Часть 41
Я резко выкручиваю руль и, нарвавшись на гневные сигналы от водителей и пару нелестных комментариев, останавливаюсь возле тротуара. Вообще, парковаться здесь нельзя. Но после новостей, о которых только что сообщили по радио, у меня появились опасения, что вот-вот будет спровоцирована авария. Мной.
— Ась? — удивленно зовет Полина, вжавшаяся в пассажирское сиденье.
— Все нормально, — бормочу я, глядя прямо перед собой.
Чертов Птица. Вот чего он вчера таким довольным ходил перед тем, как вернуть Сереже контроль. Зараза! А я еще думала, куда он намылился в своем проклятом костюме. К сожалению, сам его уход я не застала, только потом Марго услужливо показала запись с камеры. Вернувшись, Птица ничего объяснять не стал. Снял костюм, прошелся по офису с таким видом, будто выиграл джек-пот, не обращая внимания на мои приставания с расспросами, окинул меня очень странным взглядом, от которого стало неуютно и жарко одновременно, и свалил. То есть поменялся с Сережей. Сам Разумовский сказал, что не особо помнит, какие там подвиги творило его альтер-эго, и пообещал поговорить с ним, когда тот отоспится.
Сегодня утром пернатая зараза все еще овец считала, но радио расставило все точки. Надо было новости с утра глянуть, но мы с Сережей были заняты совместным душем и подготовкой к презентации. Больше подготовкой, конечно.
— Ася, как ты? — спрашивает Полина, коснувшись моего плеча.
— Нормально, — сквозь зубы цежу я, выдохнув.
Да какое там «Нормально»?! Он вчера спалил склад! Точнее, большой гараж с кучей наркоты, а заодно повязал нескольких упырей, которые там работали и занимались сбытом. Как нашел место? О, да все просто. Потому что сначала он нашел главаря и, видимо, заставил того сопроводить святую инквизицию к месту действий, таща следом за шкирку. Как об этом узнали журналисты? Да еще проще. Он устроил гребанную прямую трансляцию!
— Думаешь, это как-то повредит Разумовскому? — произносит сестра.
— Уже почти никто не подозревает его в причастности к делам Чумного Доктора, - говорит Волков, сидящий позади.
Сегодня чести охранять мою тушку удостоился он. Точнее, сам вызвался, дав Шуре выходной. Полина снова трясет меня за плечо со словами:
— Он прав, Ася. Поехали, а то опоздаем.
Да и черт бы с ним. Сейчас я хочу только одного: вернуться в башню и, последовав примеру китайцев, устроить войну с воробьями. Воронами. Не важно.
Но вовремя вспоминаю, куда мы направляемся, и завожу мотор. Наехать на Птицу можно и позже, а вот с разводом надо закончить вовремя. Заодно успокоюсь немного. Нет, он, конечно, говорил, что займется наркоторговцами и прочей подобной нечистью, но мог бы хоть предупредить!
— Нервничаешь? — спрашивает Полина, когда до здания суда остается буквально один квартал.
— Нет, — вру я, радуясь, что не надо смотреть на нее.
— Все будет хорошо, — обещает сестра и улыбается. — Сегодня мы окончательно разберемся с этим.
— Надеюсь.
Эта бесконечная история уже сидит у меня в печенках. Примерно там же находятся журналюги, которые усиленно ваяют свои статейки про шашни Разумовского с замужней женщиной.
Я паркуюсь, беру сумку и выхожу из машины. Невдалеке вижу знакомый автомобиль. Скривившись, вытаскиваю из кармана электронную сигарету.
— Его? — спрашивает Волков, кивнув в сторону ни в чем неповинного средства передвижения.
— Ага, — мрачно отзываюсь я, наблюдая, как сестра вытаскивает свои папки из салона.
— Можем подорвать, — шепотом предлагает Олег.
— А люди говорят, что у меня чувство юмора хреновое.
— Так я и не шучу.
