Часть 16
Уйти хочу, но мой агент оторвет мне голову, — вздыхает Ася и подтягивает туфли поближе. — Нужно еще немного побыть здесь.
— Конечно, — быстро соглашается Сергей и спешно встает, в любой момент ожидая чего-то плохого.
Все может оказаться просто галлюцинацией или сама девушка скажет, что пошутила, ошиблась, передумала. Он подает ей руку и помогает подняться на ноги, поддерживает, пока она надевает туфли. Заметив промелькнувшее на ее лице болезненное выражение, с тревогой спрашивает:
— Все в порядке?
— Ну так, — бормочет она, переступая с ноги на ногу, и снова морщится. — Почти год пробегала в шлепках, поэтому каблуки сейчас сродни орудию пыток. Ничего, привыкну. Предлагаю тот же вариант, что и на презентации. Помелькаем перед камерами и людьми, и свалим в закат. Ты как? Сможешь вернуться и делать вид, что все по плану?
— Смогу, — соглашается Разумовский, пытаясь понять, куда именно Ася хочет «свалить». И с кем.
Девушка одергивает платье и, спросив разрешения, поправляет ворот его рубашки, критически осматривает и довольно кивает. Взяв сумочку, она направляется к лестнице. Сергей оглядывается, но Птицу нигде найти не может. Прислушавшись к себе, понимает, что тот затаился и ждет своего часа. Очень хочется верить, что сегодня двойник ничего больше не собирается предпринимать. Разумовскому и самому страшно признавать, что действия Птицы сейчас были очень кстати.
Когда они с Асей выходят обратно в зал, держась за руки, можно отчетливо расслышать щелчки камер. Сергей вздрагивает и оглядывается, замечая нескольких журналистов, откровенно их разглядывающих. Ему инстинктивно хочется закрыть от них девушку, но он сдерживается. Они с ней ведь здесь именно для этого изначально, не только ради «расставания», но и чтобы создать для прессы поводы говорить об Асе и ее творчестве. О Разумовском они и так говорят, говорят столько, что иногда хочется обрубить интернет для всей страны.
— Игнорируй их, — шепчет девушка, придвинувшись ближе.
— Они как-то странно смотрят, — замечает он, кивнув на скопление людей, что откровенно пялятся в их сторону и что-то обсуждают. — Мы должны как-то объяснить свое отсутствие?
— Поверь мне, Сереж, они уже сами все придумали.
— Что придумали? — настороженно уточняет Разумовский.
— Ты поцеловал меня, после чего мы поспешили скрыться от посторонних глаз, вернулись только спустя полчаса.
Желание провалиться под землю в последнее время посещает Сергея подозрительно часто. Он отводит от Аси взгляд, наклоняет голову, чтобы скрыть волосами смущение на лице. Видимо, плохо подобные слухи на репутации не скажутся, потому что девушка вовсе не выглядит взволнованной. Да, Ангелина Валерьевна будет боготворить ее ближайшие пару недель, можно не сомневаться. Она использует любой повод, чтобы заставить людей забыть о Чумном Докторе, даже такой гнусный.
— Смотрите-ка, у нас тут завелся моралист, — отзывается Птица в ответ на его мысли. — Не сильно-то ты рвался в полицию, когда думал, что за маской скрывается твой Олег. Не строй из себя святого.
Сергею очень хочется посоветовать двойнику заткнуться, но желания ссориться с ним сегодня нет. Слишком хрупкое между ними равновесие, которое Птица в любой момент способен разнести вдребезги. Разумовский не может этого допустить, только не сейчас.
— Асенька, можно тебя на минутку, — раздается сбоку. Повернувшись, Сергей видит агента, который занимается делами художницы. — Прошу прощения за беспокойство, Сергей Викторович.
