Часть 8
Я стояла как вкопанная, а мой мозг в попытках переварить услышанную информацию попросту завис, словно загруженный вкладками браузер. Сердце колотилось от последствий активного танца и сказанных Разумовским слов. Он хочет со мной… подружиться? Вот это па-па-паварот. В неверии я зажмурила глаза и быстро завертела головой.
— Д-друзьями? Вы… серьёзно? — вся моя суть отказывалась воспринимать это заявление за искреннюю правду, ища скрытый подвох.
Возможно, Сергей догадался, что его предложение произвело совершенно противоположную реакцию от той, что подразумевалась изначально. Он в растерянности от казусной ситуации быстро снял очки дёргающимися пальцами и опустил стыдливый взгляд куда-то под ноги. Почему-то закралось смутное сомнение, что он не разбрасывался такими громкими словами, а говорил лишь счастливчикам, в число которых я, сама того не осознавая, попала.
— Да, я а-абсолютно серьёзно, — почесав шею, ответил рыжик. — Я хочу, чтобы мы стали друзьями…
— Оу, — разум до последнего находился в состоянии полного ахера и недоумевал: «А так можно было что ли?». — Это довольно… неожиданно.
Помявшись на месте, соединила за спиной пальцы в цепкий замок и оценивающе оглядела силуэт Разумовского. Я хотела задать ему уйму вопросов, чтобы хотя бы понять мотив его намерения, а также что меня ожидало в случае согласия. Нет, меня не преследовали какие-либо корыстные цели, но стремление знаменитого гения-мизантропа пополнить ряд своих знакомых моей персоной вызывало замешательство.
— Я могу принять твоё молчание за отказ? — вдруг спросил Сергей, отчего я опешила и почувствовала, как меня стали терзать муки совести.
— Не в этом дело. Просто… странно, что такой человек как вы, — указала на него, — хочет подружиться с такой, как я, — и тут же на себя.
Да-да, со своей самооценкой я была в довольно странных отношениях.
Разумовский неоднозначно ухмыльнулся: то ли довольно, то ли осуждающе. Его мимика лица и движения тела буквально сотканы из полутонов, поэтому трудно догадаться наверняка — какие мысли вертелись в рыжей косматой голове. Не исключено, что он осознал, как абсурдно звучал наш разговор со стороны. Но об этом история упорно умалчивала.
— Н-наверное, это звучит абсурдно. Правда?…
— Есть такое, — честно призналась я, заправив волосы за уши.
— По правде говоря, я давно не общался с кем-либо так легко и непринуждённо, забыв о своём статусе. Я п-понял, что ты тот человек из немногих, кто увидел во мне «обычного» простого парня, а не миллиардера Сергея Разумовского, — удручённый тон голоса навевал на мысль, что он не выпрыгивал от радости из штанов.
— Неужели все люди, с которыми вы контактируете в офисе или за его пределами, пытаются познакомиться с вами в целях выгоды? — от сие факта стало даже как-то грустненько.
— Почти, — он посмотрел на меня, и на его изнеможённом худом лице проступила жизнь. — В моём окружении вот появилась одна девушка, которая при первой встрече не попыталась запрыгнуть мне на шею или взять автограф. А на каждую мою попытку предложить помощь упорно отказывалась от неё.
Не нужно быть ясновидящим, чтобы понять, про кого говорил рыжик. Я улыбнулась едва заметно, самыми уголками губ и сказала:
— Просто люди уже давно забыли такие слова как «искренность» и «добродушие», — плавно сократила дистанцию, чтобы не отпугнуть. — Они стали искать везде какой-то подтекст или злой умысел, а обычное предложение начать дружбу в наших реалиях звучит как: «Мы с тобой станем приятелями, но потом мне от тебя что-то понадобится, иначе зачем ты вообще нужен»…
Сергей внимательно вслушивался в каждое моё слово, даже не пытаясь перебить и вставить свою лепту. И чем дольше я философствовала на тему ценности душевного человеческого общения, тем шире становилась счастливая улыбка на его лице. Я заметила, что даже бездонные глаза рыжика засветились, а дрожь в руках утихла, будто её и не было никогда.