Ответить уже не успеваю, потому что Полина наконец выползает на свет божий. Обсуждать при ней недопустимость радикальных методов решения проблем не стоит. Мы неспешно идем к зданию суда, разговаривая о погоде. Никакой другой темы придумать не удалось. Я пытаюсь поддержать беседу, но мысли находятся очень далеко. Чертов Птица. А если бы его поймали? Я бы сегодня по радио услышала об аресте Разумовского? Засранец.
— Мы рано, — говорит Полина, остановившись неподалеку от крыльца. — Можешь покурить пока.
Я снова вцепляюсь в электронку. Уж лучше постоять на свежем воздухе, чем переться в здание и полчаса пялиться в стенку, игнорируя перепалки Полины и Андрея. В том, что они будут, можно не сомневаться. Сестра ненавидит его всеми фибрами души, а этот осел думает, что он очень остроумный и бессмертный. Затянувшись, оборачиваюсь и едва не давлюсь дымом. Значит, перепалки все-таки будут, потому что Андрей со своим адвокатом как раз идут в нашу сторону. Черт, я думала они уже в здании. Полина, проследив за моим взглядом, хмурится.
— Не передумала? — весело спрашивает Андрей, подходя к нам.
— Не разговаривай с ней, — обрывает его Полина и подталкивает меня в сторону входа.
— Ты не можешь мне этого запретить. О, Аська, уже другого нашла? Что, Разумовский бросил?
— Идем, — невозмутимо говорит Волков, положив ладонь мне на спину.
Сам он двигается так, чтобы максимально закрыть меня от Андрея и его адвоката, который, к слову, вообще не в восторге от поведения своего клиента.
— Мое предложение в силе, — шепчет Олег, когда мы заходим в здание.
— Ты знаешь, начинаю уже подумывать над ним всерьез.
— В крайнем случае, я могу сломать ему гортань.
— Да, это все, конечно, меняет.
Но идея кажется мне все заманчивее. Пройдя металлодетектор и досмотр, мы минуем хитросплетение коридоров и останавливаемся возле нужного зала. Хорошо, что долго ждать не приходится, и помощница судьи зовет нас, потому что с каждой секундой я все больше думаю о том, чтобы проверить Волковские приемы на практике. Олег остается в коридоре, мы же заходим в зал. Напоследок наемник сжимает мое плечо и говорит:
— Только скажи, и я его замочу.
Прослезилась бы, да ситуация не та.
***
Из зала суда я выхожу свободной женщиной, и это… странно. Вроде ничего не изменилось, но такое чувство, будто поменялось вообще все. Возле двери меня сразу же встречает Волков и, положив руку на плечо, становится так, чтобы закрыть собой от возможной угрозы. Я собираюсь попросить его перестать, потому что мне совсем не хочется, чтобы его ранили вместо меня, но сзади опять начинают переругиваться Полина и мой официально бывший муж. Развернувшись, беру сестру под руку и тащу за собой. Хватит. Мы победили. Несмотря на все козни и попытки Андрея законными методами оттянуть развод, мы победили. Все закончилось.
— Поздравляю, — говорит Волков, когда мы выходим из здания.
— Спасибо, — бормочу я, пытаясь улыбнуться. Ничего не получается.
— Ну и чего ты добилась? — ядовито интересуется Андрей, догнав нас. — Зачем было устраивать этот фарс, если через пару месяцев ты приползешь обратно?
Я не сбавляю шаг и продолжаю тащить за собой упирающуюся Полину. Ничего хорошего не будет, если она сейчас на него кинется. Только одно дело выиграли, придется потом опять в суд таскаться. Обернувшись, вижу, что адвокат Андрея остался стоять возле здания суда. Нужен настоящий талант для того, чтобы так достать человека, которому ты платишь деньги за услуги. Сестра снова дергается на очередной комментарий, но я непреклонна, поэтому до парковки мы добираемся без драк.
А там я сразу же замечаю знакомый автомобиль, задняя дверца которого тут же открывается, стоит нам выйти из-за угла.
— Угомонись, — прошу я взбешенную сестру.
— Угомонюсь, когда разобью ему еб…
— Полина Юрьевна, фи, вы же уважаемая адвокатесса, — укоризненно прерываю ее.
Сестра фыркает и все-таки умудряется вырваться из моей хватки. Встряхнув роскошными волосами, она демонстрирует Андрею средний палец и решительно шагает к машине, рядом с которой стоит Разумовский. С такого расстояния довольно сложно определить, который из них.
— Думаешь, он вытерпит тебя дольше? — произносит Андрей, явно желая сегодня заработать по лицу.
— Можно? — спрашивает Волков.
— Нет, — мрачно отвечаю.
— На тебя никто теперь не посмотрит, — зло выдает Андрей. — Я всем газетам расскажу, как ты разрушила наш брак!
— Ну давай, — снова говорит Олег, когда я ускоряю шаг. Теперь уже вижу, что там стоит Сережа.
— Нет.
— А ты глаза закрой, — предлагает наемник.
— Волков, блин. Нельзя людям просто так хребет ломать.
— Я слегка.
— Общество защиты животных будет против, — говорю я, усмехнувшись.
Мы заканчиваем спор, потому что уже подходим к машине. Сережа и Полина, о чем-то беседовавшие, прерываются. Разумовский шагает мне навстречу и заключает в теплые объятия. Сегодня он не стал прятаться за капюшоном толстовки и очками, на нем черная водолазка, такого же цвета брюки и темно-фиолетовое пальто. Даже спрашивать не нужно, кто выбирал.
— Как ты? — тихо спрашивает он, отстранившись. Проводит по моим плечами и хмурится. — Ты совсем замерзла.
— Не заметила, — бормочу я, подцепив пальцами металлический кулон в виде вороньего черепа, висящий у него на шее. Улыбаюсь. — Знакомая штука. Тебе идет.
Сережа снимает пальто и накидывает мне на плечи. Когда мягкая ткань соприкасается с кожей, понимаю, что действительно замерзла. Зря сегодня поверила прогнозу погоды и надела рубашку с короткими рукавами. В машине валяется куртка, но взять с собой я ее забыла. Полина подходит, чтобы забрать ключи от машины, и говорит, что будет ждать меня в назначенном месте в четыре часа. Услышав голос Андрея, тормозит и оборачивается.
— Ты пожалеешь, — заявляет бывший муж, глядя на меня. — А когда поймешь, что сваляла дурака, будет уже поздно.
— Он явно не знает, когда надо остановиться, — говорит Волков и качает головой.
— Думаешь, сможешь вытерпеть ее? — продолжает Андрей, обращаясь к Разумовскому. — Да ты понятия не имеешь, куда влез! Я терпел все ее заскоки и измены и вот, что получил!
Я хочу возмутиться, но тут замечаю в глазах Разумовского примесь желтого. Пальцы, сжимающие края пальто, накинутого на меня, напрягаются.
— Олег, убери его, — в панике прошу я, впившись в Сережины руки. — Без последствий.
— Наконец-то, — радуется Волков и хватает Андрея за шею. Тот пытается сопротивляться и вопит про полицию, но Олег его не слушает и тащит в сторону.
— Ребят, успокойтесь, — говорю я, поглаживая побелевшие костяшки. — Оно того не стоит, правда. Повопит и угомонится.
Разумовский отворачивается от Олега и Андрея и смотрит на меня. Сочетания синего и желтого вгоняет в дрожь. То, как он по-птичьи наклоняет голову, но при этом нежно касается пальцами моей щеки вызывает почти физически диссонанс.
— Успокойтесь, — повторяю, поцеловав теплую ладонь. — Все нормально. Давайте поедем домой.
Разумовский наклоняет голову и на несколько секунд закрывает глаза. Пошатнувшись, хватается за машину, я поддерживаю его за другую руку. Он выпрямляется и смотрит на меня. Синие. Выдохнув, трет висок.
— Голова болит? — спрашиваю, открывая дверцу.
