Часть 26
Поддержка и понимание, поддержка и понимание, поддержка и понимание… Да чтобы его черти в аду!.. Поддержка и понимание.
Я раздраженно черчу нечто абстрактное в своем скетчбуке. В обычное время на листе, скорее всего, появился бы очередной Сережин портрет, потому что рисовать его я никогда не устану. А вот чудовище, которое его периодически заменяет, такого желания не вызывает совсем, несмотря на то, что делит с ним одно тело. Конкретно сейчас Птица стоит возле рабочего стола, на котором разложены несколько черных раскрытых контейнеров. Внутри них новое вооружение, которое пернатый придурок заказал для своих вылазок. Радует только то, что он следует договору с Сережей, и большинство этой гадости не смертельно. Впрочем, я не удивлюсь, если Птица умудрится убить человека, стукнув его по голове дымовой шашкой.
А ведь все так хорошо начиналось. Он не лез к Разумовскому почти все выходные, которые мы провели вместе. Может, обиделся, что его так нагло проигнорировали. Несколько раз. Несколько восхитительных раз.
Но утро понедельника, видимо, априори не может быть добрым. Поэтому по возвращении из душа меня ждало вот это. Спасибо хоть, что он почти на весь день заперся в серверной, рявкнув, чтобы я даже не думала его отвлекать. Я и не отвлекала, работая в студии над новой картиной. Только к вечеру перебралась в пустой офис. Но через некоторое время сюда явился этот со своими ящиками. С того момента сосредоточиться я больше не могу.
В конце концов, сдаюсь и встаю, отложив скетчбук.
— Куда ты собралась? — спрашивает Птица, даже не оборачиваясь.
— В полицию тебя сдавать, — огрызаюсь я, направляясь к жилой части этажа.
— Плохая шутка.
— У меня вообще чувство юмора стремное.
— Я заметил, — хмыкает он, соизволив все-таки посмотреть на меня. — Спрашиваю последний раз. Куда ты собралась?
— Домой. Можно?
— А если я скажу «нет»? — интересуется Птица, усмехнувшись.
— Я посоветую тебе идти к черту и поеду домой.
— С огнем играешь, душа моя, — лыбится он и отворачивается.
Хочется обложить его отборным русским матом, но вместо этого я иду в гостевую спальню и забираю оттуда сумку с вещами и небольшой тканевый рюкзачок, расшитый ярким бисером. Вернувшись в офис, прохожу мимо Птицы, молясь всему, чему можно, чтобы он продолжал перебирать свои игрушки.
— Что, даже не останешься помочь? — спрашивает он, держа двумя пальцами какую-то капсулу с непонятной жидкостью. Уж не горючее ли?
— Нет, — коротко отвечаю, шагая к выходу.
Не дохожу. Птица перехватывает меня за предплечье и резко разворачивает к себе. Наклоняется, несколько секунд рассматривает мое лицо, по птичьи наклоняя голову. Сказать, что от него жуть берет, — ничего не сказать. Улыбается. Скалится, скорее.
— Твой мужчина отправляется на охоту за городской нечистью, — произносит он, дергая за руку. Не удержавшись, шагаю ближе к нему. — Где же твоя забота, душа моя?
— Мой мужчина сейчас отсутствует, а вот нечисть…
Я замолкаю и пытаюсь отодвинуться, но он не дает.
— Осторожнее, — очень серьезным и злым тоном предупреждает Птица. — То, что я многое тебе позволяю, чтобы этот идиот не ныл лишний раз, еще ничего не значит. Будешь проявлять ко мне неуважение, и я быстро покончу с этим.
— Если ты не заметил, я в принципе с тобой контактировать не хочу! — мрачно заявляю, опять безрезультатно дергая рукой. Если он хотел напугать меня, то у него получилось, коленки дрожат. — А вот ты никак не можешь избавиться от своей паранойи! Ты же сам ко мне вечно лезешь!
— Замолчи, — сквозь зубы цедит этот. — Иначе я…
— Иначе что? — не выдержав, перебиваю его. На сей раз он даже руку отпускает. — Что ты сделаешь? Сожжешь меня? Так давай! — Я швыряю сумку на пол и раскидываю руки в стороны. — Давай, мне терять особо нечего. Жги, птенчик!
Он выпрямляется, вся злость будто куда-то испаряется. Складывает руки на груди, выгибает тонкую бровь.
— Серьезно? Птенчик?
— Отстань, — пожимаю плечами и поднимаю сумку. — И не пытайся страху нагнать, он на меня действует плохо, видишь же. Я еду домой, чтобы не смотреть, как ты тут любуешься всеми этими причиндалами, которые людей калечат. Только и всего. Да, еще раз: сдать тебя означает сдать Сережу. Можно идти домой?
— Иди, — неожиданно легко соглашается Птица.
— Всего хорошего. Не угробь моего парня, пожалуйста.
— Не обещаю, — снова скалится чертова хтонь.
Я разворачиваюсь и выхожу за дверь, дабы не наговорить ему еще больше гадостей. Тогда он точно меня из окна башни выкинет. Вся наша ситуация просто какой-то театр абсурда.
Закинув вещи в багажник, еще несколько минут стою рядом и курю, пытаясь успокоить бешено колотящееся сердце. Почти ожидаю, что этот спустится следом за мной, но нет. Хоть в чем-то Вселенная сегодня на моей стороне. Виват. Я засовываю электронную сигарету обратно в рюкзак и сажусь за руль. Выходные были отличными. Понедельник оправдывает свою дурную славу. Закусив губу, думаю над тем, что будет, если пернатый придурок все-таки умудрится покалечиться. Или попасться.
— Да чтоб тебя!
В ярости бью ладонями по рулю. Мне хочется подняться обратно в башню и долго и с особой жестокостью пинать проклятого Птицу. Вещи я оставляю в машине, сама же иду обратно к небоскребу Vmeste. Не могу так просто бросить Сережу, пусть даже в его теле сейчас хозяйничает этот. Попробую как-то присмотреть за идиотом.
— А ты быстро, — говорит Птица, стоит мне открыть дверь в офис. — Я ставил на то, что ты явишься через час.
— Я хочу участвовать, — мрачно заявляю, остановившись рядом с ним.
— О, не сомневаюсь, душа моя.
Глядя на его довольную морду, в сотый раз повторяю про себя: поддержка и понимание.
Ай, да гори оно все!..
Итак, Птица выбрал дело о каком-то ублюдке, который убил уже трех девушек. Два тела были найдены недалеко от Молвинского моста, а одно внизу, у самой воды. Все задушены. Последнюю жертву обнаружили на прошлой неделе, после чего полиция связала преступления между собой и нехотя признала серию. Девушки похожи друг на друга, способ убийства одинаковый, время смерти у всех троих околоночное. Было сделано предположение, что псих караулил своих жертв рядом с мостом, о чем Птица узнал путем незаконного взлома базы данных полицейского участка, который занимается расследованием.
— И что? — спрашиваю я, рассматривая на большом экране карту и фотографии Лифляндской улицы. — Почему ты думаешь, что он заседал именно в этой стороне? Может, он по Калинина охотился.
— Он там вообще не охотился. Включи фантазию, — Птица картинно закатывает глаза. — Какова вероятность того, что за две недели там пройдет три почти одинаковые девушки?
— Ты численность населения Питера видел?
— Вот поэтому полиция до сих пор не поймала его, — сообщает довольный засранец и ухмыляется. — Потому что там работают такие же ни на что неспособные люди, как ты.
— Все. — Всплеснув руками, иду к выходу. — Я домой.
— Марго, заблокируй двери, — будничным тоном приказывает Птица. — Так вот. Все дело в социальных сетях.
Я возвращаюсь к экрану. Недоделанный неуловимый мститель просто лучится от самодовольства. Ладно, подыграем.
— И что же ты узнал в социальных сетях, о великий? — любезно спрашиваю, усевшись на диван.
— Чуть меньше сарказма, а так мне нравится, продолжай. Смотри.
Скрины переписок? Очень интересно, если б было хоть что-нибудь понятно. Чего он докопался к чатам с разными людьми? А. А-а-а. Ого. Так вот чем он занимался весь день в серверной! Он взломал вообще все аккаунты жертв, какие только возможно, и нашел переписки с одинаковым содержанием, а именно с указанием места встречи. Места свидания. Парк за Молвинским мостом. Не караулил убийца несчастных девушек, он их сам заманил!
— С ума сойти, — выдаю я, разглядывая скрины из двух разных мессенджеров и одного сайта знакомств. Не самого популярного.
Понятно, почему полиция еще не поймала преступника, у них нет такого талантливого засранца под боком. Им бы явно понадобилось больше времени для того, чтобы разобраться во всех интернет-контактах жертв.
— Да. Знаю, — самодовольно ухмыляется Птица. — Это было так легко, что даже стало неинтересно. Пожалуй, оставлю дело полиции и выберу другое.
— Ты отлично поработал… Стоп, что? — Я подскакиваю и во все глаза смотрю на него. — В смысле оставишь? Ты же почти нашел его!
— Не почти, — падает на диван и запрокидывает голову, — а нашел. Но мне скучно.
— Скучно?! — возмущенно переспрашиваю и указываю на экран. — Да он же людей убивает! Сколько еще невинных пострадает, пока полиция сможет разобраться в интернетовских переписках?! Раз ты нашел убийцу, то нужно остановить его!
— Ску-ко-та, — протягивает Птица, закрыв глаза. Снова ухмыляется. Боже, как же хочется съездить ему по лицу. — Совсем неинтересно. Но если ты попросишь меня, душа моя, то я подумаю.
— Что?.. Ты…
Я стою, чувствуя себя рыбой, выброшенной на берег, открываю и закрываю рот в попытках найти слово, которое в полной мере охарактеризует сидящего передо мной человека. Он же это не серьезно, да? Просто глумится надо мной. Не может же быть, что он на самом деле забьет на дело только потому, что ему скучно? Нет, точно нет. Он бы не стал. Он бы… Да ну. Сережа не даст ему.
— Тик-так, — подает голос этот, рассматривая свои ногти. — Все скучнее и скучнее.
Да нет. Он же не настолько поехавший?
Настолько.
Уму непостижимо.
Внутри все просто пылает от бессильной злости. Глянув последний раз на экран, сажусь обратно на диван, чувствуя себя на редкость отвратительно. Смотрю на него и, стараясь не орать, говорю:
— Пожалуйста, поймай его.
Этот хмыкает, не отрываясь от ногтей. Судя по всему, мои слова не произвели на него никакого впечатления. Вот урод! Разозлившись окончательно, хватаю его за руку, привлекая к себе внимание отвратительных желтых глаз. Хочется встряхнуть как следует и громко сообщить о том, какой он ужасный и насколько сильно меня тошнит от него. Но те девушки…
— Пожалуйста, Птица, поймай его, — произношу как можно спокойнее, искренне пытаясь не сорваться. — Я очень тебя прошу, пожалуйста.
— Трогать меня не обязательно, я не Сережа, — заявляет он, двумя пальцами откинув от себя мою руку. Над чем-то думает несколько секунд, показательно тяжело вздыхает. — Хм. Ладно. Раз уж ты просишь. Потрачу немного времени. При одном условии.
— При каком условии? — спрашиваю я, заранее догадываясь, что ответ мне сильно не понравится.
***
Ненавижу его. Черт возьми, как же я его ненавижу! Придурок! Ну невозможно быть таким придурком!
— Какого хрена мы это делаем? — раздраженно спрашиваю, повернувшись, чтобы посмотреть на проклятого мерзавца.
— Расслабься, душа моя, — с противной ухмылочкой советует этот, потягивая какой-то кофейно-мятный коктейль через трубочку. В желтых глазах, которые видно из-под съехавших очков, пляшут черти. Честное слово, если бы не знала этого мудака, подумала бы, что он со мной заигрывать пытается. Увы. Он тупо издевается.
— Ты не ответил на вопрос, — напоминаю, мило улыбнувшись.
Аж челюсть сводит. От ненависти, не иначе.
— Где твоя тяга к приключениям?
Когда я предполагала, что идея Птицы мне не понравится, то наполовину не осознавала масштаба неприятностей, в которые он меня втягивает. Теперь я сижу на скамейке в парке, сжимаю в обеих руках стаканчик с давно остывшим капучино на миндальном молоке и тихо ненавижу Птицу. В принципе, из нового только локация.
— Вон, смотри, — говорит он и, потянувшись, грубо обнимает меня, прижав к себе.
— Какого черта? — шиплю я, едва не расплескав кофе.
— Маскировка. Вон там.
Он поворачивает свой коктейль так, чтобы трубочка указывала в определенную сторону. Все это выглядит нелепо, но Птица, одетый в Сережину толстовку (да, они теперь покупают разные вещи, даже шкафы разделили) с надвинутым по самое не балуйся капюшоном, выглядит до предела довольным. Его явно веселит все происходящее. Просто забавная игра в кошки-мышки. И нам с Сережей можно нервы потрепать заодно. Ибо Разумовский совсем не обрадовался тому, что мы будем следить за убийцей вдвоем. Мне стоило немало усилий убедить его, что все будет нормально, да и выбора нет в любом случае. Условие с моим участием Птица назвал обязательным, а позволить какому-то ублюдку лишить жизни еще одну несчастную я ни за что не смогу.
И вот мы здесь. Изображаем, видимо, парочку. Хорошо, что рядом кусты, если меня совсем затошнит.
Я смотрю туда, куда указывает трубочка, и вижу двух человек. Парня и девушку. Прищурившись, понимаю, что он тот самый. Птица вычислил его еще вчера и все это время мониторил переписки, которые ведет незадачливый маньяк. Вот вам и кибербезопасность. И вот сегодня на свидание с ним пошла очередная девушка. Поэтому мы здесь. Как именно Чумной Доктор собирается ловить убийцу, мне неясно до сих пор, а посвящать в свои планы этот не торопится.
— Он водит их по одному и тому же маршруту, — презрительно заявляет Птица. — Бездарность. Неудивительно, что так легко попался.
— Ничего, что ты тоже не так давно попался?
— Досадное недоразумение.
Ну конечно. Шел, шел и забрел в психушку.
Я стискиваю зубы и делаю большой глоток остывшего несладкого кофе. Забыла про сироп. Парень, что сейчас прогуливается рядом с симпатичной темноволосой девушкой, выглядит почти так же, как и на снимке, который мне показывал Птица. Примечательно, что в свои профили, через которые он знакомился с жертвами, настоящую фотографию убийца не вставлял, только картинки. Девушки фактически соглашались на свидание вслепую. Вот настолько харизматичный гад.
— Пойдем, — говорит Птица и встает.
Я тоже поднимаюсь и иду за ним, подавляя желание отодвинуться как можно дальше. Мы не преследуем пару, просто прогуливаемся, в какой-то момент даже сворачиваем совсем в другую сторону. Я начинаю нервничать, но вспоминаю слова про повторяющийся маршрут. Стараюсь успокоиться, но доверие к Птице отсутствует напрочь. Где гарантия, что он просто не бросит бедную девушку умирать?
— Сережа здесь? — спрашиваю я, когда мы внезапно выходим навстречу убийце и его жертве.
— Здесь, — кивает Птица. — Трясется за твою безопасность. Вы оба меня раздражаете своим недоверием.
— Ты действительно не понимаешь, почему мы не можем положиться на твои слова?
— Позволь напомнить, душа моя: это я защищал вас обоих тогда, когда никто другой не смог, и использовал для этого очень эффективные методы. На месте твоего драгоценного Сережи я бы перестал делать из меня ночной кошмар и посмотрел правде в лицо. Без меня он бы сдох.
Язык так и чешется поспорить, но сейчас не время и не место. Мы проходим мимо парочки, краем уха улавливаю совершенно обычный разговор про учебу и работу. Птица снова сворачивает, и их больше не видно. Дальше мы идем молча, он только изредка достает мобильник, чтобы проверить что-то. В парке уже довольно темно, и людей на пути встречается все меньше. Птица останавливается, еще раз сверяется с телефоном и сходит с дороги. Тащусь следом куда-то вглубь парка, игнорируя разделение на газоны и тротуары. В какой-то момент он даже переходит на бег, и мне не остается ничего другого, кроме как сделать то же самое.
— Здесь сиди, — бросает Птица, когда мы минуем какие-то кусты.
Отсюда хорошо слышно шум реки, значит, мост тоже где-то неподалеку. С чего он взял, что убийца зайдет именно сюда? Камер поблизости явно нет. Спросить уже не у кого, Птица скрывается из виду.
— Блин, — с досадой шепчу, опускаясь на корточки.
Несколько минут ничего не происходит, и я уже начинаю думать, что он меня просто развел. С него вполне станется. Но вот наконец слышу голоса неподалеку. Выглянув из-за кустов, всматриваюсь в темноту, пытаясь по звуку определить, где находятся люди. Вот! Еле удерживаю себя на месте, вцепившись в хилые заросли. Если бы парень обращал больше внимания на окружающее пространство, он бы точно меня увидел, но он слишком занят. Угрожая насмерть перепуганной девушке ножом, ублюдок тащит ее к реке. Я с ужасом наблюдаю за тем, как они останавливаются. Парень швыряет несчастную жертву на землю, та падает на живот, и он наваливается сверху. Упирается коленями в спину, достает из кармана куртки что-то напоминающее веревку. Девушка пытается кричать, но тут же вопль превращается в хрип, потому что убийца начинает душить ее.
Где носит этого мудака пернатого? Я вскакиваю и собираюсь броситься на помощь жертве, но мои благие намерения прерывает столп пламени, от которого загорается куст рядом с местом действия. Ойкнув, падаю обратно. Убийца с воплем отшатывается от огня, а заодно и от жертвы. У девушки же появляется возможность отползти от своего мучителя. Мне хочется подбежать к ней и помочь встать, но я, стиснув зубы, остаюсь на месте. Нельзя, чтобы кто-то из них видел мое лицо. Поэтому сижу, грызу ногти и наблюдаю за тем, как появившийся из зарослей Чумной Доктор задвигает триумфальную речь про справедливость, гниль, наказания и прочую ерунду. Может, в следующий раз предложить ему снизить градус пафоса? Нет, тогда он точно меня прибьет.
Птица наклоняется, хватает убийцу за воротник и что-то говорит ему. Жаль, что отсюда плохо слышно. Впрочем, я догадываюсь, что требует признания, потому что парень трясет головой. А в следующую секунду получает удар в лицо. И еще один. В принципе, я знала, что к этому придет. Хорошо хоть, что девушка успела убежать. Уткнувшись взглядом в землю, слушаю крики и прочие звуки, очень характерные для избиения. В конце концов, маньяк соглашается признаться на камеру. Сделав это, получает еще один удар по лицу, от которого вырубается. Птица достает пластиковые стяжки.
Более, чем уверена, что пернатая дрянь наслаждается процессом. Я встаю и наблюдаю за тем, как он идет ко мне. Скидывает капюшон, снимает маску. Ладно, если представить, что в костюме сейчас именно Разумовский, а не его адская копия, то выглядело бы горячо. А так просто жутко. Вслух я эти мысли не озвучиваю, не то точно спалит к чертям собачьим.
— Пойдем, — говорит Птица, проходя мимо.
— Куда? — тупо спрашиваю, на автомате следуя за ним.
— К сумке. Или ты думала, что я ношу броню под одеждой?
Нет, я думала, что как в «Сейлор мун». Спохватившись, догоняю его.
— А как же он? — Указываю в сторону бессознательного скованного маньяка. — Нельзя же его тут просто бросить!
— Почему же?
— Потому что это неправильно!
— Ну раз неправильно, то ладно, — протягивает Птица, но не останавливается. Я продолжаю семенить рядом, буравя его взглядом. — Да успокойся ты. Как сядем в машину, я дам полиции анонимную наводку на местоположение, а заодно и видео с признанием кину. Все? Двигай давай. И запомни: это разовая акция. Для разминки. Следующая моя цель будет гораздо крупнее.
— Но ты же собирался восстановить репутацию, а…
— Этим и займусь.
— Подожди, а если тебя опять поймают? Если опять будешь нападать на известных личностей, то приведешь полицию прямо к Сереже!
— Я не помню, чтобы интересовался твоим мнением, — обманчиво спокойно говорит Птица.
Вот почему? Почему в тот момент, когда мне показалось, что с ним можно нормально контактировать, он просто обязан все испоганить?!
— Что ты будешь делать, когда вас опять поймают? — решаюсь на еще одну попытку достучаться до него, едва поспевая за широким уверенным шагом.
— Если ты не будешь лезть, то не поймают.
— Ты же обещал Сереже, что обойдешься без убийств!
— А убийств и не будет, — ухмыляется Птица.
— А что будет? Теракт? Резня? Кровавая баня? Ты…
— Вот что. — Он резко разворачивается, из-за чего я спотыкаюсь. Схватив меня за плечо, подтягивает ближе и цедит: — Еще раз говорю: твое мнение не учитывается. Я сделаю так, как посчитаю нужным, и не потерплю, чтобы ты путалась у меня под ногами. А теперь будь хорошей девочкой, заткнись, вези нас в башню и тихо жди там своего чудо-мальчика. Больше от тебя мне ничего не требуется. Все поняла?
— Все поняла, — повторяю, с ненавистью глядя в прищуренные желтые глаза.
Вырвав руку, иду вперед, дрожа от злости.
— Не в ту сторону, — говорит Птица, когда я уже отхожу на десяток шагов.
Да чтоб его черти в аду жарили!