— …И с учётом того, что вы меня уже не раз выручали в трудной ситуации, я больше опасаюсь, что не смогу дать какую-то поддержку в ответ, соразмерную вашей.
«Мы всё-таки из разных миров, которые никогда не пересекутся. Это невозможно» — хотелось мне добавить, но я вовремя запнулась. Не хотелось своими пессимистическими речами рушить надежду Разумовского. Если его слова и намерения серьёзны, то я готова дать им шанс.
— Тебя только это напрягает? — со смешком спросил Сергей, а я молча пожала плечами. Как бы вам сказать… Аллах Акбар. — Насчёт этого можешь не беспокоиться, — он посмотрел на свои руки, которых отпустили нервные подёргивания, словно на что-то неподдающееся объяснению, — ты мне помогаешь…
Не знаю, что он имел в виду, да и как-то разбираться с его тараканами не особо хотелось. Я внимательно проследила за действиями Разумовского и пришла к выводу, что наш диалог ушёл не в ту степь и грозился вызвать зевоту. Поэтому возникла гениальная идея перевести всё в лёгкую отвлекающую шутку.
— Да, как минимум, мне ещё нужно преподать парочку уроков танцев. А там и гляди: поедем на Чемпионат, где я в роли сурового тренера в олимпийке буду кричать из зрительских мест, что ты делаешь неправильные па, — не удержавшись, с профессионализмом эстрадного актёра продемонстрировала наглядно, как бы это выглядело.
И даже не сразу сообразила, что впервые обратилась к Сергею на «ты». А он заметил сразу, засранец внимательный.
— Наконец-то, п-перестала обращаться ко мне официально. Я же всего на пару лет старше, а кажется, что ты со стариком разговариваешь.
— Это же логично, не правда ли? — я с заинтересованностью изогнула бровь и скрестила на груди руки, удовлетворившись его появившейся уверенностью. — Ты, как-никак, мой непосредственный начальник. Формальный рабочий этикет между руководителем и подчинённым.
— А ты часто видела, чтобы босс танцевал с работником? — Сергей повторил мою позу, но вышло у него менее смело и расковано… Надо будет как-нибудь заняться и этим вопросом.
favicon
Перейти
— Ладно, убедил. Мои полномочия тут всё — окончены, — для пущей убедительности подняла в знак капитуляции руки над головой. — Я сдаюсь. Вы победили.
Сергей удостоил конференц-зал изучающим взглядом и перевёл его на экран своего смартфона. Филигранная тактика для того, чтобы завершить затянувшийся разговор: великолепный план, Разумовский, надёжный, блядь, как швейцарские часы. Пара взмахов большого пальца по экрану, и его глаза распахнулись от неприятного удивления.
— Всё… в порядке? — поинтересовалась я и отвлекла рыжика от лицезрения нечто устрашающего.
— Да-да! — второпях ответил он и с трудом запихнул гаджет в карман из-за шальных нервишек, а с виду колючие волосы встали дыбом. — Прости, мне нужно срочно отлучиться. Потом поговорим!
Не дав мне вежливо попрощаться и попросту открыть рот, Разумовский размашистым шагом буквально вылетел из помещения, оставив меня наедине с сотней роющихся в голове мыслей. Секунд пять я сверлила взглядом дверь, за которой он так быстро скрылся, а после вспомнила о лежащей на стуле заветной папке. Классный я работник, однако: поручения руководителя не выполняю, по офису разгуливаю как у себя дома и преподаю бесплатные уроки хореографии всем желающим.
— Олег Геннадьевич меня прибьёт, — констатировала будущую незавидную участь и последовала примеру Сергея.
Упомянутый мужчина буквально жопой чувствовал моё приближение, поэтому юлил возле двери в финансовый отдел и ритмично стучал ботинком по полу не в состоянии сидеть на стуле смирно. Я уже хотела развернуться и похоронить под плинтусом доверие сие человека, но меня остановил его грозный голос.