— Всегда после такого, — бормочет Сережа, послушно садясь в машину. — Поэтому мы стараемся этого избегать.
Не говоря уже о том, что выглядит жутковато. И не очень понятно, к кому именно обращаться в такие моменты. Я захлопываю дверцу, обхожу автомобиль и тоже сажусь. Спустя пару секунд к нам присоединяется Волков, устроившись впереди.
— Олег? — зову я, поняв, что сам он говорить не собирается.
— Нормально с ним все, — произносит наемник. — До машины проводил. Объяснил, что будет, если сунется еще раз. Пока словами.
Я с ними чокнусь когда-нибудь.
— Олег, ты со мной сегодня на весь день?
— Да.
Будет весело.
— Все в порядке? — спрашиваю, глянув на бледного Разумовского.
— Уже лучше, — поморщившись, говорит он.
— Так, понятно, я остаюсь в башне.
— Нет! — поспешно вскрикивает Разумовский и уже спокойнее добавляет: — Со мной все будет нормально, Ася, честно. Иди. Тебе нужно отдохнуть.
— Точно? Обещай позвонить, если станет плохо.
— Обещаю, — с улыбкой произносит Сережа, двигается ближе и притягивает меня в объятия. — Отдохни.
— А куда мы пойдем-то? — спрашивает Олег, который явно начал что-то подозревать.
— В СПА, — радостно сообщаю я.
— В СПА, — повторяет он, обернувшись.
— Ага. С моей сестрой и подругой.
Волков садится прямо и что-то бормочет. От него на всю фонит волнами сожаления о том, что вылез сегодня на улицу. Сережа прижимает меня к себе, поглаживая по волосам. Я закрываю глаза и даже умудряюсь заснуть, пока мы едем домой. В башню. Едем в башню. Разговаривать про Птицу и его похождения при водителе не очень хочется, поэтому откладываю это до возвращения. Пока мы поднимаемся наверх на лифте, я окончательно успокаиваюсь и уже в офисе только прошу предупреждать меня о таких вот «мероприятиях», чтобы в следующий раз они не были сюрпризом. Сережа выразительно смотрит в сторону дивана, через несколько секунд говорит, что мое пожелание учтено. Не желая цапаться с Птицей по этому поводу, иду в спальню.
До встречи с Полиной и Анфисой остается еще несколько часов, и заняться мне пока совершенно нечем. Я собираюсь принять душ и спуститься в студию, но как только выхожу из ванной, обнаруживаю сообщение от Шуры. О том, что мое поддельное удостоверение готово. Радостно взвизгнув, я пишу ему, потом Дмитрию и начинаю одеваться. Когда выскакиваю в офис, синеволосый наемник уже там и как раз с кислым выражением лица объясняет Олегу, почему отказывается от выходного. Подлетев к рабочему столу, быстро целую ошеломленного Сережу, обещаю позвонить и вместе с Шурой бегу к лифту.
— Страшная ты женщина, — выдает наемник, едва мы оказываемся в стеклянной коробке.
— Лучше. Я теперь свободная женщина, — мечтательно заявляю, рисуя в воздухе радугу.
— Ура, — без особого энтузиазма заявляет Шура.
Моя машина осталась у Полины, поэтому Волков любезно пожертвовал свою. Большой черный джип выглядит внушительно и даже пугающе, но выбирать не приходится. На такси будет неудобно, а таскать по городу водителя мне не хочется. Кое-как забравшись внутрь, жду, пока Шура усядется рядом. Наемник протягивает мне липовое удостоверение на имя Сазоновой Аксиньи Владимировны. Я смотрю на него, приподняв бровь.
— Аксинья?
— Скажи спасибо, что не Евлампия, — огрызается он.
