Часть 36
— Ну почему ты вечно в центре событий? — вздыхает Полина, заправляя волосы мне за ухо.
— Талант не пропьешь, — развожу я руками.
— Даже после стольких попыток, — добавляет Леша, пристраивая картину на журнальный стол.
— Нам точно нужен младший брат? — уточняю, глянув на Полю.
— Не очень, но его просто некуда девать.
— Злые вы, — заявляет Леша и отходит к Разумовскому, который стоит возле рабочего стола.
Я отодвигаюсь, чтобы сестра могла присесть на диван. Полина пристраивается рядом и гладит мое колено. По дороге в башню она забрала Лешу с той самой картиной, из-за которой я и поехала сегодня домой. Брат рассказал ей то же самое, что мы сообщили полиции. Меня, конечно, грызет совесть из-за того, что приходится так безбожно врать старшей сестре, но пусть лучше думает, что это было случайное нападение. А не заказное убийство.
— Ты уверена, что хочешь остаться здесь? — спрашивает Полина, обводя взглядом офис. — Ты могла бы на время пожить у нас, мы бы позаботились о тебе.
Ну да. Волков с меня шкуру спустит, если я на улицу сунусь без охраны. А терпеть еще и Шуру Полина вряд ли сможет. Бедняге не помогут никакие наемничьи навыки, когда она выбросит его из окна.
— Я не хочу вас обременять.
— С ума сошла? — мрачно интересуется сестра.
— Ты только заметила? Поль, все нормально. Сережа мне поможет, да и башня полностью безопасна.
Здесь сейчас столько охраны и наемников, что даже мышь не проберется. Интересно, в центре Питера есть мыши? Ну вот, теперь полночи буду думать об этом.
— Со мной все будет хорошо, — заверяю я, сжав ее руку.
— Ася, я с тобой вожусь двадцать лет. У тебя каждый вторник катастрофа.
Да не настолько все плохо. Это она про мои попытки прыгнуть с парашютом? Или про конный спорт, который закончился на сломанной руке? Или про ту студенческую вечеринку? Вообще-то, нас полиция тогда загребла без всяких оснований! Или про тот случай с тортом на реке? Или… Ладно! Ладно. Может, в чем-то Поля и права. Но под присмотром Сережи и Олега ничего со мной не случится. Всего-то Чумной Доктор и мертвый наемник.
Похоже, мне крышка.
— Время принимать лекарства, — говорит Сережа, подсовывая мне бутылку воды и таблетки.
— Присматривай за ней как следует, — произносит сестра, строго глядя на Разумовского.
— Конечно, обещаю, — кивает головой тот.
— Сергей, я прожила с ней под одной крышей двадцать с лишним лет. Я не к тебе придираюсь, я слишком хорошо знаю свою сестру.
— Эй! — пытаюсь возмутиться, но под многозначительным сестринским взглядом сникаю.
— Уже завтра она будет убеждать тебя, что с ней все нормально, — продолжает Полина, вставая. — Не верь.
Я, насупившись, смотрю на то, как она раздает Сереже инструкции, родившиеся от печального опыта. Леша в стороне поддакивает. Мне остается только молча сидеть, облокотившись плечом о спинку дивана, потому что я даже сбежать не могу. Да и гордо удалиться, хлопнув дверью, тоже. Во-первых, тут двери не хлопают, а во-вторых, это будет больше похоже на походняк Каяко из франшизы «Проклятье», и Полина просто припечатает меня к полу каблуком. Десять сантиметров, между прочим.
Когда сестра с Лешей уходят, я спускаю ноги на пол. Разумовский с большим подозрением наблюдает за этим движением. Еще больше настороженности у него появляется после возвращения в офис Волкова. Олег проходит к дивану и протягивает мне какую-то пухлую книгу.
— Про огнестрельное оружие? — спрашиваю я, глянув на название.
— Ознакомься, — говорит он. — Как оклемаешься, будем учиться.
— Ты научишь меня стрелять? — с придыханием уточняю, глядя на Волкова как на восьмое чудо света.
— Да.
— Олег, — мрачно начинает Разумовский, но тот перебивает:
— Ей это нужно, Серый. Сегодняшний случай может быть не последним. И она явно хочет научиться.
— Хочу, — энергично киваю, прижимая к себе книжку.
Сережа несколько секунд смотрит в сторону, но поддержки, видимо, не находит даже там, поэтому очень тяжело вздыхает и больше не пытается спорить. Волков дает мне инструкции, с чего лучше начать и на чем заострить внимание, а после уходит проверять систему безопасности. Спать он, судя по всему, сегодня вообще не собирается, потому что потом он намерен вернуться в квартиру и некоторое время покараулить там. Вдруг еще какой-нибудь наркоман решит списать все свои долги.
Разумовский помогает мне добраться до ванной и предлагает помощь, но я отмахиваюсь. Не первая и не последняя травма в моей жизни. А если соглашусь, то думать буду явно не о душе. Больная нога, конечно, изрядно так тормозит, казалось бы, простые водные процедуры, но я справляюсь. Переодевшись в заранее прихваченную пижаму, состоящую из легких черных штанов и топа, накидываю сверху халат и расчесываю встрепанные волосы. Этот комплект мне понравился из-за принта с журавлями, изображенными в китайском стиле. Закончив, снова бинтую ногу и выползаю из ванны, едва не споткнувшись о Сережу, который сидит на полу за дверью.
— Серьезно? — бормочу я, вцепившись в косяк.
— На случай, если тебе понадобится помощь, — пожимает плечами он.
Психотерапевтическая разве что. И то вряд ли спасет уже.
Я оставляю халат на кресле и терпеливо жду, пока Сережа подведет меня к кровати, укроет одеялом и поправит его. Мне хочется возмутиться, но я вспоминаю Сашины нравоучения, молчу и учусь принимать заботу. Говорят, полезный навык.
Удивительно, но в офис Разумовский на сей раз не уходит. Метнувшись в душ, он возвращается и укладывается рядом. Развернувшись, пристраиваюсь у него на плече. Произошедшее мы не обсуждаем, вместо этого выбираем фильм, который посмотрим завтра. Я милостиво не напоминаю Сереже про его дедлайн и про то, что завтра офис будет гореть далеко не по вине Птицы. Зато на фоне не особо содержательной беседы Разумовский засыпает.
А вот у меня не получается. Аккуратно высвободившись из его рук, отползаю назад, чтобы своим копошением не разбудить. Все произошедшее кажется мне дурным сном. Я снова и снова мусолю в голове все, что нам известно, и почему-то сомневаюсь, что это как-то связано с Чумным Доктором. Чуйка? Может быть. Но тогда какого черта? Я никому не успела за двадцать пять лет так насолить. Бывший муж не в счет, он явно не обладает такой властью и деньгами, чтобы нанять наркоторговца. Или каким-то образом умудрился? Надо обдумать данный вариант.
Или все-таки дело в Чумном Докторе? Надеюсь, конечно, что нет, ибо Сережа тогда сгрызет себя чувством вины. Птице-то по барабану, а вот Разумовский будет думать об этом ближайшие сто лет. Дело в родственниках убитых? Зильченко явно ни при чем. А вот насчет Гречкина надо разузнать. У его отца хватит и власти и денег, чтобы устроить подобное. Но почему я? Зуб за зуб или вроде того?
Очень хочется верить, что у Волкова есть совесть, и он не будет держать меня подальше от расследования.
Уснуть не получается никак, и я уже думаю встать, доползти до студии и заняться делом. Из заявленных картин недописанной осталась одна, и тогда мы будем полностью готовы к выставке. Славик еще очень хочет, чтобы я посетила сходку художников в эти выходные, но я пока не уверена. Знаю я свою братию, обязательно найдется какой-нибудь засранец, и потом от слухов не отмоешься. С другой стороны, пора бы уж вернуться в привычную среду.
Моим планам спуститься в студию мешает Разумовский. Дернувшись, он чуть ли не подскакивает на кровати и резко садится, закрыв лицо ладонью. Я, кряхтя, тоже принимаю сидячее положение, глажу его по спине.
— Расскажешь? — тихо спрашиваю.
Сережа валится обратно на подушку, я ложусь рядом на бок. Он несколько секунд пытается глубоко и размеренно дышать, затем поворачивается так, чтобы оказаться ко мне лицом. Протянув руку, гладит меня по щеке.
— Больница, — коротко отвечает он на мой вопрос.
— Это все в прошлом, — говорю я, накрыв его ладонь своей. — Ты выбрался оттуда. И не вернешься.
Сережа усмехается.
— Что? — уточняю, нахмурившись.
— Ты там была, — шепчет он.
— Нет, ну то, что я в твоем сне загремела в психушку, не так уж удивительно, согласись.
— Все было не так. Ты пришла за мной и говорила почти то же самое.
— Это же хорошо?
— Наверно. Знаешь… — Он замолкает, наклоняет голову так, чтобы я даже в свете ночника не могла увидеть его лица, и робко продолжает. — У меня уже был такой сон. И это очень неловко, потому что он приснился почти в самом начале.
— Можешь взять себе второе имя, — улыбаюсь я, подавшись вперед, и целую его в лоб. — Ванга подойдет.
— Да уж… Подожди-ка. — Он поднимает голову и всматривается в мое лицо. — Ты не спала?
— Не могу уснуть. Слишком много всего вертится.
— Жди здесь, — говорит Сережа и выбирается из-под одеяла.
Я провожаю его, выскочившего в коридор, удивленным взглядом. Хочется верить, что он не считает, что дубинка — это универсальное снотворное.
— Марго, открой жалюзи, — прошу я.
— Конечно, Ася, — отзывается ИИ.
Сев на кровати, рассматриваю через панорамные окна ночной город, что кажется отсюда таким далеким и сверкающим. Даже спокойным. Жаль, все меняется, как только выходишь на улицу. Закусив губу, раздумываю, на сколько еще хватит Птицу? Когда он психанет и плюнет на охоту за нарушителями закона, чтобы снова пойти по головам? Может, в ближайшее время он будет занят наркоторговцем, который решил меня заказать.
— Ага, — бормочу я, фыркнув. — Держи карман шире.
— Что? — удивленно переспрашивает Сережа, заходя в комнату.
— Мысли вслух.
С подозрением смотрю на кружку у него в руках. Сев на кровать, он протягивает ее мне.
— Молоко? — уточняю, вглядевшись в содержимое.
— Миндальное, — кивает Разумовский. — С медом и корицей. Я предполагал, что у тебя после сегодняшнего будут проблемы со сном, поэтому изучил статьи о том, что может помочь, нашел пару рецептов и решил заранее заказать ингредиенты. Я помню, что ты не любишь обычное молоко, но миндальное даже лучше, оно тоже было в списке.
— Обалдеть, — глубокомысленно изрекаю я, окончательно растаяв.
— Вдруг правда поможет, — смущенно говорит Сережа.
Мне остается только кивнуть, поцеловать его в щеку и забыть о том, что я не очень-то люблю мед. Но на вкус варево оказывается вполне неплохим благодаря корице, поэтому послушно допиваю все. Разумовский относит кружку обратно на кухню и возвращается ко мне, предлагает что-нибудь почитать. С внутренним хихиканьем собираюсь попросить Пенелопу Дуглас, но решаю не издеваться над человеком, и мы продолжаем «Остров сокровищ».
В конце концов, я все-таки умудряюсь заснуть под его мягкий голос.
***
Утром я просыпаюсь, когда при попытке перевернуться на спину, она очень веско напоминает, почему так делать не надо. Соседняя половина кровати пуста, но этого и стоило ожидать. Сережа, скорее всего, уже весь в работе. Кое-как потянувшись, прихожу к выводу, что осанка у меня сегодня будет в форме буквы Z. Переворачиваюсь на другой бок с намерением поспать еще хотя бы час до прихода Славика, который собирается самостоятельно забрать картину, и натыкаюсь взглядом на букет разноцветных гербер в вазе на прикроватной тумбочке. С карточкой. Сев, спускаю ноги на пол и вытаскиваю белый прямоугольник.
«Доброе утро, любовь моя».
Застонав от милоты, падаю боком обратно на кровать и прижимаю карточку к груди. Ногу протестующе простреливает боль, но уже не такая сильная, как вчера, поэтому не обращаю на нее внимания. Протянув руку, касаюсь разноцветных лепестков. Обожаю их. А кто-то неплохо изучил мои соцсети. Еще немного любуюсь чудесными цветами и все-таки встаю, убираю карточку в верхний ящик тумбочки. Ковыляю в ванную, чтобы почистить зубы. В принципе, я сегодня уже вполне могу ходить. Вспомнив слова Полины, морщусь. Да ну ее. Вредина.
— Марго, где Сергей? — спрашиваю, вытащив себя из ванной комнаты.
— Сергей на кухне, Ася. Сообщить ему, что ты его ищешь?
— Не надо.
А вот это уже очень странно. Надев халат, крадусь в указанном направлении, делая вид, что моя медленная походка — элемент скрытности. Дверь открыта, и я без препятствий заглядываю внутрь. Разумовский стоит рядом с плитой и растерянно ерошит волосы на затылке. Ко мне в душу заползает нехорошее предчувствие.
— Сереж? — осторожно зову, заходя на кухню.
Он вздрагивает и оборачивается, явно пытается что-то загородить.
— Ты зачем встала? — с напускной строгостью спрашивает, на секунду обернувшись. — У тебя же постельный режим.
— Нет у меня такого режима.
Я медленно подхожу к нему, стараясь не сильно хромать. Сережа, нервничая, сдвигается еще немного в сторону. Хм. Оказавшись рядом, тянусь к нему и обвиваю шею руками, оставляю на губах поцелуй.
— Доброе утро, милый. Спасибо за цветы.
Разумовский на пару секунд теряет бдительность, и я умудряюсь выглянуть из-за него.
— А это что? — с сомнением интересуюсь, разглядывая сковородку с чем-то откровенно горелым.
— Завтрак, — обреченно сообщает Сережа. — Был.
Ох.
— Ну чего ты, может, оно вполне съедобно, — предполагаю я, рассматривая непонятную черную массу.
— Думаешь? — с недоверием бормочет Сережа.
— Нет, прости. А что это должно было быть?
— Вафли, — тоскливо сообщает он. — Я хотел приготовить для тебя что-то сам и отвлекся. Ну и вот.
Вафли? Но зачем сковородка?.. Ладно, хотя бы кухню не сжег. Где-то внизу икает один Олег.
— Просто на будущее: у тебя есть вафельница в том шкафчике, — говорю, указывая в нужном направлении. — Но давай начнем с чего-нибудь попроще? Омлет, например. Я тебе помогу.
— Нет, нет и нет, — заявляет Сережа, подводя меня к стулу. Ждет, пока я на него заберусь, и добавляет: — Нет. Я сам. Будешь руководить.
Чисто теоретически должно сработать, поэтому соглашаюсь. Разумовский четко следует моим инструкциям, боясь сделать лишний шаг. Но все заканчивается благополучно, и готовый, правда несоленый, омлет оказывается разложенным на две тарелки. Я напоминаю расстроенному Сереже, что посолить его можно в любой момент, это не главное, он и так вкусный. Воспрянув духом, Разумовский делает травяной чай для меня и кофе для себя, после чего мы принимаемся за еду.
— Что? — не выдерживаю я, когда Сережа смотрит на меня из-под упавшей на глаза челки в десятый раз.
— Чувствую себя эгоистом, — признается он.
— Удивляй.
— Несмотря на причину, я рад, что ты сейчас здесь, и тебе никуда не надо спешить, — с опаской поясняет Разумовский. — И что так будет еще несколько дней. Прости.
favicon
Перейти
— Не за что извиняться. Будем считать это ложкой меда в бочке дегтя. А теперь давай уже есть, а то скоро Славик придет. Не очень хочется щеголять перед ним в пижаме с голым животом.
Мой дражайший агент умудряется опоздать почти на час. Разглядывая с открытым ртом офис Разумовского, ссылается на пробки. Я, сидя на диване, молча показываю ему приложение, где нет ни единой красной линии. Тот закатывает глаза и торжественно вручает мне пакет с мандаринами.
— Она их с детства не переносит, — сообщает Разумовский, заходя в офис.
— Доброе утро, Сергей Викторович, — расплывается в улыбке Слава, и теперь приходит моя очередь закатывать глаза.
— Доброе утро, — бормочет Сережа, обходя моего агента по широкой дуге.
— Вот, — говорю я, указывая на картину, завернутую в упаковочную бумагу.
— Как ты умудрилась ногу так подвернуть? — спрашивает Славик, глядя на мою перебинтованную лодыжку.
— В гольф играла.
— Ты серьезно?
— А что, ты во мне сомневаешься?
— Ничуть. Но я предпочел бы знать о твоих инициативах, чтобы не получилось как в тот раз.
В который? Пожалуй, для Сережиного спокойствия лучше не уточнять. В офис заходит Олег, и Славик спешит убраться подальше от его оценивающего взгляда. Волков же не думает, что меня заказал мой агент? Скорее поверю, что это был Василий Иванович, у которого я обычно овощи сезонные покупаю.
— Мандарины? — уточняет Олег, кивнув на пакет в моих руках.
— Ага. Терпеть их не могу, — сообщаю я, отодвигая упомянутые цитрусовые от себя подальше.
— Значит, будет мандариновый пудинг, — заключает Волков и забирает пакет.
Дальше сообщает о том, что пока никаких подвижек нет, наркоторговец хорошо спрятался. Наверно, предчувствует скорый каюк в связи с неудавшимся покушением. Я озвучиваю свои ночные размышления. Олег говорит, что задумывался о моем бывшем муже, но сильно сомневается. Все равно проверит, конечно. Вариант с отцом Гречкина кажется ему более жизнеспособным, он и сам о нем думал. Само собой, мы не можем спускать на человека собак, не зная ничего наверняка. Судя по застывшему выражению лица Сережи, Птица считает, что как раз можем.