— Ирина Орлова! Быстро ко мне, — я нехотя подошла к нему с прижатыми вдоль туловища руками и вжатой шеей. Мало ли — получу по ней ещё.
— З-здасьте, — приторно ощерилась, хотя прекрасно понимала, что никакая улыбка или комплимент не сгладят ситуацию. — А что вы тут делаете?..
— Тебя разыскиваю по всему зданию, ненаглядная моя, — по играющим желвакам на скулах и вздутым венам на шее только слепой не догадается, что Макаров кое-как держал себя в руках, чтобы не придушить меня. — Думаешь, если твой проект выбрал Разумовский, то можно халтурить? Где тебя черти носили?
Я издала короткий истерический смешок и отвела глаза в сторону. В груди ещё теплилась надежда, что мимо пройдут люди и спасут мою душеньку от маны небесной. Подружилась на свою голову с рыжим, называется… Одни проблемы с ним.
— Извините, Олег Геннадьевич. Я сначала потерялась, каюсь: тут больше пятидесяти этажей, и в них только с бутылкой можно разобраться, — мужчина смерил меня испепеляющим взглядом, поэтому пришлось применять козырь. — Кстати... о чертях. Я по дороге встретилась с Сергеем Разумовским, и мы ещё раз обговорили мой проект, а также дальнейшую работу в компании. Как раз от него сюда и пришла… прямо вам в руки, — врать и не краснеть — талант от бога, который не пропьёшь.
— С Р-Разумовским? — вся злоба и недовольство исчезли с его лица, как снятая фарфоровая маска. Теперь я видела в глазах мужчины недосягаемую для моего понимания тревогу. — И… как всё прошло?
— Ну… ничего особенного. А что?
Олег Геннадьевич растянул долгую паузу между моим вопросом и своим ответом глубоким вздохом, а я побоялась в лишний раз шелохнуться, чтобы не вытянуть его из омута размышлений. Забрав из моих рук многострадальную папку, он как-то отмахнулся от собственных мыслей и по-отцовски прошептал на несколько тонов тише:
— Вот тебе мой хороший совет: лучше не связывайся с Разумовским. Поверь, общение с ним до добра не доведёт.
Сердце в груди махнуло ручкой и сказало «Моя остановочка». Я проводила остывшего руководителя взглядом, пока он не зашёл в соседний кабинет, а из головы ни в какую не хотели вылезать его нагнетающие слова. Просто: что это сейчас было?..
***
— …И я, в конце концов, призналась маме, что произошло в ту ночь. Ой, сколько криков было, просто представь!.. Эй, ты меня слышишь?
Катя щёлкнула пальцами прямо перед моим носом, и этот противный звук будто толкнул меня в ледяную воду и насильно вытянул из грёз. Я озлобленно насупила брови и зыркнула на довольную своей проделкой подругу. Вокруг, заняв почти все столики, шумели и развлекались посетители нашей любимой кофейни, где мы обговорили встретиться поздним вечером.
— Слышу я тебя, слышу, — оправдалась я и выпрямила спину. Из-за жёсткой диванной обивки моя задница приобрела форму квадрата как у Губки Боба Квадратные штаны.
— Да кого ты обманываешь? Уже минут десять от своей тарелки взгляд не отрываешь и подбородок в размышлениях потираешь, — свет очей моих фыркнул, когда я смерила её укоризненным взглядом. — Боишься, что отравлено? Извините, для вашей царской морды дегустатора не завезли.
Я демонстративно хмыкнула, но шутку Кати оценила. Последние дни она была сама не своя, со мной связывалась реже из-за пятничного происшествия, окончившегося полицейскими мигалками и прибытием людей в белых халатах. Официантка уже давно принесла любимый сырный крем-суп с сухариками, но как назло кусок в горло не лез.
— Да я всё размышляю о словах Макарова, — усталым голосом пояснила причину своего паршивого настроения и сделала маленький глоток карамельного латте. Вкуснятина, конечно, но сейчас вся еда для меня была одного вкуса и запаха. — Не думаю, что он решил подшутить надо мной, а значит — говорил на серьёзных щах.