Ася треплет Разумовского по руке и отходит, чтобы обсудить с мужчиной какие-то дела. Сергей запоздало надеется, что тот не станет сразу рассказывать ей о купленной картине. Ему кажется, что девушка может неправильно истолковать его намерения, подумать, что он просто хочет отплатить ей за доставленные неудобства или, что еще страшнее, решит, будто он сделал это из жалости. Разумовский хотел сам сообщить Асе о том, что купил ее работу, и причина была только одна: картина бесподобна. Он с беспокойством поглядывает в сторону девушки и попутно берется за телефон.
Теплых приветствий Сергей не ждал, поэтому молча выслушивает гневную речь Асиной сестры. Конечно, она злится из-за сложившейся ситуации, ее не в чем винить. Он не знает, как бы сам вел себя на ее месте, и не спорит. Свою просьбу озвучивает лишь тогда, когда Полина перестает угрожать ему тюрьмой за один единственный неверный шаг, любой.
— Тридцать восьмой, — отвечает она, помолчав.
— Спасибо. Я…
— Учти, Разумовский, моя сестра тебе не какая-нибудь легкомысленная дурочка, которая будет ошиваться рядом с богатым придурком.
— Я и не думал…
— Заткнись. Я понятия не имею, чем она думает и что нашла в тебе, но раз уж что-то нашла, то предупреждаю: обидишь ее, и я разорву тебя. Во всех смыслах. История с Чумным Доктором покажется тебе легкой выдумкой.
— Полина Юрьевна…
— Ася только-только начинает жить нормально без этого остолопа, и не дай бог…
— Полина Юрьевна, — с нажимом повторяет Сергей. Девушка прерывается и он успевает продолжить: — Я не хочу обижать Асю, у меня этого и в мыслях нет. Она чудесная девушка, которая достойна всего самого лучшего, и я сделаю все, что в моих силах, чтобы ей было… хорошо рядом со мной.
Последние слова он произносит уже впустую, потому что Асина сестра отключилась, не пожелав его дослушать. Разумовский не дает себе время, чтобы признать правоту ее опасений, и сразу печатает водителю сообщение. Он точно знает, что рядом есть несколько магазинов, которые еще открыты, так что много времени это не займет. Закончив, Сергей оглядывается в поисках Аси, но вместо нее натыкается на очередного журналиста. Продолжая осматривать толпу людей, он кратко и без особого желания отвечает на вопросы, отвлекается от попыток найти художницу только тогда, когда речь заходит о благотворительности и нескольких его проектах. Здесь он уже не может себе позволить односложные ответы, поэтому приходится поддерживать полноценную беседу. К его счастью, журналист ведет себя профессионально и грань не переходит.
Асю Разумовский замечает позже. Спонтанное интервью приходится прервать, потому что в очередной раз окинув зал беглым взглядом, Сергей видит девушку рядом с мужчиной. Его фотографию он запомнил очень хорошо.
— Я же говорил, — произносит Птица за его плечом. — Нужно было убить идиота. В таких делах тебе лучше прислушиваться ко мне, Сережа. Олега-то рядом нет.
Разумовский едва не произносит все, что думает, вслух. Сделав глубокий вдох, спешно прощается с журналистом и идет к Асе. Девушка не отрывает взгляда от мужчины перед ней, по напряженной спине можно легко сказать о том, как сильно ей неприятно его общество. Рядом с ним она выглядит совсем маленькой, и Сергею почему-то кажется, что Ася напугана.
— Может, меня просто не интересовало твое современное искусство, — ухмыляется ее бывший муж.
— Давай его убьем, — нараспев тянет Птица.
— И повторяю: я имею полное право ходить, где захочу, вход свободный. А теперь пойдем поговорим.
— Ася сегодня не отвечает на вопросы, — ледяным тоном произносит Разумовский, положив ладонь на ее плечо.
Он чувствует очередное слияние с Птицей, но на сей раз не препятствует этому, совсем наоборот. Ему безумно хочется дать двойнику больше свободы, он почти наяву видит, как набрасывается на мужчину напротив и избивает до полусмерти, а потом ловит в темной подворотне, чтобы завершить начатое. Долго и очень болезненно. Сергей моргает. Это не его мысли. Он немного оттесняет Асю в сторону и смотрит только на нее, а Птица постепенно стихает, оставляя за собой шлейф недовольства.
— Нам пора, — говорит Разумовский, слегка погладив ее по плечу. — Машина ждет. Что касается свободного входа, думаю, в следующий раз я исправлю эту оплошность организаторов. Прошу нас извинить.
Он не просто исправит оплошность. Он сделает так, что этого человека не пустят ни на одно мероприятие, которое хотя бы отдаленно будет связано с Асей.
— Костюм нужно проверить, — шепчет Птица ему на ухо. — Можем не убивать его, просто запугать. Обжечь. Да и потом, — двойник проводит пальцем по руке девушки, — даже если мы перестараемся, то об этом никто не узнает.
Сергей ничего не говорит, только ведет Асю к выходу, прекрасно чувствуя желание Птицы. Он жаждет, чтобы ее бывший муж что-то сказал, возразил, попробовал напасть. Но тот ничего не делает, что очень злит Чумного Доктора в голове Разумовского. Радует лишь то, что Птица не пытается взять контроль силой. У него вполне могло бы снова получиться, потому что в глубине души Сергей испытывает к тому человеку острую неприязнь.
— Ревность, — протягивает двойник, пока Разумовский придерживает для Аси куртку. — Что-то новенькое.
Сергей пытается сосредоточиться на том, чтобы благополучно довести девушку до машины. Водитель уже вернулся, поэтому ждать им не приходится.
— Спасибо, — тихо говорит Ася, остановившись возле автомобиля.
— Прости, если помешал, — произносит Сергей и открывает для нее дверцу. Девушка садится, но ноги оставляет снаружи и выглядит очень поникшей. — Но мне показалось, что его общество тебе в тягость.
— Еще как.
Такая вымученная улыбка, что все внутри буквально разрывается от желания вернуться и… Глубокий вдох. Чужие мысли. Чтобы отвлечься, Разумовский отодвигается и открывает переднюю дверцу. Спрашивать не требуется, коробка стоит прямо на сиденье. Кивнув водителю в знак благодарности, он возвращается к Асе, на ходу открывает свою ношу. Девушка удивленно смотрит на него, когда Сергей садится перед ней на корточки.
— Можно? — спрашивает он, чувствуя себя до предела неловко, и демонстрирует новую обувь.
— Кроссовки? — непонимающе уточняет Ася. — Ты… Подожди, ты купил мне кроссовки?
Она выглядит такой изумленной, будто его спонтанный порыв сделать ее жизнь чуточку лучше является чем-то выдающимся. Сергей хмурится и начинает освобождать кроссовки от оставшейся упаковки. У него появляется еще больше вопросов к тому человеку из ее прошлой жизни. Разумовский уверен, она бы так не реагировала, если бы этот Андрей хоть мало-мальски заботился о ней. Конечно, есть вероятность, что Сергей необъективен и хочет повесить на ее бывшего мужа всех собак, но он почему-то не сомневается в своей правоте.
— Не я, водитель, — отвечает Разумовский. — Ты же сказала, что у тебя болят ноги, а я подумал, что мы могли бы еще немного… — Он запинается, некстати вспомнив, что она ведь не говорила, что хотела бы с ним идти куда-то. Проглотив извинения, насилу продолжает: — Немного погулять, но не хотел, чтобы тебе было больно, поэтому дал задание водителю, размер спросил у твоей сестры.
— Ты когда успел с моей сестрой встретиться? — интересуется Ася, улыбнувшись.
— Я позвонил.
— Даже думать не хочу, куда она послала тебя в конце разговора.
В конце никуда. Она все сказала до того, как бросить трубку. Сергей достает из коробки обувь и все-таки решает поднять на Асю взгляд, а не смотреть украдкой из-под челки. И вдруг понимает свою ошибку. Вот идиот, даже не спросил.
— Ох, прости, — бормочет он, опуская руки. — Ты же, наверно, не захочешь носить кроссовки с платьем, я совсем не подумал об этом. Прости.
— Все отлично, — тут же заверяет его Ася и снимает туфли, облегченно выдохнув. — Спасибо тебе.
Она тянется, чтобы надеть обувь самой, но Сергей быстро подставляет кроссовок ей под ногу и помогает. Ему бы очень хотелось сделать снимок на телефон, потому что вид довольной Аси, которая встает на асфальт и блаженно жмурится, завораживает. Он не устает удивляться, насколько искренней она может быть в своих эмоциях. И вдвойне приятно знать, что рядом с ним тоже, ведь Сергей видел, как Ася меняет свое поведение на публике в зависимости от ситуации. Ему даже кажется, что она не притворяется, когда они наедине.
Девушка берет его за руку, заставляя отвлечься от размышлений.
— Куда бы ты хотела отправиться? — спрашивает он, рассматривая ее хрупкие пальцы с ободком от кольца на одном. Так странно держать их в своих и почти не беспокоится о том, что она почувствует его ненавистный тремор. — Если ты устала, то я могу отвезти тебя домой. Мы можем встретиться завтра, я освобожу вечер… Если хочешь, конечно.
Сергей не может ничего с собой поделать и внутренне замирает при мысли о том, что она совсем и не хочет. Не только завтра, вообще никогда. Ася просто сказала, что он ей понравился, она вовсе не обещала, что и дальше продолжит с ним видеться. От этой мысли Разумовский совсем теряется, потому что на несколько минут тревога отпустила его, а сейчас возвращается с новыми силами.
— Александровский парк, — говорит Ася после небольшой паузы. Почему молчала? Решала, как потактичней отделаться от него? — Там красиво, тихо и в это время можно найти места, где почти нет людей.
Сергей поднимает на нее удивленный взгляд, осознав, насколько беспочвенны его страхи сейчас. Она всего лишь вспоминала место, где ему будет спокойней, всего лишь думала о… О нем? Разумовский встает, не переставая легко держать ее за руку. Ася добивает его всего лишь одной фразой:
— И встретиться завтра я тоже хочу, если что.
— Хорошо, — говорит Сергей и улыбается, по-настоящему, почти не прячется.
Он буквально заставляет себя отступить, чтобы обойти машину и сесть. Назвав водителю место назначения, незаметно смотрит на Асю, которая что-то печатает в телефоне. Скорее всего, пытается успокоить сестру или отвечает брату. Оба, наверно, взбудоражены после выставки.
Разумовский поворачивается к окну, и тревога, его старая подруга, возвращается опять. Они поговорят о том, что между ними происходит, в парке? Или нет? Нет из-за того, что между ними ничего и не происходит? Или просто об этом не принято говорить, и он должен сам догадаться, что дальше? Здесь его поджидает большая проблема, потому что Сергей понятия не имеет, что обычно происходит в таких ситуациях. Насколько ему теперь дозволено пересекать границы? Он может просто взять ее за руку и не спрашивать? Коснуться? Просто так, потому что захотелось коснуться? Или нужно действовать по методу Птицы и просто без спросу поцеловать ее? Он вообще имеет право сделать это? Она ничего не говорила. Наверно, считает, что ему и так все ясно. Вот только ему не ясно. Сергей максимально дистанцировался от людей, когда это стало возможным, и понятия не имеет, что и как принято в близких отношениях. Ему не была нужна эта информация.
Проще всего, конечно, будет спросить. Но Сергей ни за что не решится признаться ей, что никогда раньше не имел никаких отношений. Нет, такой ошибки он не совершит. Ася замечательная, но даже она поднимает его на смех. От попыток объяснить причину только хуже станет. Последнее, что Разумовский хочет видеть в ее глазах, — жалость. Она решит, что он просто ни на что не годен.
— Сереж, у меня вопрос есть, — подает голос Ася. Он поворачивается к ней и кивает. — Не пойми меня неправильно, просто хочу уточнить. Если нет желания это обсуждать, то ничего страшного. Договорились?
— Конечно, спрашивай.
— Ты сказал, что я тебе понравилась, но не уточнил в каком… — она машет в воздухе рукой, рисуя какой-то неровный знак бесконечности, — смысле.
— Я…
Сергей не может заставить себя произнести еще хоть слово и благодарит всех, кого можно, за то, что в машине достаточно темно, и Ася не увидит его панику. Какого ответа она ждет? Какой ответ будет правильным? Какой ответ не вызовет у нее желание развернуть машину и поехать домой? Вдруг он нафантазировал себе то, чего на самом деле нет?
— Слушай, я просто хочу расставить точки, — говорит Ася, заметив его замешательство. — Мне в жизни сейчас нужна некоторая… стабильность, поэтому не хочу гадать и спрошу прямо: ты хочешь продолжать встречаться и общаться как друзья?
Для Сергея это ничего не проясняет, потому что он все еще не может понять, какой ответ ей нужен, чтобы она не ушла. Он почти жалеет, что Птица затих.
— Сережа, если не хочешь говорить об этом, то не будем, — уже мягче произносит девушка и тянется к его руке, которую он сжал в кулак. Поколебавшись пару секунд, касается кожи. Разумовский заставляет себя раскрыть ладонь ей навстречу, не цепляться за ее пальцы, а бережно взять.
— А если я скажу, что не хочу быть просто друзьями? — тихо спрашивает он, не глядя на нее.
— Тогда я обрадуюсь, — отвечает Ася и сжимает его руку. — Очень.
Сергей решается и смотрит на нее, цепляется взглядом за ее улыбку, искреннюю и красивую. За несколько секунд до ее слов он уже успел надумать столько всего, что сейчас ему почти стыдно.
— Извини, что завела эту тему, — говорит девушка, не спеша разорвать прикосновение. — Просто не хотелось бы питать ложных надежд.
— Надежд? — недоверчиво уточняет он.
— С моей стороны было бы глупо думать, что я затмила всех тех красавиц, что вьются вокруг тебя. Поэтому и спросить решила.
— Вокруг меня? — тупо повторяет Сергей.
— Ценю твою скромность, Разумовский, и сделаю вид, что не заметила всех тех взглядов в твою сторону на сегодняшней выставке, — весело говорит Ася и пожимает плечами. — По крайней мере, до того, как ты поцеловал меня. Потом уже смотрели в мою сторону, только с завистью.
Она отворачивается к окну, но руки не убирает. Сергей совсем не возражает, только пытается понять, шутка это была или Ася серьезно думает, что кто-то в здравом уме решит смотреть на него как-то… так? Он горько усмехается, пока она не видит. Может быть, и смотрят, зная про его положение, хоть и шаткое сейчас. Может быть, даже будут выжимать из себя лицемерную радость и лживые улыбки, изображать какие-то чувства. Может быть. Ради каких-то привилегий, славы, денег. Иного в таких кругах глупо ждать, особенно ему. Слишком много с ним проблем. Он и не собирался к себе подпускать никого, несмотря на грызущее внутри одиночество. Даже не столько из-за Птицы, сколько из-за страха проснуться однажды и понять, что все это было ложью, что его и не любили вовсе, не хотели. Использовали и терпели, но не любили.
— Сереж, все в порядке? — спрашивает Ася. Он поднимает взгляд и только сейчас замечает, что пейзаж за окном ее уже совсем не занимает. — Я тебя обидела?
— