Часть 11
— Итак, Ирина Орлова, поговорим?
Олег Макаров с возмущённым лицом оперативно вызвал в свой кабинет, стоило мне только заявиться в офис. Ситуацию усугубляло то, что я вчера после визита в участок не соизволила вернуться, а сегодня опоздала на час. Возможно, со стороны казалось, что наглость — моё второе имя, но никто даже не догадывался, как больно кошки скреблись в моей душе.
Я стояла по стойке смирно перед столом мужчины, пока он в духе турецких мелодрам растягивал долгие паузы между предложениями. Посмотрев в большое овальное зеркало на стене, ужаснулась: чтобы как-то поднять настроение с утра, решила намарафетиться по полной программе. Но что-то в процессе пошло не так, и вместо офисного планктона я в красном вязаном кардигане, юбке-миди с мелким цветочным принтом и грубых ботинках на толстой подошве стала ведьмой из сериалов 2000-х. А «лёгкий нюд» превратился в кричащий бордовый смоки.
— Догадываешься, зачем я тебя вызвал? — продолжал вести односторонний диалог Олег Геннадьевич, пока я сверлила взглядом то пол, то потолок.
Пришлось показать первые признаки жизни и слабо кивнуть. Только заплакать перед глазами начальника мне ещё не хватало. А это вполне имело место быть: только я смогла отвлечься от творившейся содомии в жизни, как меня вновь утянули в страдальческий ад.
— Скажи хоть что-нибудь, — устало протянул мужчина, закатив глаза. Моё молчание его раздражало, наверное, так же сильно, как и некомпетентность. — Убивать же я тебя не собираюсь.
— Простите меня, — расстроенно прошептала, посмотрев на свои раритетные ботинки. — Я понимаю, что веду себя ужасно: не выполняю ваши приказы, из офиса сбегаю. Мне правда очень жаль, и даже не знаю, какие слова смогут оправдать моё поведение…
Олег Геннадьевич внимательно слушал и охотно кивал на каждое слово, что ещё больше расстраивало мою ранимую душу. Когда дядя пробил мне место в эту компанию, я подумала, что выиграла джекпот и стала победителем по жизни. Для меня это был шанс достичь высот в своей профессии и заручиться полезными связями. Забавно, что сейчас выходило строго наоборот, и я буквально подрывала доверие своего руководителя.
— …Я безумно счастлива, что прохожу здесь практику. Это очень важно для меня. Просто… — резко запнулась, почувствовав приближение слёз. Шмыгнула носом и мысленно сосчитала до десяти. — В моей жизни наступило сложное время, и я не справляюсь с некоторыми… п-проблемами…
Как бы ни старалась держать невозмутимое лицо, мне становилось только хуже. Было очень сложно прятать чувства за маской и играть совершенно другого человека. Особенно коробило, что никто не мог войти в моё положение и просто понять. Всем попросту насрать на чужую жизнь — вот в такое страшное время мы живём.
— П-прошу прощения, что вела себя неподобающим образом, — я вытерла скатившуюся по щеке слезу большим пальцем и посмотрела на симпатичную люстру на потолке. — Дайте мне ещё о-один шанс. Я вас не подведу.
Макаров, видимо, заметил мои покрасневшие глаза и растерялся, утратив былую серьёзность. Да уж, распустить нюни перед руководителем — фиаско, Ирина. Но это дало свои плоды: он сбавил обороты, уже не нагнетая обстановку своей хмурой физиономией.
— По правде говоря, я действительно… был недоволен твоим поведением в последние дни. Ты вчера толком не объяснила, куда уходишь и зачем, — устало вздохнув, мужчина взглянул на меня более снисходительно. — Это никак не вяжется с тем, что про тебя рассказал Михаил.
Я удивлённо ахнула, сказав истерике «Ты кто такая? Давай, до свидания!». Мне давно приходила в голову идея расспросить дядю о том, как он умудрился пропихнуть меня в компанию Разумовского, но подходящего момента так и не появилось: то он задерживался на работе, то я в какие-то неприятности влезала.
— В-вы знаете моего дядю? Откуда?
— Уже много лет. Мы вместе служили в армии, — мужчина тепло улыбнулся, словно на секунду окунулся в приятные воспоминания. — Недавно он меня сильно выручил, и я, можно сказать, теперь ему по гроб жизни обязан.
— А что он сделал? — когда наш разговор ушёл в другую степь, я позволила себе расслабиться.
— Когда я был в финансовой яме и мог лишиться всего имущества, появился Миша и помог с деньгами, — лицо Олега Геннадьевича на секунду скривилось от грусти. — Я по глупости открыл вклад в этом чёртовом Рос-Гарант-Банке, которым заправляет та су…
Он громко кашлянул в кулак, а я про себя усмехнулась: такой непритязательный Олег Макаров мне нравился намного больше.
— Та су… дарыня — Ольга Исаева. Не знаю, о чём я думал, когда пошёл в её богадельню, но меня, как и многих, обманули и оставили без денег. Слышала об этом?
— Что-то припоминаю, — задумчиво протянула я, почесав подбородок. — По новостям, вроде, недавно передавали, что сначала было якобы ограбление центрального отделения банка, а сейчас в дело вступили обманутые вкладчики: они его там чуть ли не штурмом хотят брать, возле входа с плакатами стоят… Так значит, вы в знак благодарности за помощь приняли меня на практику?
Мужчина неуверенно кивнул, не зная наверняка, как я отреагирую на эту новость. Я же испытала двоякое чувство: с одной стороны, по-прежнему была признательна Мише, ведь без него сейчас работала бы в какой-нибудь жалкой конторке с сомнительной репутацией; с другой же, меня бы спокойно взяли и без опыта или банальных базовых знаний. Какая тогда Макарову разница, как я работаю, если он выбрал меня из-за уплаты долга?
— Ты не подумай, что мне всё равно на то, умелый ты сотрудник или нет, — словно прочитав мои мысли, продолжил он. — При всём уважении к твоему дяде я бы не стал брать в офис кого не попадя. Но пока я не вижу в тебе трудолюбие и целеустремлённость…
Я почему-то почувствовала, что терзающие меня проблемы были Олегу Геннадьевичу близки. Возможно, он увидел самого себя — человека, у которого однажды наступила чёрная полоса в жизни. По крайней мере, мне хотелось в это верить. Задумчиво вздохнув, мужчина как-то умиротворённо сказал:
— Не знаю, что у тебя произошло, но… надеюсь, все проблемы остались позади. Если ты сама уверена в этом, то я готов пойти навстречу.
Я расплылась в счастливой улыбке — меня поняли и простили, дав второй шанс. Это не ушло от внимания Макарова, и он задорно засмеялся, но глаза стали хитрющими как у лисы. И где подвох, спрашивается?
— Но чтобы ты больше ни на что не отвлекалась, я хочу приставить к тебе куратора. А то ты совсем одна, никто толком в дела и новости офиса не посвящает, — оперевшись руками на стол, мужчина сощурился. — Но кого же выбрать…
В этот момент произошло «чудо», и кто-то настойчиво постучал в дверь. Мы вперили заинтересованные взгляды на тень за матовой стеклянной вставкой, которая показалась мне смутно знакомой. Мужчина изогнул бровь и растерянно произнёс:
— Эм, заходите.
Дверь тут же распахнулась, и в кабинет как ураган залетел развесёлый лыбящийся Сашка. При виде его изучающих взглядов в мою сторону и несмешных шуток, вызывающих только испанский стыд, мне всегда становилось некомфортно. Парень был перевозбуждённым, но казалось, что это волновало только меня.
— Олег Геннадьевич, разрешите? — вытянувшись и вздёрнув длинный нос, воскликнул он.
— А ты тут какими судьбами? — изогнув бровь, спросил мужчина.
— Вы же сами сказали, чтобы я зашёл по поводу моего ежемесячного отчёта.
— Ах, да, — Макаров махнул рукой, совершенно забыв о поручении. Вдруг он взглянул на меня, и в его глазах промелькнуло озарение. — О, точно! Саша, у меня к тебе будет ответственное задание: я назначаю тебя куратором Иры. С сегодняшнего дня ты будешь вводить её в курс дела, объяснять задания, помогать ей с работой. И смотри, чтобы на ерунду не отвлекалась!
Я ужаснулась и от испуга вжала шею, как спрятавшаяся под панцирем черепаха. Но это ничуть не смутило мужчину, а лишь сильнее раззадорило. И Сашка-то вообще весь расцвёл и засиял от этой новости. Мстить мне собираетесь, значит…
— Я думаю, что это неудачная ид…
— С превеликой радостью, Олег Геннадьевич! — перебил парень, метнув в мою сторону сладострастный взгляд, от которого захотелось забиться в тёмный угол. — Ирина будет в надёжных руках, я не спущу с неё глаз.
Я чуть не захныкала от ощущения полной безысходности, а пройденные испытания на мгновение показались настоящими пустяками в сравнении с тем, что теперь этот глист от меня вообще не отвяжется. Мужчина видел, как я реагировала на любую фразу ходячего недоразумения, и только радовался этому исходу. Бессердечный сухарь…
Проглотив все обиды и неприязни, я натянуто улыбнулась Сашке, в душе крича от творившейся несправедливости. Не скрывая злорадную ухмылку, Олег Геннадьевич протянул нам документы и бросил напоследок:
— Мне сообщили, что в будущем планируется небольшое апдейт дизайна нашей сети. Разумовский хочет, чтобы мы поработали над новыми оформлениями и придумали несколько интересных тем с фонами и иконками, которые можно будет менять по вкусу, — мы взяли в руки бумаги. — Подумайте, что лучше подходит для этих целей и до конца следующей недели предоставите свои варианты.
Мы синхронно закивали и поспешили уйти из кабинета. Саша как галантный джентльмен открыл передо мной дверь, но вместо того, чтобы пропустить, резко преградил дорогу и вышел первый. Сзади услышала смешок Макарова и скривила лицо от недовольства, но вслух ничего не сказала.
***
Я полдня провела за монотонной работой и даже не ушла на обед, боясь в этот расслабленный момент показаться для Олега Геннадьевича халтурной барышней. Прочитала вдоль и поперёк предоставленные документы и на черновике разработала несколько шаблонов.
— Что делаешь? — вдруг откуда не возьмись явился надоедливый глист и нагло заглянул в мои наработки. — Задание Макарова выполняешь?
— А тебе какая разница? — я смерила его убийственными взглядом и закрыла руками стол. — Своих дел нету?
— Олег Геннадьевич назначил меня твоим куратором, поэтому я должен интересоваться, Ирина, — Сашка заулыбался, поправив очки. — Так увлеклась, что даже не пообедала с нами. Пришлось с девушкой в кафетерии из другого отдела сидеть… Она, кстати, очень красивая.
— Мне-то что с этого? — сложила черновики в папку и убрала в ящик стола, закрыв на ключ. Ситуация с Мариной научила бережнее относиться к сохранности своих документов. — Не бойся, я не ревную.
«Было бы кого ревновать» — чуть не сорвалось с языка. Не дождавшись его ответа, я ушла из офиса нашего отдела, чтобы сделать свои грязные дела в дамской комнате и чем-нибудь закусить в автомате. Я понадеялась, что парень не додумается пойти за мной, но глубоко ошиблась.
— Неужели, тебе всё равно? — искренне удивился он, догнав меня в коридоре. — Не боишься, что меня смогут увести?
Вот что-что, а этого бреда я от него услышать не ожидала. Вроде бы парень умом и сообразительностью не выделялся, как и внешностью, а самоуверенностью мог похвастаться с голливудскими красавцами, по которым половина земного шара сохла.
Резко остановившись прямо возле двери туалета, я начала громко и несдержанно смеяться, вогнав приставучего ещё в больший ступор. Вот идиот несчастный.
— Ой, боже, — протянула я, мысленно закатив глаза. — Да-да-да, ты меня раскусил. Доволен?
— Ну это не удивительно. Даже сегодняшний внешний вид говорит, что ты так и хочешь привлечь моё внимание.
— А может, я так одеваюсь и крашусь, чтобы нравиться самой себе? А не противоположному полу, который не может скульптор от бронзера отличить, — задала ему очевидный вопрос, не забыв про слащавую и притворную улыбку.
— Все же знают, что девушки совершают манипуляции со своей внешностью исключительно ради парней. Иначе зачем? — откровенно изумился он, спровоцировав меня на конфликт.
Сексист хренов.
— Саша, ненаглядный мой, — ласково обратилась я к нему по имени, схватив ручку двери. Он довольно улыбнулся и потянулся ко мне, снова надумав о чём-то мерзком. — Иди в ЖОПУ.
Прежде чем успела захлопнуть перед носом парня дверь, я увидела на его лице недоумение вперемешку с разочарованием. Когда нас разделяла хоть какая-то материальная преграда, мне становилось буквально легче дышать и думать.
И дураку понятно, что Сашка был слишком падок на слабый пол, раз флиртовал с каждой встречной, даже не замечая их явное нежелание. Но почему-то отдувалась за всех баб в отделе именно я. Наверное, все его уже успели отшить, вот он и надеялся завоевать моё сердце… Буэ!
Когда-нибудь и на моей улице наступит праздник: я понравлюсь адекватному, красивому и умному парню. Да, когда-нибудь…
Закончив интимные процессы, я бесшумно приоткрыла дверь и высунула голову в коридор. Увидела нашего Казанову недоделанного где-то вдалеке, беседующего с очередной жертвой. Бедная девочка, даже с расстояния в несколько метров видела, с какой неприязнью она на него глядела.
Он стоял ко мне спиной, благодаря чему я смогла незаметно уйти в противоположную сторону. Мне было просто необходимо остаться наедине со своими мыслями, разложить их по полочкам и отпустить накопившийся негатив. Я как вялый зомби, шаркая ногами, бродила по одинаковым коридорам и лестницам, пока не дошла до знакомых дверей.
Словно неосознанно и интуитивно ноги привели меня в конференц-зал, где однажды произошла знаменательная встреча с одним забавным парнем. Улыбнувшись от воспоминаний, я зашла в помещение и присвистнула: над его оформлением знатно поработали к предстоящей презентации и приходу гостей.
Несмотря на безлюдность и пустоту, мне было комфортно в зале, и я не испытывала давящего одиночества. Весьма иронично, что в окружении коллег шумного офиса меня посещали противоположные чувства. Живот протяжно заурчал, напомнив о необходимости пообедать, ведь я сегодня даже не завтракала. Но мне так не хотелось уходить отсюда…
Поднявшись на первый зрительский ряд, присела на крайний стул и с глубоким вздохом опустила голову на перегородку. У меня в одночасье разыгралось воображение, и я невольно представила, что в этом помещении забурлила жизнь: восторженный гул толпы, вспышки фотоаппаратов и широкие улыбки гостей. Я была уверена, что обновление произведёт фурор, и всё благодаря одному талантливому человеку…
— Ира?..
Знакомый мягкий голос с нотками нерешительности раздался где-то над головой. Я настолько погрузилась в греющие душу фантазии, что не заметила приближение человека. Он стоял рядом со мной и смотрел сверху вниз, поэтому мне пришлось задрать голову, чтобы взглянуть в его лицо.
Сделала я это медленно, лениво, будто бы через силу. И увидела, как меня смотрел Сергей: с таким трепетом и внимательностью, словно пытался прочитать мои мысли. От этого стало как-то волнительно.
— Сергей? — хоть парень стоял передо мной во плоти, мне было трудно поверить, что он не был частью моего воображения. — Это правда ты?
— Д-да, — он удивился моему вопросу. — Что ты… тут делаешь? Снова заблудилась?
— Нет, просто… не знаю, — я пожала плечами, но на губах заиграла облегчённая улыбка. — Как-то неосознанно сама сюда пришла.
Брови рыжика приподнялись от удивления, но его глаза наполнились какой-то детской невинной радостью. Почесав макушку и окинув взглядом зал, он в задумчивости прошептал:
— Забавно. Я тоже почему-то захотел прийти сюда. Особенно после того, как вспомнил о…
Рыжик резко запнулся, словно испугался произнести вслух то, о чём думал. Словно его мысли были чем-то порочным и противоестественным. А я почувствовала в груди нарастающий трепет и душевный подъём. Он тоже… тоже пришёл сюда неосознанно, как и я. Почему я так этому рада?
Передвинувшись на соседнее место, похлопала рядом, как бы пригласив составить мне компанию. Сергей молча присел, а я всё не могла налюбоваться его заурядным и немного домашним видом: джинсами с потёртостями, серой невзрачной футболкой и облегающей фигуру тёмно-синей толстовкой на молнии. В жизни бы не поверила, что рядом со мной сидел один из самых богатых людей Санкт-Петербурга.
— Как твои д-дела? — спросил он, уже привычным жестом поправив упавшую на лицо чёлку.
— Всё просто… — «ужасно» — хотела сказать, но заваливать парня своими проблемами было не лучшей идеей, — замечательно. Я полностью освоилась в коллективе, выполняю задания и получаю похвалу от руководителя.
Да, иногда могла так завраться, что сама начинала верить в свои вымыслы. Раскусил ли меня он или нет — этого я никогда не узнаю. Рыжик усмехнулся своим мыслям и обеспокоенно поинтересовался:
— А п-почему ты вчера днём выбежала из офиса? Что-то случилось?
— Что? — взвинтилась я, заёрзав пятой точкой. — Откуда ты это узнал?
— Мне Марго сказала, — я поначалу даже не сообразила, о какой Марго шла речь, но когда «допёрло», стало по-настоящему жутко. — Она по камерам увидела, как ты вышла на улицу и села в белую машину…
В этот момент я забыла, как дышать и двигаться, а пол ушёл из-под ног, вызвав лёгкое головокружение. Меня снова застали врасплох, снова узнали то, чего я рассказывать не собиралась. Но напугало больше не это…
— Ты следил за мной… по камерам?
— Нет-нет! — видимо, рыжик только сейчас допёр, как эта ситуация жутко смотрелась со стороны. — Марго заметила подозрительный автомобиль у входа и сообщила обо всём мне. Я п-попросил её определить по номеру владельца, а потом на записи появилась ты.
— Марго может определять владельца машины по её номеру? — видимо, я осталась в прошлом веке, когда подобные махинации казались каким-то фокусом.
— И не только. Если на телефоне включена геолокация, то она сможет отследить передвижение пользователя, — Разумовский запнулся, заметив, как моё лицо стало вытягиваться в длину от шока. — Р-разумеется, это исключительно в вынужденных целях. Если необходимо найти местонахождение потерявшегося человека, к примеру.
— Это довольно полезная функция.
— Так… зачем ты села в машину Всеволода Гречкина?
Всё-таки, он разузнал, кем являлся владелец той машины.
Я устало вздохнула, ведь на этот раз увильнуть или соврать не получится. Да, вчера хотела поговорить с Сергеем о тех проблемах, что скопились внутри и грозили извергнуться похлеще лавы вулкана. Однако дома я убедила саму себя, что из-за своего болтливого языка развернётся эпохальная драма. Но и сходить с ума от молчания — тоже такая себе перспектива.
favicon
Перейти
— Ладно, я доверюсь тебе… Только больше НИ-КО-МУ! — угрожающе поводила перед носом рыжика пальцем, но в глазах не было ни капли злости. — Марго не ошиблась насчёт того, что это была машина Гречкина. Только началась вся жопа с другого…
И я рассказала ему обо всём в красочных подробностях, ничего не утаивая. Меня пробрало на эмоции, которые приходилось усердно скрывать на работе, а Сергей впитывал каждое слово как губка. Под конец душещипательной истории я почувствовала приближение слёз и резко замолчала.
— В общем… вот такая неприятная ситуация. Теперь мне остаётся надеяться, что они больше не появятся в моей жизни, — подытожила и в упор посмотрела на рыжика, ожидая его реакцию и комментарий.
— Вот… уроды, — он сжал пальцы до побелевших костяшек, а взгляд стал таким яростным, что мог воспламенить всё вокруг. — Такие люди, как Гречкин, портят жизнь обычным людям, чувствуя власть и безнаказанность! Получается, закон бессилен перед этими богачами…
Вдруг меня поглотил страх: неосознанный, но вполне реальный. От Сергея исходила странная аура, которую почувствовала не сразу. А его глаза… мне на секунду показалось, что они принадлежали другому человеку. Кажется, я уже видела нечто подобное…
— Что ты намерена сделать с деньгами, что тебе дал Гречкин? — вдруг спросил он и окинул оценивающим взглядом, будто проникая им в сознание.
— Уже сделала — сожгла, — попыталась сказать максимально равнодушно, уголки губ Разумовского искривились в довольной ухмылке, сделав черты лица острыми. — Я не беру в долг деньги, потому что не люблю чувствовать себя кому-то должной. А взятка этого мудака меня тоже не интересует. Кто знает: вдруг они меченые или ворованные. Так меня могут спокойно подставить.
Весь гнев Сергея сошёл на нет, будто его эмоциональный приступ был искусной иллюзией. Никогда бы не подумала, что парня так впечатлит моя история… Или истина таилась намного глубже, куда мой скудный ум не мог залезть.
— Почему… — прошептала я, смягчив взгляд. — Почему тебя так волнует, понесёт Гречкин наказание или нет? У тебя с ним какие-то личные счёты?
— Да. То есть, н-нет. То есть… — рыжик опустил голову. — Та девочка, которую он сбил, и её брат… Две невинные жизни оказались загублены одним ублюдком. И мне противно от мысли, как такие отморозки могут гулять на свободе и жить припеваючи.
— Точно, те ребята же из детдома, который ты спонсируешь. Наверное, тебе больно смотреть на то, как страдают эти несчастные дети.
Я осознала, что до сих пор не знала ничего из его детства до вхождения в список самых богатых людей России. Читала, конечно, статьи о том, что Сергей Разумовский был выходцем из детского дома «Радуга», уже несколько лет спонсируя его за счёт своего благотворительного фонда. Но для такой любопытной Варвары, как я, этого было мало.
Его нервные подёргивания и заикания могли оказаться следствием ужасного обращения воспитателей или издевательств сверстников. Вдруг стало так стыдно, что я не интересовалась жизнью человека, который называл меня своим другом. Какая-то игра в одни ворота, честное слово.
Рука неосознанно потянулась к плечу нашего альтруиста и невесомо коснулась его. Даже через одежду я ощутила тепло его кожи и лёгкий мандраж: призрачное утешение, что это его успокоит.
— Ты вспоминаешь себя на их месте, и это тебя коробит? Или есть что-то ещё?
Во взгляде Сергея отразилась эфемерная боль, которую никто не испытывал кроме него. Она передалась через прикосновение, будто на мгновение я оказалась в его шкуре и прочувствовала всё то, что чувствовал рыжик. Увы, ужасы приюта мне никогда не понять. К сожалению или счастью.
— Есть… Есть кое-что, о чём я никому не рассказывал, — признался рыжик, перестав пялиться в пол.
— Может… поделишься со мной? — мне почему-то стало очень важно, можно сказать, необходимо, чтобы Сергей мне открылся. Так мы бы смогли преодолеть один из немногих барьеров, что я осязала между нами. — Возможно, тебе станет легче на душе, если ты расскажешь об этом своему… другу. Друзья всегда поймут и поддержат.
— Да… Пожалуй, ты права. Но у меня будет к тебе просьба.
— Какая? Я тебя внимательно слушаю, — моя пятая точка заёрзала на месте в предвкушении.
— Перенос презентации обновления запланирован на понедельник. Будут репортёры, журналисты, потенциальные партнёры… Н-но я хочу, чтобы ты тоже на ней присутствовала. Как та, кто придумал нашу главную звезду — Марго.
Я рефлекторно заулыбалась, посчитав слова рыжика нетривиальной похвалой за труд. На секунду вспомнила злое лицо начальника, который только сегодня отчитывал за прогулы и безделье, и сразу поникла. Сергей это заметил. И обо всём догадался.
— Если будет необходимо, я отпрошу тебя у Олега Макарова. Насчёт этого можешь не беспокоиться…
Я потёрла подбородок, притворно задумавшись, и ответила:
— Хм, сидеть в скучном офисе над бумажками и в программах или пойти на крутое мероприятие, которое полгода ждала вся страна… Что же выбрать? Какой сложный выбор… Конечно, я согласна! Спрашиваешь ещё.
Сергей довольно, но устало улыбнулся. Он вообще высыпается? Такие мешки под глазами от плохого сна, просто жуть.
— Итак, — я вальяжно распласталась на стуле и сделала наглую физиономию. — Психолог Ирина Орлова готова принять вас и внимательно выслушать.
— Прости, но… не сегодня.
— Но ты же обещал, что расскажешь мне, если я соглашусь пойти на презентацию! — пришлось включить режим «обиженного на весь мир ребёнка», чтобы выбить из парня историю. Так просто мириться с поражением я не планировала. — Это подстава…
— Но я же не сказал, что это будет здесь и сейчас, — Сергею было трудно сдерживать смех, глядя на моё надутое от обиды лицо.
Вдруг желудок вновь напомнил о себе: громко и совершенно не вовремя. Его урчание, наверное, было слышно во всём зале, поэтому оно никак не могло остаться без внимания. Это стало последней каплей серьёзности, и мы синхронно захохотали. И смех, и грех, как говорится.
— Прости, я ничего не ела за сегодня, — попыталась хоть как-то оправдаться, чтобы не запомниться в памяти Сергея «Ирой — урчащий живот».
Он без лишних слов сунул руку в карман толстовки и вытащил слегка помятый шоколадный батончик. Я не я, когда голодна. За долю секунды выхватила из протянутой ладони заветную сладость и сделала первый надкус.
— Лучше? — поинтересовался он.
— Лучше, — довольно протянула я. — Спасибо большое.
Мы просидели так довольно долго. Я всё-таки уговорила рыжика рассказать мне что-то из своей жизни. Про детдом больше не вспоминали, но мне поведали о студенческой поре: как он пришёл к идее создания сети «Vmeste» и с какими трудностями столкнулся во время реализации и производства.
Я внимательно слушала его и не заметила, как схомячила батончик, который от голодного приступа оказался ещё слаще и вкуснее. И в этот момент даже не предполагала, какой мне Перл-Харбор устроит Олег Геннадьевич, когда я заявлюсь в отдел после затянувшегося обеда…