— Да расслабься ты, Ириш, — Катя нежно коснулась моей руки, как обычно делала моя мама в детстве, чтобы успокоить. — Мало ли у твоего руководителя на Разумовского зуб заточен из-за личных или рабочих конфликтов, а ты суету в лишний раз наводишь.
— Возможно…
— Кстати. Это правда, что та стерва в больницу загремела?
— Откуда ты знаешь? — не на шутку испугалась я пугающей осведомлённостью Кати. — Я же тебе не рассказывала.
— За что я должна была на тебя обидеться, конечно, но этого делать не стану, — она наставила на меня вилку с остатками соуса от пасты. — Сегодня в каком-то сообществе написали, что прошлой ночью в частном секторе сгорел участок владелицы салона «Дом красоты Татьяны Воробьёвы» с дочерью внутри, которую чудом спасли.
favicon
Перейти
— Да, я только в офисе об этом узнала, — безразлично отчеканила я, опустив взгляд на тарелку. — Вроде в доме произошла утечка газа.
Я испугалась, что по моим глазам Абрамова о чём-то догадается. Иногда мне было трудно держать эмоции при себе, отчего напоминала открытую книгу, которую мог прочитать любой желающий. И наверняка сейчас я была похожа на человека, который к этой мутной истории был как-то причастен.
— Довольно… иронично, не находишь? Ещё вчера она доставляла тебе проблемы, а уже сегодня лежит в больнице при смерти, — как бы невзначай ляпнула Катя, положив в рот пропитанный в соусе кусок булочки.
Я бесшумно поперхнулась и поблагодарила высшие силы за то, что подруга в эту секунду отвела глаза на соседний столик, где шумели три подружки-хохотушки.
— Да… Действительно, иронично.
Дальнейший диалог не клеился, как накладные ногти на дешёвый суперклей. Изголодавшаяся подруга налетела на свою порцию десерта как ураган, а я перевела изнеможённый взгляд в окно. Часы показывали девять вечера, и солнце полностью ушло за горизонт, оставив после себя лишь отголоски света на небе. Сгущались плотные сумерки — моё любимое время, таинственное и манящее.
На противоположной стороне широкой освещённой улицы располагался небольшой парк, который давно забросила администрация. В нём царил кромешный мрак из-за потушенных фонарей, а сухие ветки деревьев напоминали старые костлявые руки. Там редко гуляли приличные люди: в основном распивало пивко, заедая семечками, местное гетто и ночевали бомжи. Двумя словами, настоящая «русская интеллигенция».
Я рассматривала пешеходную дорогу и снующих туда-сюда прохожих, когда заметила в тени парка чей-то силуэт. Сначала не придала ему большого внимания, пока он не вышел на свет. Рот приоткрылся, но слова застряли где-то в глотке, и я не смогла отвлечь Катю от еды и показать на это нечто.
Человек, если и можно было его так назвать, в тёмном двубортном пальто стоял под кронами дерева и наблюдал за нашими окнами. Всё моё нутро кричало, что смотрели прямо на меня, однако в этот факт я отказывалась верить до последнего. И всё бы ничего, если бы не одно «но»: заметная даже с нескольких десятков метров маска на его лице, напоминающая маску чумных докторов…*
— Что-то увидела? — вдруг отвлекла меня подруга, из-за чего я в испуге дёрнулась, чуть не подпрыгнув.
— Я… Не знаю… — вновь посмотрела туда, где стоял стрёмный тип — то ли косплейщик, то ли просто фрик, — но место уже пустовало. — Нет, всё хорошо… Показалось просто…
Если аппетит и надумывал вернуться, то после увиденного он сказал «Ну нахер». Мы просидели в кофейне недолго, и подруга всячески пыталась отвлечь меня бессмысленными разговорами про знаменитостей: кто кому изменил, кто с кем встречался и прочую шелупонь. На такой неоднозначной ноте мы закончили трапезу (точнее, закончила Катя, а я даже не начинала) и вышли на улицу.
— Домой пора, — сказала она и втянула свежий вечерний воздух. — Когда уже машину из мастерской заберёшь? Я так привыкла видеть тебя в роли личного водителя, что ездить на автобусах стало непривычно.