Сложив мандарины в холодильник, Волков уходит работать. Я тоже ковыляю в студию,
потому что Разумовский извиняется и говорит, что на несколько часов передаст контроль Птице. От греха подальше сваливаю. Смертоубийство тоже считается грехом, особенно мое.
Картина сегодня не идет. Концепция не клеится, краски смешиваются не так, цвета выглядят абсолютно неправильно. Промучившись еще час, решаю, что не судьба, лучше займусь этим завтра. Беру со стола книгу про оружие, которую притащила с собой, и перемещаюсь на диван. Чтиво оказывается увлекательным, хоть в некоторых схемах разобраться получается не с первого раза. Разглядывая устройство очередного пистолета, я вспоминаю о том, что Волков явно не имел в виду тир. Разве что на стадии тренировок. Стрелять в живых людей мне не хочется.
Впрочем, опыт есть. Необходимость, как выяснилось, тоже. Придется пересилить себя и учиться, чтобы мои пьяные бредни о кремации не стали реальностью.
Через пару часов я разминаю затекшие ноги и спрашиваю Марго, не являлся ли Сергей на обед. ИИ сообщает, что нет, и все уведомления были отключены. Кто бы сомневался. Я оставляю книгу в студии и, хромая, прусь на наш этаж, а потом через пустой офис на кухню. Готовить что-либо существенное я вряд ли сейчас способна, потому что это предполагает перемещение в пространстве, а нога уже начинает болеть сильнее. Перестаралась на радостях от того, что следить некому. Поэтому я наскоро делаю несколько сэндвичей и кофе. Тащиться с тарелкой в одной руке и кружкой в другой через весь коридор с хромой ногой — тот еще квест. А наградой мне служит море ценного опыта и любезное:
— Чего тебе?
Вот хтонь чумная, я ведь даже постучала. Будем считать это разрешением. Толкнув дверь коленом, захожу в серверную. Птица, сгорбившись и поджав под себя одну ногу, сидит перед несколькими экранами. А потом Сережа удивляется, почему у него каждый вечер спина болит. Действительно.
— Вот, — говорю я, пристраивая тарелку на стол. — Это тебе. Марго сказала, что ты не ел.
— Можешь уносить, — отрезает Птица, даже не глянув.
У меня появляется стойкое желание опустить тарелку ему на голову. Помни про Сережу, помни про Сережу, помни про Сережу. Господи или кто там есть, помоги.
— Слушай, даже вселенскому злу надо иногда есть. И кофе возьми.
Протягиваю ему кружку, потому что ставить ее среди проводов и каких-то непонятных микросхем просто некуда. Взглядом меня по-прежнему не удостаивают.
— Я не пью то, что ты таскаешь Сергею, — отстраненно говорит он, щелкая по клавиатуре.
— Именно поэтому это другой кофе. Со вкусом зубной пасты. Возьми уже, мне стоять тяжело.
— Давай сюда.
Я всовываю кружку в протянутую руку и смотрю на экраны.
— Ого, ты нашел того наркоторговца? — ошарашенно спрашиваю, подгибая ногу.
— Стул в углу.
— А? Спасибо.
Я подтаскиваю поближе табуретку и сажусь на нее, с наслаждением вытягивая пострадавшую конечность поверх проводов. Закусив губу, жду море возмущений, но Птица даже внимания не обращает.
— Это не тот наркоторговец, — говорит он наконец, отпив кофе из кружки. — Другой.
— Ты теперь собрался охотиться на каждого наркоторговца в Питере?
— Давно пора очистить город от этой грязи, — произносит он, растягивая губы в ухмылке.
— Наверно, — неуверенно бормочу, разглядывая непонятные строчки кодов на одном из экранов. — Может, я могу тебе помочь?
— Можешь. Сгинь.
Чудно. Зачем я вообще пытаюсь? Покачав головой, собираюсь убраться восвояси. Но все-таки делаю последний шаг.
— Тогда ты не будешь против, если я просто с тобой посижу?
Птица молчит, напрочь игнорируя мое присутствие. Сжимаю челюсти, чтобы не выдать пару ласковых, и внимательно смотрю вниз, опасаясь зацепить какой-нибудь провод. Зачем вообще в такую маленькую каморку пихать столько техники? В башне ведь полно просторных пустых кабинетов. Нет, мы будем сидеть в кладовке, обвешанные проводами.
Ай, к черту.
— Сиди, — отрывисто бросает Птица, засовывая кружку между схемами на столе.
Теперь нас точно ждет снег в конце весны.