Часть 10
Говорила мне неоднократно мама, что я с детства была девчонкой непослушной, приказы часто не выполняла. Да вот только сейчас мне изображать покорную паиньку сам бог велел… или кто там за нами с неба наблюдал. Глядя на молчаливую физиономию незнакомца, который стальным властным взглядом мог прижать к земле, показывать остроту языка я как-то побаивалась.
— Девушка, вы меня плохо услышали? — вновь он отчеканил звонко и чётко, выведя из тягостной прострации. — Садитесь.
Мои негнущиеся ноги отказывались сдвигаться с места, а вид перепуганного лица Кати, замелькавшего в салоне, лишил шанса на бегство. Я, не отрываясь от взора мужчины, исполнила приказание и села напротив него возле подруги. Водитель проследил за мной и, когда едва уловимо закрылась дверца, утопил педаль газа.
Орлиный взгляд заметил тряску рук Кати, которую она пыталась безуспешно скрыть, и нездоровую бледность лица. Если сначала я задавалась вопросом «Что это за чёрт галимый?», то теперь голову заняли предположения, как этот чёрт умудрился добраться до неё.
— Итак, дамы, — раскованно начал мужчина, скрестив на коленях руки и одарив нас снисходительным взглядом… будто барин, что удостоил холопов своим вниманием. — Полагаю, вы не знаете, кто я такой.
Я ненароком представила себя на сложном экзамене перед желчным профессором, после которого под угрозой была не моя успеваемость, а целостность многострадальной задницы. Один этот вопрос давал предположение того, что наш «похититель» являлся человеком видным.
Катя опустила голову, лишь бы избежать его изучающего взгляда, а я набралась смелости качнуть головой в отрицании. Казалось, он ждал именно этой реакции. Кивнув, глубоко вздохнул и повернулся к окну, а в серо-голубых глазах отразилось прозрачное раздражение.
— Всеволод Гречкин. Можете не представляться: я знаю ваши имена… И не только, — он вновь глянул на нас и чуть задрал голову.
Я затаила дыхание, а боковое зрение уловило проступившие на лице подруги тени. До последнего нутро отказывалось всерьёз воспринимать её опасения касаемо отца мажорного недоумка, который своими связями мог добраться до нас обеих… Что же, тут моя интуиция дала осечку и подвела. Ох, как сильно подвела.
— Что вы хотите от нас? Зачем похитили? — нерешительно прошептала я, услышав в собственном голосе хрипоту, будто умудрилась простудиться. — Увозите в лес, чтобы избавиться от… мешающихся сошек?
Подруга посмотрела на меня с испугом и расширила до предела глаза, а Гречкин старший открыто рассмеялся как Миша при просмотре стендапов по ТВ. С моими знаниями сериалов про криминальную Россию только подобные идеи и приходили в голову.
— И где молодёжь такого бреда понабралась? — мужчина будто озвучил свои мысли вслух и разочарованно покачал головой. — Нет. Никто не собирался вас похищать или убивать. Мы вас спокойно отвезём в полицейский участок к следователю… Но перед этим немного поговорим.
Вновь тягостное молчание, из-за которого воздух становился тяжёлым, густым, как мягкое сливочное масло. Разумеется, я быстро смекнула, что он не хотел обсудить с нами последние новости мировой экономики или тенденции на рынке компьютерных технологий. Тема крутилась возле его ненаглядного сынка, с которым нас свела коварная судьба.
— О… о чём? — я продолжила подавать хоть какие-то признаки жизни, пока Катя изучала свои руки и отказывалась что-либо спрашивать.
— Думаю, вы догадываетесь, о чём, — иномарка остановилась на красный перед пешеходным переходом, и Гречкин старший чуть наклонился к нам корпусом. — Насколько мне стало известно, вы будете выступать свидетелями по делу об убийстве. Я уверен, что такие милые девушки не горели желанием принимать участие в столь… тяжком процессе. Поэтому хочу помочь вам избавиться от этого груза.
Наша «карета» вновь тронулась с места, плавно обгоняя одну машину за другой. Стоило только предполагать, каков был истинный смысл его слов, но я решила дождаться более толкового объяснения.
— И о какой… помощи идёт речь? Б-будете шантажировать нас? Или подставите перед полицией?
Тонкие губы мужчины скривились в хитрой улыбке, которая не предвещала счастливого финала этого разговора и истории в целом. Я приняла эстафету Кати и начала испытывать неконтролируемый страх. Две беззащитные хрупкие девушки в лапах богатого могущественного человека, который по щелчку пальцев мог стереть их в порошок — именно такой исход ждал мою грустную пьесу?
— Если вы будете послушными, то до этого, уверяю, не дойдёт, — его слова вообще не успокоили, если честно. — Всего небольшая просьба, и обещаю: мы все получим то, что хотели. Вы — безопасную спокойную жизнь. Я — свободу сына.
— Ч-что вы хотите? — вдруг пропищала Катя, струсив посмотреть Гречкину старшему в глаза. — Мы всё сделаем!
А он только этого и ждал… Порывшись во внутреннем кармане тёмно-синего пиджака в тонкую белую клетку, он достал два запечатанных конверта и протянул нам. Либо я была новой Вангой, либо мужик попросту копировал все клише криминальных боевиков, но наполнение подозрительно смахивало на деньги.
— Хотите этим закрыть наши рты? — уточнила я, с подозрением покосившись на всунутые в руки конверты.
— А ты смышлёная, — удовлетворительно улыбнулся в ответ. А что он хотел — опыт заядлого киномана не пропьёшь. — В каждом по сто тысяч рублей. Этого хватит на то, чтобы вы были тихими послушными мышками.
Рука непроизвольно сжала несчастный «подарок», а в глазах заплясали черти. От мысли, что меня купили как какую-то дешёвку с дороги, только заплатили не за тело, а за закрытый рот, я на мгновение утратила присущую пугливость. Поэтому, зыркнув на Гречкина старшего, рискнула блеснуть своими знаниями и с умным лицом замолвить:
— Вы же понимаете, что мы не сможем так просто взять и отказаться от своих показаний? Нас при любом раскладе заставят явиться на судебное заседание, а в случае лжесвидетельствования посадят за решётку по статье.
Но он, кажется, на мои аргументы даже ухом не повёл. Автомобиль незаметно для меня остановился прямо у входа в главное отделение полиции Петербурга, водитель со скоростью молнии вышел на улицу и открыл со стороны Кати дверь. Гречкин старший приглашающе мотнул в сторону выхода рукой и непринуждённо ответил:
— Вы приехали, дамы.
Я не до конца осознавала, что произошло со мной за эти минуты, хотя по ощущениям будто провела в этой дьявольской машине не меньше часа. Нас буквально вышвырнули как двух маленьких новорожденных котят — беззащитных и никому не нужных. Но перед тем, как Гречкин старший уехал восвояси, он вместо тёплых слов прощаний бросил напоследок:
— И да, не стоит кому-либо разбалтываться об этом разговоре. Не думаю, что вы до конца понимаете, насколько в этом мире всё быстро и чётко схвачено такими людьми, как я. Лучше не усугубляйте своё положение и подумайте над моими словами, если не хотите новых проблем… Всего доброго.
Мы остались одни на ветреной прохладной улице. Лето Петербурга нередко славилось дрянной погодой, однако я находила в этом нечто завораживающее и притягательное. Только сейчас, когда сознание как заезженная плёнка вновь и вновь прокручивало эту встречу, я чувствовала себя максимально паршиво и уныло.
— Они всё-таки нашли нас… — нашёптывала себе под нос Катя как молитву. — Нашли нас…
— Да, ты была права насчёт отца Кирилла, — мне было сложно признавать свои косяки, но в нынешней ситуации Абрамова оказалась намного дальновиднее меня. — Такие люди всегда будут пользоваться грязными методами, чтобы достичь своих целей.
— Что же нам делать?..
Вдруг я преисполнилась желанием зайти в чёртов полицейский участок и рассказать обо всём кому-нибудь. Даже тому же майору Грому, хоть общение с ним у меня поначалу не задалось. Мне надоело играть роль загнанной в угол жертвы, которую можно в любой ситуации поманить пальцем. Я уже допустила такую оплошность с Чумным Доктором и пообещала самой себе, что не повторю больше этой ошибки.
— Пойдём, — вернув уверенность в голосе, я потянула подругу за собой к нужному входу. — Нужно сообщить полиции, что нас сейчас шантажировали и пытались подкупить.
— Ты с ума сошла?! — Катя крикнула намного громче, чем я могла себе представить. С таким голосом она смогла бы спокойно выступать в опере. — Разве не слышала, что он сказал? Хочешь встретить свою кончину в канаве или где-нибудь под землёй?
— А что ты предлагаешь? — буркнула я, отказываясь мириться с поражением.
— Давай просто сделаем так, как нам сказали — и будем живы и здоровы. Пожалуйста…
Я задумалась лишь на секунду, но она показалась мне мучительной вечностью. Так происходит каждый раз, когда ты теряешь связь с реальностью и погружаешься в водоворот мыслей. До боли избитая фраза «к такому меня жизнь явно не готовила» приобретала долю смысла… Ведь я словно действительно оказалась в другой реальности: с убийствами, маньяками, похищениями и шантажами. Неужели наша полиция бессильна против таких типов?
— Хорошо, — всеми клеточками тела противилась собственному ответу, но только он, возможно, мог вывести нас из тупика.
Я никогда не посещала главное отделение полиции… да и вообще не была её частым гостем. Как-то жизнь отвадила от всего дерьма, что для местных блюстителей закона являлось нормой. Туда-сюда бегали люди в синей форме с погонами и кобурами на поясах, а их голоса слились в гулкое бормотание.
Мы на первое время растерялись и даже не удосужились спросить полицейских, куда нам следовало идти. Я умудрилась случайно столкнуться с каким-то парнем у лестницы, а тот от неожиданности выронил свои папки с документами. Щупленький светловолосый зевака поправил спавшие с переносицы очки и с невнятными извинениями поспешил отдалиться. Вовремя, кстати, ведь к нам тут же подошёл полицейский.
— Здравствуйте. Гражданки Абрамова и Орлова? — он коротко кивнул в знак приветствия. Что тут сказать — полицай и полицай, только взгляд какой-то странный… отпугивающий. — Это со мной вы разговаривали по телефону. Но напомню: я всё ещё старший лейтенант Цветков, и…
Вдруг из главного, как это можно было заметить, кабинета на фоне рабочих столов под одну копирку раздался громкий стук. Из него вышел пожилой мужчина полного телосложения с широким лицом и густыми поседевшими усами. Сощурив глаза, он с неодобрением оглядел весь отдел, а затем громко и протяжно закричал:
— Грома ко мне! Быстро!
— И-Игоря Грома? — пискнула я, будто мужчина наорал и на меня. Его побагровевшее от злости лицо красноречиво описывало, насколько сильно он хотел прибить майора чем-нибудь тяжёлым.
— Не обращайте внимание, у нас тут свои… забавности. Пройдёмте.
Константин провёл нас вглубь обители стражи закона и грозы местной преступности и завёл в небольшой изолированный кабинет. По скудной обстановке, старому столу посередине и затонированному окну на всю стену он напоминал допросную комнату. Прямо в стиле «прогнившего Запада» — неплохо.
Поспешно закрыв за нами дверь и попросив присесть на свободные стулья, лейтенант разместился напротив и начал с неожиданной фразы:
— Надеюсь, вы добрались без происшествий и с комфортом, — его пухлые губы тронула невесомая ухмылка.