— Там что-то с движком случилось, но это неудивительно: мне же её поддержанную дядя отдал. Вернут ближе к выходным, наверное, — сухо ответила я, косо взглянув на парк. — Ладно, я пошла. До скорого.
— Пешком? Не боишься в такое позднее время гулять? — я заинтересованно посмотрела на экран телефона: часы в верхнем правом углу показывали десять вечера. — Может, лучше такси вызовешь?
— Смеёшься? До моего дома идти максимум минут двадцать пять, а такси мне точно рублей четыреста обойдётся, — во мне медленно умирал жадный старик Скрудж, который за лишнюю монету готов был мать продать. — Не переживай, я спокойно на своих двоих дойду, заодно развеюсь немного.
— Ну, смотри сама…
Мы тепло попрощались и разбрелись в разные стороны: Катя на ближайшую остановку, а я воткнула в уши гарнитуру и вновь окинула взглядом парк, который был мертвенно тихим. Меня успокаивал факт того, что на открытой и многолюдной улице никакой маньяк или насильник на меня не нападёт, поэтому рациональные факты пересилили страх за собственную безопасность.
В нашем шапито играют в прятки
Сотни сломанных людей.
Если упадёшь, то без оглядки
Забирайся выше всех.
Шапито-пито
Шапито-пито…**
Музыка резко прервалась из-за неожиданного входящего звонка, но продолжила звучать в моём больном сознании. Я с недовольным кряхтением достала смартфон из кармана и увидела на экране незнакомый номер. На подобные звонки я отвечала крайне редко, но сейчас интуитивно нажала на зелёную кнопку и приложила устройство к уху.
Шапито-пито
Шапито-пито.
— Да, алло, — сказала я с предположением, что это был тот симпатичный, но хмурый майор, которому я оставила свой номерок.
— Здравствуй, Ира, соскучилась?
Шапито-пито
Шапито-пито.
Неестественный, почти нечеловеческий тембр голоса, словно говорили через респиратор или маску, заставил меня остолбенеть и вздрогнуть. Мои глаза округлились и забегали в разные стороны, а дыхание участилось от одной только мысли, что мне позвонил именно он. Ёбушки-воробушки, недолго песенка играла… недолго Ира танцевала.
— Т-ты? — кое-как выдавила из себя первые слова, а дальнейшие пошли немного легче. — Как ты узнал мой номер?
— Неужели это единственное, о чём ты хочешь меня спросить? — он с извращённым наслаждением забавлялся моей беспомощностью.
Шапито-пито
Шапито-пито...
— Не единственное, однако боюсь, словарного запаса не хватит, чтобы высказать тебе всё хорошее. Но для начала: что ты хочешь, жук навозный? Зачем следишь за мной? — я возобновила движение по улице, внимательно озираясь в поисках опасностей, и приложила немало усилий, чтобы избавиться от дрожи в голосе и вернуть ему бесстрастный тон.
— Мне стало жутко интересно: понравился ли тебе мой… скромный подарок? — Чумной Доктор хохотнул, явно довольный своим поступком.
— Так понравился, что просто обосраться, — грубо ответила я, когда за спиной остался первый квартал пути. Предстояло пройти ещё пять. — К чему весь этот фарс? Неужели ты затеял представление только ради того, чтобы отомстить за крошечную ссадину на моём лице, что мне оставила Марина? В жизни в это не поверю.
Внутренний голос кричал: «Брось трубку! Зачем ты с ним вообще разговариваешь?!», но я его упорно игнорировала. Вся глупость моих поступков аргументировалась простым убеждением, что послать и заблокировать сможем всегда, а второго шанса услышать объяснения может и не быть. Отчаянная я женщина, однако, но очень безрассудная.
— А тебе говорили, что ты очень смышлёная? — он замолчал, нагнетая обстановку и усиливая интригу. — Ты права: это была одна из причин, ставшей крайней в моём списке. Но остальное тебе знать пока не стоит. Всему своё время…
— Меня не особо интересуют твои личные мотивы, а только одна малю-ю-юсенькая деталь: зачем ты решил втянуть в эту игру МЕНЯ? Нашёл козла отпущения, на которого, в случае чего, можно будет повесить все преступления?
Эта версия пробудила во мне необузданную ярость и жажду надрать этому гаду задницу сухим колючим веником или жгучей крапивой. Я не находила себе места, ведь со мной баловались как с маленьким беззащитным котёнком, у которого когти и зубки толком не выросли.
— Глупая, глупая Ира, ты меня плохо слушаешь. Я же объяснял, что хочу выжечь всю заразу, которая чувствует себя безнаказанной и оскверняет наш с тобой город! Подставлять тебя я не планировал, — отчётливо послышалось лёгкое раздражение как реакция на мои «глупые вопросы». Подкипать начинает, да, дорогой? — Пока что…
— Так и выжигал бы её один, я-то тут причём?
Чумной Доктор вновь хохотнул по ту сторону трубки, а я затормозила на распутье. Слева находилась тёмная арка с полуприкрытой калиткой, выводящая во внутренний дворик. Шум автомобильных моторов, визг колёс и крики любителей ночного образа жизни постоянно отвлекали и заглушали слова, поэтому без долгих размышлений пришлось свернуть в тень.
Мне, казалось, не отвечали битый час, и я успела обрадоваться, что отделалась от ненужного груза в лице второсортного недоманьяка, да только вновь послышалось глубокое и тяжёлое дыхание и слова вдогонку:
— Я хотел понаблюдать за твоей реакцией. Признаюсь, что недооценил твою стойкость: думал, побежишь в полицию или от страха станешь затворницей и уйдёшь в монастырь, — вновь ядовитый хохот и хитрая усмешка, ощущающаяся даже на расстоянии.
— Мечтай дальше.
На секунду представила последний вариант: я — не верящая в бога — в церковном одеянии и с крестом на груди. Аж передёрнуло от такой картины.
— Но ты меня удивила, дорогая. Я не увидел на твоём лице ни капли сочувствия к Марине или паники, а наоборот! Сегодня такая счастливая и нарядная… Интересно: если я предложу тебе убить Кирилла Гречкина или его отца, то ты согласишься?
Я остолбенела, когда полностью слилась с мраком, в котором только экран телефона остался единственным источником света за исключением фонарей в конце туннеля. Отчаяние и исступление поселились в груди, затрудняя дыхание, из-за чего пришлось остановиться и крепко сжать смартфон онемевшей рукой.
Он что… убить того мажора намерился?
Меня должно было это напугать, заставить сбросить звонок и отключить телефон, но почему-то я разозлилась. Нет, первое сделаю, причём довольно скоро. Но хотелось сказать этому психу пару ласковых:
— Значит, я для тебя какая-то игрушка, с которой ты развлекаешься, пока не надоест? — задала риторический вопрос и наигранно засмеялась в стиле Чумного Доктора, который от моей спонтанности резко замолчал. Понял, что окончательно вывел меня из себя. — Так вот, послушай… ПОШЁЛ НАХУЙ!
Не дождавшись ответа, я взмахом дрожащего пальца прервала связь и глубоко вздохнула. Чтобы он мне больше не позвонил или не написал, быстро заблокировала номер и аккаунт в социальной сети. Возможно, это не остановит его, но я хотя бы попыталась что-либо предпринять.
— Игрушка, как же… Не дождёшься, — прошептала под нос и убрала смартфон в сумку. — Не на ту напа…
Вдруг меня резко схватила за локоть и грубо увлекла за собой мужская рука, метнувшаяся из темноты небольшого узкого прохода. Я попыталась крикнуть или на автомате наступить паршивцу на ногу, но он успел прижать мою тушку спиной к стене и зажать ладонью рот.
Инкогнито таился и ожидал моего появления, загнав в настоящую ловушку. А вся отвага и бесстрашие улетучились словно по щелчку пальцев, стоило мне посмотреть на лицо этого человека… Точнее, на его до боли знакомую маску с чёрными прорезями для глаз и длинным клювом птицы…
— Попалась, милая…
Примечания: