Часть 38
В небольшое кафе на окраине города мы с Шурой приехали заранее. Наемник ныл всю дорогу от башни до места назначения, потому что я таскаю его по непонятным местам непонятно зачем, и вообще он не подписывался охранять вредных девиц, которые сами лезут в пекло. Я молча кивала и со всем соглашалась. Нет, ну зерно истины в его словах есть, не поспоришь. Оттащив Сереже завтрак, отговорилась тем, что мне срочно нужно отъехать по работе. Шура весь спуск на лифте ворчал, что такими темпами отъеду я в совсем другом смысле. Тот факт, что ему разрешили есть и пить в машине, немного скрасил его нелегкую службу. Бьюсь об заклад, Волкова он вспоминал не раз и не два такими словами, что у портового грузчика уши завянут.
По приезду оказалось, что в кафе народу нет вообще, что меня вполне устраивало. Мы заняли столик в самом углу, заказали у удивленной официантки кофе и принялись ждать. Девушка явно была в шоке от того, что в это время в их заведение пришли гости. Либо от того, что сюда пришел хоть кто-то. Глядя на местное убранство, о растительном молоке я даже заикаться не рискнула.
— А ведь мог бы сейчас заниматься выгодным заданием и отвисать в московском клубе, — вздыхает Шура, растянувшись на столе.
— В это время вряд ли, — замечаю я, помешивая сахар в непонятном кофейном вареве. — И хватит прибедняться. Сережа нормально тебе платит, а в Питере тоже полно крутых заведений.
— И как я туда попаду, если вечно таскаюсь за тобой? — мрачно спрашивает парень.
— Давай завтра пойдем.
— Ага, чтобы этот, который второй, мне зад поджарил?
— Риск — дело благородное.
— Теперь я понимаю, почему тебя пытались убить.
— Туше. О, а вот и он.
Я отодвигаю от себя чашку со странной бурдой и машу рукой Дмитрию Дубину, который только зашел в кафе и замер на пороге. Жест не особо нужный, потому что мы тут единственные посетители. Скорее всего, его смутил Шура. Надо было взять кого-нибудь менее приметного. Собравшись с мыслями, Дмитрий направляется к нам, быстро и очень нервно здоровается и садится на свободный стул.
— А разве это не тот мент, который с тем ментом? — спрашивает Шура, подозрительно оглядывая парня.
— Не обращайте внимания, Дмитрий, — прошу я, пнув наемника под столом. — Мы его держим, потому что деть некуда.
— И я красивый, — добавляет Шура, ничуть не смутившись.
— На любителя, — заявляю и, не обращая более внимания на возмущенный возглас, обращаюсь к полицейскому: — Спасибо, что пришли. Я, если честно, сомневалась, что вы откликнитесь.
— Вы сказали, что вам нужна помощь, — говорит Дмитрий, очень стараясь не смотреть на маящегося от безделья Шуру. — С вами что-то случилось? Это из-за Разумовского? Нужно позвонить Игорю…
Парень уж лезет в карман за телефоном, но я его останавливаю:
— Вот ему звонить точно не нужно. Дело не в Разумовском. Точнее, не совсем в нем.
— Боюсь, я вас не понимаю, — говорит Дмитрий, но мобильник не убирает. Что ж, логичная предосторожность.
— Вы уже знаете об убийстве Марии Гречкиной? — спрашиваю я, снова пододвигая к себе чашку, чтобы чем-то занять руки.
— Да, слышал.
— Вчера ваш напарник приходил в башню Vmeste и тряс перед нами фотографиями с места преступления.
— Что? — Дмитрий поднимает на меня удивленный взгляд. — Но это ведь…
— Этим делом занимаетесь не вы, я правильно поняла?
— Наверно, Игорь решил оказать помощь тому отделу, — неуверенно бормочет парень, глядя на салфетницу.
— И вы и я знаем, что дело не в этом. Майор Гром помешался на идее посадить Разумовского. И это может закончиться для вашего напарника очень плохо.
— Это угроза? — вмиг подбирается Дмитрий, резко теряя образ недавнего студента.
— Констатация факта, — насмешливо влезает наемник. — Майоришка лезет в игру, в которой ему не победить.
— Шур, отвяжись, — прошу я и снова поворачиваюсь к хмурому полицейскому. — Чумной Доктор не имеет никакого отношения к смерти Гречкиной.
— У вас есть основания это утверждать? — спрашивает Дубин, пристально глядя на меня.
— Бросьте, Дмитрий, вы отлично знаете, что есть. И не менее отлично понимаете, что это не его работа. Но майор Гром иного мнения, и его пристальное внимание начинает напрягать. Закончится все плохо.
— Ася, — строго начинает Дубин, но я перебиваю:
— У меня к вам предложение. Давайте работать над делом Гречкиной вместе. Майор Гром ничего, кроме Разумовского, перед собой не видит. Отдел, который занимается ее убийством, тоже сосредоточен на Чумном Докторе. Но вы, Дмитрий, человек разумный и явно разносторонний, вы, я уверена, понимаете, что проблема тут совсем в другом. В ваших и моих интересах как можно быстрее найти настоящего преступника.
— Вы предлагаете мне сотрудничать с Разумовским? — уточняет парень с таким видом, будто я попросила его зарезать младенца.
— Нет, не с ним, а со мной, — поправляю, выдав свою лучшую улыбку. Он снова пытается возражать, но я не даю ему даже слова вставить: — Подумайте хорошо, Дмитрий. У вас есть удостоверение и доступ к базе, у меня есть ресурсы, связи и люди. Мы сможем раскрыть дело до того, как кто-то неминуемо пострадает. Либо я сделаю это сама, но времени потрачу гораздо больше.
— Нет, — решительно заявляет Дубин и, будто смутившись собственной резкости, добавляет: — Нет, простите, Ася, но принять ваше предложение я не могу.
Парень спешно прощается и покидает кафе с таким видом, будто за ним черти гонятся.
— Блин, — на выдохе шепчу я, закрывая глаза ладонью от бьющего в окно солнца. — Не говори никому об этой встрече, пожалуйста.
— К успеху шла, — заявляет Шура. — Не дошла. Потопали уже домой.
— Вот объясни мне, — прошу его, махнув рукой официантке. Та подрывается от барной стойки и, расточая улыбки, подходит. — Счет, пожалуйста. Вот объясни мне, почему задницу майора должна спасать я?
— Не спасай, — фыркает наемник. — Еще немного вокруг башни побегает, и Волков его в лесочке прикопает.
— Так нельзя, — мрачно напоминаю, принимая из рук девушки потрепанную книжицу с чеком.
— Ну хочешь, мы над его холмиком яблоню посадим? Все польза будет.
— До чего же вы, наемники, гадостный народ, — бормочу я, оставляя в книжице деньги и чаевые втрое больше счета.
— Но добрые внутри, — лыбится Шура.
Запереть бы их с Лешей в одной комнате и посмотреть, что будет.
***
— Нежнее, это тебе не дрова колоть, — комментирует сидящий на диване Волков мои действия.
— Знаю, — огрызаюсь я, вцепившись в инструмент так, будто от этого зависит чья-то жизнь.
— Тогда почему тыкаешь в него так, будто он задолжал тебе деньги?
Хочу послать его на три буквы, но решаю не тратить силы. Перехватив отмычки поудобнее, возвращаюсь к замку, что стоит передо мной на журнальном столе. Сама я сижу на полу, согнувшись в три погибели, чтобы ковырять в крошечной скважине. Рядом с этим орудием мозговых пыток стоят еще четыре. Пока за час упражнений мне не удалось освоить даже один. Ругаясь сквозь зубы, смотрю в толстенный том, который открыл передо мной Олег. Повернуть. Ну? Я поворачиваю!
— Я же показывал, — вздыхает Волков, листая что-то на планшете. — Перестань сквернословить и сосредоточься.
Где ж я успела так нагрешить-то? Высунув кончик языка от старания, снова засовываю отмычку в замок. Краем глаза вижу, что в офис из жилой части заходит Сережа, держа в руках исписанные листы. Судя по тому, как он едва слышно что-то бормочет, это речь для презентации. Не замечая нас, он направляется к своему столу. Не доходит до него буквально три шага и застывает. Поднимает голову от листов, медленно поворачивается. Разглядывает идиллическую картину, которую мы из себя представляем. Морщится, трет глаза, снова смотрит.
— Что здесь происходит? — с тоской спрашивает Разумовский, смирившись с тем, что перед ним не глюки.
— Я учу ее вскрывать замки, — невозмутимо отвечает Волков.
— Он учит меня вскрывать замки, — соглашаюсь, поменяв отмычку. — Доброе утро, любимый. Цветы чудесные, спасибо.
На самом деле, я даже не знаю их названия, но глубокий фиолетовый цвет покорил меня до глубины души.
— Не отвлекайся, — строго напоминает Олег. — Ты уже час возишься.
Сам бы попробовал! А, ну да.
— Зачем ей вскрывать замки? — медленно и очень спокойно интересуется Сережа. Так спокойно, что температура в офисе падает на пару градусов.
— Всякое бывает, — пожимает плечами Волков.
— Ага, — поддакиваю я.
— Олег, можно тебя на пару слов, — говорит Разумовский и, не дожидаясь ответа, выходит из офиса в коридор.
Оказывается, звукоизоляция там ни к черту. Я, отвлекшись от замка, через матовое стекло наблюдаю за тем, как одна фигура стоит спокойно, а другая меряет шагами коридор и размахивает руками. Попутно высказывает все, что думает о стремлении Волкова превратить меня в подобие самого Олега. Еще немного послушав, снова берусь за отмычки. Через минуту замок тихо щелкает.
— Волков! — радостно кричу я, победно вскинув руки. — У меня получилось!
Дверь в офис приоткрывается.
— Молодец. Берись за следующий, — коротко говорит Олег и снова скрывается в коридоре.
Спор разгорается с новой силой, я уже не слушаю, потому что увлекаюсь новой техникой вскрытия. Внимательно вчитываюсь в инструкцию и берусь за флакончик с длинным носиком, чтобы смазать замок на случай, если он долго не использовался. Голоса в коридоре стихают. Сережа и Олег возвращаются. Волков занимает место на диване и снова берется за планшет. Разумовский садится за рабочий стол, вычитывает речь и время от времени поглядывает на меня поверх листов. Периодически отвлекаюсь от замка и улыбаюсь ему. Ответная улыбка больше выглядит как гримаса приговоренного к казни.
От замка меня отвлекает звонок мобильника, что валяется где-то под столом. Пошарив там рукой, извлекаю на свет несчастное устройство и смотрю на экран. Опаньки. Извинившись, под настороженным взглядом Разумовского ухожу в жилую часть и только в гостевой спальне отвечаю на вызов.
— Ася? Здравствуйте, — тихо говорит Дмитрий. — Насчет вашего предложения… Я все обдумал.
— Внимательно вас слушаю, — шепчу в тон ему.
— Я думаю, что это будет разумно. Я… Я согласен поработать с вами над этим делом. Но только с вами!
Кажется, такое громкое уточнение пугает его самого.
— Конечно, — быстро соглашаюсь. — Но со мной будет Шура, вы его видели в кафе. Мой телохранитель. Без него мне пока нельзя на улицу соваться.
— У вас неприятности?
— А у кого их нет? — философски вопрошаю я и перехожу обратно к делу: — Давайте встретимся через час в кофейне на Невском? Я скину точный адрес.
Окрыленная новостью, кидаюсь к шкафу, чтобы переодеться. Всего-то сутки понадобились Дмитрию на обдумывание моей идеи, и это большая удача. Я-то решила, что он совсем не согласится. Что же заставило его передумать? Ладно, вопрос десятый. Перебинтовав ногу, рассматриваю опостылевшие джинсы. Плюнув на все, лезу за любимым черным платьем с длинными рукавами, часть подола которого отделана серой тканью, и само оно выглядит так, будто одну вещь надели на другую. Осторожно влезаю в кеды, сверху надеваю зеленую куртку и, схватив свою бисерную сумку, выхожу в коридор, стараясь не нестись как угорелая.
— Мне нужно по работе уехать, — сообщаю я удивленному Сереже и, наклонившись, целую его. — Буду через пару часов. Звони, если что.
— Хорошо, — растерянно говорит он, кивнув. — Будь осторожна, пожалуйста.
— Шуру не забудь взять, — подает голос Волков.
Вот он обрадуется.
Как в воду смотрела. По дороге в кофейню на меня обрушивается очередная порция нытья о нелегкой наемничьей доле. Я слушаю внимательно, в особо эмоциональных местах даже поддакиваю.
На сей раз кофейня, находящаяся на цокольном этаже, выглядит значительно лучше, чем вчерашнее кафе. Процентов на сто. Мы устраиваемся за дальним столиком, делаем заказ и принимаемся ждать. Ну, я жду, а Шура добросовестно исполняет роль телохранителя. То есть жует хот-дог, меланхолично осматривая зал. Решив доверить разведку местности ему, потягиваю матча-латте и переписываюсь с Сережей. Кажется, мой уход его беспокоит. Пытаюсь очень оптимистично, но не подозрительно, заверить его, что все хорошо.
Дмитрий является ровно в назначенное время. Снова машу рукой, привлекая внимание. Надеюсь, ему понравится напиток, который я заказала для него. Будет неловко, если у человека аллергия на облепиховый чай.
— Извините, но я должна задать этот вопрос, — произношу после взаимных приветствий. Дубин с подозрением рассматривает жидкость в прозрачном чайничке, стоящем на подставке со свечкой. — Почему вы передумали? И не волнуйтесь, это вкусно, я не пытаюсь вас отравить.
— Что вы, я даже не думал, — поспешно заявляет парень и быстро наливает чай в прозрачную кружку с двойными стенками. — Кое-что произошло.
— Это не мы, — уныло сообщает Шура. На мой убийственный взгляд оправдывается: — Я бы знал, если что.
— Что произошло, Дмитрий? — спрашиваю, пытаясь достать наемника ногой под столом.
— Не знаю, вправе ли я обсуждать подобное с вами, — растерянно бормочет он, гипнотизируя взглядом чай.
— Вы уже здесь, — напоминаю я. — Если мы будем работать вместе, нужно быть честными друг с другом.
Шура показательно зевает. Сцепив зубы, смотрю на полицейского. Ну давай, давай. Ты же не зря тащился сюда через половину города. Если я встряхну его, дело пойдет быстрее? Вряд ли.
— Ладно, — наконец изрекает Дмитрий и залпом выпивает чай. Мы Шурой переглядываемся. — Сегодня утром была убита девушка. Она работала горничной у Гречкиных. Игорь…
Дубин вздыхает.
— Собирается рыть окоп рядом с башней, мы поняли, — помогаю я, нетерпеливо барабаня пальцами по столу. — Но вы не думаете, что это работа Чумного Доктора.
— Нет, — потерянно шепчет парень. Выглядит он так, будто прямо сейчас продает родину-мать фашистам. — Нет, не думаю. И я понимаю, к чему это все приведет. Мне кажется… — Дмитрий замолкает и наливает в кружку еще чаю. — Мне кажется, что кто-то пытается столкнуть Игоря с Разумовским.
— Не понимаю, о чем вы, — жизнерадостно заявляю, улыбаясь.
— На мне нет жучков, Ася. Но ладно, давайте так. В убийстве горничной обвиняют ее мужа.
— Как-то быстро они нашли подозреваемого, — замечает Шура.
— Мгновенно, я бы сказал.
— Подстава чистой воды, — резюмирует наемник. — А рисуночек нацарапали?
Дмитрий качает головой, продолжая искать истину в чашке с чаем. Я поворачиваюсь к Шуре и спрашиваю:
— Могла она узнать то, что ей не положено?
— Запросто.
— Я подал запрос на то, чтобы встретиться с ее мужем, — говорит Дубин, отвлекшись от чая. — Он под стражей.
— А место преступления осматривали? — интересуется Шура, потянувшись к моей чашке. — Первое? Второе?
— Не мы, этим занимается другой отдел.
— Вот и плохо. Фу, мать, как ты это пьешь? — кривится он, скорее возвращая мне кружку. — У меня есть предложение. Гречкину убили в доме? Вот давайте и осмотрим его и окрестности.
— Что, вот так просто зайдем и осмотрим? — с сомнением уточняю.
— Прояви фантазию.
Я опускаю голову, разглядываю свой напиток и очень стараюсь проявить фантазию. Меня туда никто не пустит. Дмитрий может пройти, показав удостоверение. А я? Можно побыть соискательницей на освободившуюся должность, но толку? Хм.
— Вы представите меня своим стажером, — заявляю я, посмотрев на Дубина.
— Но у вас же даже документов нет, — робко напоминает он.
Я поворачиваюсь в сторону Шуры. Тот морщится, на лице отражается вся мировая скорбь. Похоже, представляет, как Птица будет выдирать ему селезенку. Смирившись со своей судьбой, тоскливо говорит:
— Есть.
— Есть, — радостно подтверждаю я, переводя взгляд на Дмитрия.
Бедный Дубин выглядит так, будто попал в яму с волками, причем добровольно дал откусить от себя кусочек. Пробует возражать, что так нельзя и незаконно и вообще. Я напоминаю про риски и высшую цель. То есть сохранение задницы майора Грома в том виде, в каком она есть сейчас. Шура просит обойтись без подробностей. Еще раз завожу шарманку про важность нашего сотрудничества и спасение дорогих нам людей друг от друга. Дмитрия по-человечески жаль, ему явно очень тяжело далось решение работать со мной, а теперь еще подделка документов всплывает.
Я прищуриваюсь и выдаю тяжелую артиллерию:
— Я уверена, что майор Гром оценит ваши труды, Дмитрий, и поймет, как много вы для него сделали. Вы же пытаетесь защитить его! Признаться, я бы была только рада, если б в нашей команде был такой человек, как вы. Помните, что ограничения живут только в нашем сознании. Но если мы используем свое воображение, наши возможности становятся безграничными! — Поразмышляв пару секунд, мрачно добавляю: — После этого дела мы с вами разойдемся и вряд ли увидимся. Если что, все валите на меня. Обвела вокруг пальца и так далее. Овца, короче.
Дубин зажмуривается, делает глубокий вдох и выдает:
— Хорошо. Я согласен, — для верности кивает и едва слышно добавляет: — Собаки. Да.
Кошусь на Шуру. Тот разводит руками. Черт их знает, этих полицейских.
— Я тебя могу свести с одним типом, — говорит наемник, снова утаскивая мою чашку, — которому нужна предвыборная речь. Он тебе отвалит бешеные бабки.
— Разумовский отвалит мне еще более бешеные бабки, чтобы я с твоим типом не связывалась.
— А Разумовский не против вашего участия в таком… деле? — спрашивает Дубин, чуть расслабившись. Будто согласие на нашу авантюру лишило его сил.
— С Разумовским я договорюсь, — уверенно заявляю, внутренне предчувствуя скандал.
Два скандала. Еще же Птица.
Да блин, три скандала. Волков.
Может, и четвертый найдется? Чтоб жизнь медом не казалась.