Мой мозг на секунду залагал. В стремительном потоке событий из головы вылетели сказанные по телефону слова этого человека, вновь всплывшие в памяти и нагнавшие опасения. Ведь он чётко и ясно сообщил: меня ожидали внизу у главного входа. Но там же не было полицейских машин…
— М-мы не совсем поняли, если честно, — вновь пришлось отвечать именно мне. Что поделать: Катя в стрессовых ситуациях превращалась в немую рыбу, которую хрен разболтаешь.
Улыбка этого типа стала ещё шире, из-за чего лицо приобрело безумные черты. Видимо, он был поклонником Чеширского кота или вспомнил отцовский советский анекдот. Иначе я никак не могла объяснить эту настораживающую эмоцию.
— Давайте перейдём к делу. Согласны? — как он резко увернулся от темы. — Оно касается вашего участия в предстоящем судебном заседании… Которое оказалось под большим вопросом…
Прежде чем мы успели завалить его уточнениями, он разложил на столе документы, среди которых меня привлекли так называемые «медицинские заключения». Лейтенант догадался, что даже с текстом перед глазами мы во врачебной писанине без бутылки не разберёмся, поэтому продолжил:
— Видите ли, возникла загвоздка с вами, в особенности — с гражданкой Абрамовой, — будто сговорившись, мы взглянули на ошалевшую Катю. — Мы получили медицинское заключение вашего анализа крови и слюны.
Сердце ушло куда-то в пятки. Каждый день с момента аварии превращался для меня в труднопроходимый квест, в котором лейтенант Цветков вышел финальным боссом. Для пущего звиздеца и окончательно слетевшей крыши мне ещё проблем с законом не хватало.
— Если вы про алкоголь, то в этом нет ничего удивительного и страшного. Вы же читали наши показания: до момента преступления мы были в клубе. Разумеется, немного выпили… — перебила я его в попытке хоть как-то оправдаться.
— Ох, если бы там был обнаружен только алкоголь… — Константин удручённо покачал головой, взяв нужный листок для зачитывания заключения. — По результатам анализа крови и слюны, взятого у Абрамовой в ночь преступления, был обнаружен психоактивный наркотический препарат, вызывающий чувство эйфории и галлюцинации. Они очень популярны среди молодёжи и часто продаются барыгами в клубах. Это медицинское заключение было передано в суд, который сегодня отозвал показания ввиду вероятности их недостоверности…
Следом перед нашими округлыми глазами предстало, собственно, само решение с подписью и печатью. В неверии схватила бумажку и пробежалась взглядом по ровным чёрным строчкам, а полицай буквально озвучил то, что я успела прочитать:
— Также суд постановил отозвать свидетельские показания гражданки Орловой, так как они прямо опираются на показания Екатерины Абрамовой. С момента подписания вы освобождаетесь от статуса свидетелей и не допускаетесь к участию в заседании.
— Что, блядь? — я могла на автомате следом сказать «пардон за мой французский», но извиняться не особо хотела… да и французским это сложно назвать. — Какой ещё «психоактивный наркотический препарат»? Это шутка какая-то?
— Разве полиция — весёлый цирк? — лейтенант задал риторический вопрос, на который можно смело сказать «да» или «нет», и оба ответа будут правильными. — Это подписанные официальные документы. Отнеситесь, пожалуйста, к моим словам серьёзно.
— Н-но это какая-то ошибка! — взвизгнула Катя, вжавшись в жёсткий стул, а мне оставалось только представлять, какая жуть творилась в её голове. — Я клянусь, что ничего не употребляла в клубе, и у меня не было галлюцинаций. Всё, что я видела — это правда!..
Нужно ли говорить, что все её оправдания для нашего дражайшего лейтенанта оставались пустыми звуками? Он показательно делал вид, что внимательно слушал девушку, даже в солидарности кивал головой. Я же молчала, а мой взгляд смотрел куда-то сквозь фигуру в форме.
Что-то в этой истории не клеилось. От сие факта мысли разбегались в кучу и мешали соединять все кусочки пазла в целую картину. Однако, чем дольше я смотрела на лицо Константина, тем отчётливее прояснялась творившаяся чертовщина. Если она произошла один раз — это случайность. Если два — совпадение. А если три и более — это уже закономерность…
— Вы… — неосознанно прошептала я, но меня, на удивление, услышали Катя и лейтенант. — Вы заодно с ним, — на долю секунды уловила изумление в его глазах, но оно быстро исчезло за наглостью.
Господи, какой же я была слепой и бестолковой дурой! Рылась в толще дерьма в поисках истины и даже не заметила, что она лежала на самой поверхности. Вроде логикой не обделена, а два на два умножить не в состоянии… Ладно, спишем это на стресс.
— Ч-что ты имеешь в виду? — спросила подруга, начав играть в гляделки со мной и заметно напрягшимся полицейским.
— Вы заодно с ним — Всеволодом Гречкиным, — повторила и громко вздохнула, мысленно не переставая ругать себя за кретинизм. — И почему я сразу не догадалась?.. Ведь как он ещё мог так чётко и вовремя перехватить меня у работы. Сразу же после вашего звонка с просьбой выйти на улицу, где якобы меня ожидали… Только вашими коллегами там и не пахло.
Возможно, невнимательный человек не смог бы заметить изменения в эмоциях и движениях лейтенанта, но я видела: как он стиснул челюсть и напряг лицо, как его ручка в пальцах задёргалась и как задвигался кадык на горле. А я продолжила:
— Получается, меня караулил сам Гречкин старший — отец обвиняемого. Совпадение? Не думаю, — я чуть придвинулась к Константину и сложила руки на столе как примерная школьница. — Сколько он вам заплатил? Сто? Двести тысяч? А сколько заплатил врачам? Уже сомневаюсь, что и их заключение правдиво.
Минуты растянулись на часы, а воздух в комнате будто понизился на несколько градусов: то ли невидимый кондиционер заработал, то ли зашалили мои нервишки. Я, конечно, молодец. Уличила сотрудника полиции во взяточничестве, даже не задумавшись, чем мне это грозило.
Продажный идиот, возможно, мог предугадать такой исход событий, хоть удивление на его физиономии говорило об обратном. Поборов плохо скрываемое презрение, он метнул взгляд куда-то наверх за мою спину, и я рефлекторно последовала его примеру: в углу прямо на нас была направлена камера видеонаблюдения.
— Какие мы умные и храбрые. Обвинить меня в подкупе — поступок смелый… и очень глупый. Вам же советовали не открывать в лишний раз рот, — Константин слащаво ухмыльнулся и покрутил перед нами лжезаключением. — Я могу разозлиться и предъявить вам обвинение за употребление и распространение наркотиков. И вы ничего не сможете предпринять.
Катя нервно сглотнула и искоса взглянула на меня, а под столом я почувствовала её ладонь, крепко сжавшую моё правое запястье. Она так умоляла замолчать и не усугублять ситуацию. Уже второй раз за день пришлось идти наперекор своей жажде справедливости. Кому она нужна, если правду диктовали такие отморозки как он?
Лейтенант заметил моё смирение и сжалился. Аккуратно сложив все листки в папку, он привычным деловым тоном сказал:
— Рад, что вы оказались благоразумными девушками. Поняли, что к чему, — я смерила его полным ненависти взглядом, ощущая моральное бессилие. — В конце концов, вы всего лишь пешки, которыми не жалко пожертвовать…
***
Я неподвижно сидела на кухне, расплывшимся взглядом глядя на распечатанную бутылку из-под виски. Из головы вылетели те часы, когда мы с Катей покинули отделение полиции, проболтали до самого вечера и разошлись по домам. Мне повезло: Миша позвонил и сообщил, что задержится на работе, поэтому я без опасений искала утешение на дне стакана.
Налила новую порцию светло-коричневой жидкости с ядрёным запахом — какая она была по счёту, уже не знала. Аппетит ещё днём покинул меня, поэтому алкоголь быстро ударил в голову. Я поморщилась, когда почувствовала горечь во рту, и понурила свинцовую голову.
Сдерживаться становилось всё труднее, и в какой-то момент дамба прорвалась, не выстояв против бурного потока. Сначала по щекам потекли скупые слёзы, но постепенно я перестала различать что-то перед собой из-за мутной пелены. Следом пришёл скулёж и шмыганье носом.
Тушь мгновенно размазалась под глазами, и я превратилась в заплаканную красную панду. Но мне было всё равно на внешний вид и излишнюю эмоциональность: такого пиздеца не каждая девушка выдержит. Если так и дальше продолжится, то моя кукуха точно скажет «Досвидули».
— Я заливаю глаза керосином. Пусть всё горит, пусть всё горит. На меня смотрит вся Россия. Пусть всё горит, пусть всё горит.*
Тихо напевала под нос песню из плеера, прикрыв усталые глаза. Это помогало справиться с негативными эмоциями, пускай и временно. Вдруг задумчиво взглянула на экран телефона. Он напомнил мне об одном человеке, которого я осознанно попыталась вычеркнуть из своей жизни, но после сегодняшнего захотела вновь увидеть. Ебанутая же.
Я теперь готова ко всему на свете.
Я отсидела свой срок в Интернете.
Выношу на улицу гладить кота.
А его переезжает тачка мента.
Уже на автомате зашла в нужный диалог — с тем самым Чумным Доктором. Никакая интуиция или шестое чувство не могли предугадать, какой трюк он вытворит следующим. Кто станет его новой жертвой? Встретимся ли мы вновь? Как много вопросов и как мало ответов…
Да, он был психопатом. Адекватные люди девушек в переулках не караулят и анонимными звонками не пугают. Но этот псих в корне перевернул моё представление о мире и показал его тёмную, отвратительную сторону.
Я иду по городу в чёрном худи.
Тут обычно холодно, злые люди.
Впереди меня ничего не ждёт.
Но я жду тебя, ты меня найдёшь.
С его появлением с меня будто слетели розовые очки, явив взору гниль нашего общества. Было бы наивно полагать, что все люди — добрые и святые праведники без недостатков и грехов. Но гавнюков вокруг меня развелось поразительно много, и пока что открывали топ Гречкин старший со своим сынком и продажный Цветков.
Ладно ещё этот олигарх и его отпрыск, но полицейский! Как мне теперь жить с мыслью, что даже наши «защитники» в погонах не отличались от тех, кого сажали за решётку? Цепные псы режима… Неужели вся человечность и мораль так легко умирали из-за каких-то жалких бумажек?
В золотых цепях я утопаю в болоте.
Кровь моя чище чистых наркотиков.
Вместе с другими тебя скрутят на площади.
А я скручу в своей новой жилплощади.
— Этим миром правят грязные деньги…
Вспомнив о белом конверте, который мне вручил Гречкин, вытащила его из потайного отделения сумки и распечатала. Я отсчитала двадцать идеально гладких пятитысячных купюр, будто мужчина снял их из банкомата прямо перед встречей. Такие красивые и такие… бессмысленные.
Я заливаю глаза керосином.
Пусть всё горит, пусть всё горит.
На меня смотрит вся Россия.
Пусть всё горит, пусть всё горит.
Хмыкнув, я поставила перед собой тарелку и высыпала на неё банкноты. Делала всё резко, размашисто и неаккуратно — коварный виски давал о себе знать. Уже не заметила, как в руках оказался коробок ГОСТовских спичек.
Я теперь готова ко всему на свете.
Я отсидела свой срок в Интернете.
Выхожу на улицу гладить кота.
А его переезжает тачка мента.
— Раз наш мир такой… больной, — чиркнула спичкой и поднесла её к тарелке. — Тогда… пусть всё горит к чертям.
Пальцы разжали пылающую соломку, и деньги мгновенно охватило тёплое яркое пламя. Оно заплясало на обугливающихся бумажках и в моих глазах, вызвав чувство удовлетворения. Может, этот Чумной Доктор не так ужасен, как я думаю?..
Смерти больше нет... Смерти больше нет...