Логично. Спрятав удостоверение в карман, завожу машину. Дубина мы подбираем по дороге. Выгнав Шуру на заднее сиденье, зову Дмитрия к себе, чтобы он играл роль штурмана, потому что я понятия не имею, где находится особняк Гречкина. Уже на подъезде к нужному адресу вижу, что слово «резиденция» тут подходит больше. Остановившись неподалеку, лезу в сумку и достаю черный парик и очки с обычными пластиковыми стеклами. Помучившись немного, смотрю в зеркало и удовлетворенно киваю. То, что надо. Фото для удостоверения делалось именно в таком виде. Снова завожу машину и продолжаю путь. Остановившись возле здоровенных металлических ворот, нажимаю кнопку на здоровенной панели с экраном и на вопрос, заданный громовым басом сообщаю, что мы из полиции.
— Останешься в машине, — говорю Шуре, когда ворота открываются и нам навстречу выходят два амбала в черных костюмах. Прямо телохранители из кино.
— Чего это вдруг? — возмущается наемник.
— Удостоверение есть? — спрашиваю, взяв сумку. Судя по ругани с заднего сиденья, нет. — Вот поэтому останешься здесь.
Забив на стенания о злобном Волкове, я вылезаю из салона, Дмитрий следует за мной. Продемонстрировав документы охранникам, мы говорим, что нас отправили еще раз осмотреть место преступления, собрать дополнительные улики. Чтобы, само собой, получить побольше доказательств против Чумного Доктора. Последнее я ляпнула на удачу, но по тому, как переглядываются охранники, понимаю, что попала в точку. Теперь могу со стопроцентной уверенностью говорить, что полицейские, занимающиеся этим делом, получают отличное жалованье.
— Машину оставьте здесь, — басит лысый охранник и кивает второму, с коротким светлым ежиком на голове.
— Арсений, — представляется тот и машет рукой, чтобы мы следовали за ним.
До самого дома мы тащимся довольно долго, и я уже жалею, что согласилась оставить машину за воротами.
— Девки уже и в полицию лезут? — насмешливо спрашивает Арсений, обернувшись к Дмитрию.
Дубин открывает рот, но натыкается на мой многозначительный взгляд.
— Времена такие, — выдавливает он, верно поняв намек.
— Шизанутые феминистки, — резюмирует охранник.
Закатываю глаза, пока он не видит, но иду молча. Пусть не воспринимает меня всерьез, так даже лучше. Мы поднимаемся по здоровенной лестнице, ведущей к особняку, больше похожему на замок. Охранник, опомнившись, сообщает, что хозяина сейчас нет, но он, Арсений, все Дубину покажет. Показательно разговаривает только с Дмитрием. Жаль, закатить глаза на триста шестьдесят градусов нельзя. Нас проводят через огромный холл, отделанный мрамором, со множеством дверей и арок. В итоге мы заходим в зал, который должен, наверно, служить гостиной или чем-то в этом роде. А вот и место, где лежало тело Марии Гречкиной, прямо возле камина. Стену отмыли, пятен крови тоже нигде нет.
Дубин наклоняется и по памяти осматривает пол, затем камин, обходит помещение. Я скромно топчусь на одном месте. Арсений бросает на меня презрительные взгляды. Дмитрий что-то записывает в свой блокнот, потом начинает опрашивать охранника. В процессе просит показать второй коридор, чтобы понять, как именно Чумной Доктор сюда попал. Они выходят, а я остаюсь. Жду. И жду. И жду. Похоже, отошли достаточно далеко. Достав телефон, фотографирую все пространство вокруг камина, даже потолок. Сама внимательно осматриваю комнату, снимаю на видео. Если улики и были здесь, то наверняка все убрали. Подхожу к окнам. Теоретически, преступник мог залезть отсюда. Но как он прошел через такую охрану? Пока мы шли сюда, я видела, что по саду прогуливаются клоны Арсения, несколько были с собаками. Плюс бесчисленные камеры. Как?
Я убираю телефон и наклоняюсь, чтобы посмотреть в окно. Нет, здесь просто так не пролезть, вон камера на фонарном столбе. Зараза. Мне казалось, что мы хоть что-нибудь нароем, но тут и рыть-то нечего. Вздохнув, признаю поражение и висну на подоконнике. И только тогда замечаю. Быстро выпрямляюсь. Приглядываюсь. Показалось? Нет. Оборачиваюсь и прислушиваюсь. Вроде никого. Отхожу от этого окна и перевешиваюсь через другое. А здесь нет.
Перекидываю лямку сумки через шею и лезу на подоконник. Примерившись, прыгаю вниз. Выпрямляюсь и тяну руку вверх. Зацепиться можно, залезть сложнее, но если ты в хорошей физической форме… Хм. Я прохожу вперед, останавливаюсь аккурат под первым окном. Присматриваюсь к кустам, что растут совсем рядом. Несколько поломанных веток. Такое чувство, будто через них прошел человек. Закусив губу, достаю телефон и фотографирую это место. Внимательно осматриваю пространство под подоконником. Ничего. На траве рядом с кустами тоже. Даже если бы убийца прошел здесь, то уже бы ничего не осталось.
Я отхожу и лезу через кусты в другом месте, а потом рядом возвращаюсь обратно. Сравниваю, фотографирую. Точно там человек прошел. Осмотревшись, снимаю на видео все пространство рядом с подоконниками и сами кусты. Убираю телефон и, еще раз оглядевшись, становлюсь на четвереньки и лезу в заросли. Мало ли. На ветках ничего, зато одна из них оцарапал мне щеку. Не до крови, но обидно. Представляю, как здорово сейчас смотрюсь со стороны. Лезу еще глубже. К сожалению, зря. Выругавшись, задом пытаюсь выползти. Дурацкий парик цепляется за ветки, приходится тратить на него время. Опять ругаюсь и продолжаю попытки выбраться.
Стоп.
Я замираю и присматриваюсь. Сдираю с лица очки, выпачкавшиеся в грязи. Точно. Сцепив зубы, тяну руку в сторону и еле-еле нащупываю предмет, привлекший мое внимание. Забрав его, все-таки умудряюсь выползти из кустов. Сидя за ними поправляю парик, вытаскиваю из него ветки и вытираю рукавом Сережиной толстовки очки. Все равно она уже вся грязная и в листьях. Блин. Снимаю ее, выворачиваю и вешаю на руку. Разжимаю ладонь и разглядываю небольшую серебристую пуговицу. Интересно.
Кое-что еще попробуем. Я встаю и внимательно рассматриваю стену, поднимаю голову. Если человек будет ростом метр семьдесят, то без труда сможет заглянуть в окно. Да и забраться в него тоже. А вот я не смогу. Поэтому выбираюсь через кусты и обхожу дом в надежде набрести на какой-нибудь выход-вход. Видимо, свернула не в ту сторону, где мы заходили, потому что местность незнакома и лестницы нет. Здоровенный задний двор, бассейн с фонтанами и прочее, прочее. А вот и двери. Дернув стеклянную створку, захожу в пустой коридор и иду прямо. Куда-нибудь, да выйду.
Внезапно из ближайшей арки мне навстречу выбегают две девушки в старомодной американской форме горничных. Мне хочется закатить глаза до стратосферы. Гречкин пересмотрел «Великий Гэтсби»?
— Я из полиции, — сообщаю удивленным девушкам и показываю удостоверение. — Потерялась. Не проводите к главному входу?
Одна из горничных идет со мной, другая продолжает прерванный путь. Я аккуратно расспрашиваю свою сопровождающую о гибели Марии Гречкиной, но ничего нового не узнаю. Виноват Чумной Доктор, а то как же. Мы ведь только и делаем по выходным, что разбиваем головы богатым женщинам. Хобби такое.
Но кое-что внимание все-таки привлекает, когда мы приходим к главному входу, где уже стоят Дубин и Арсений. Я говорю о том, что потерялась, заработав в копилку еще один презрительный взгляд от охранника. Индюк. Поворачиваюсь, чтобы поблагодарить девушку. Едва выдавливаю слова.
Пуговицы. На форме горничной такие же пуговицы, как та, что лежит у меня в кармане.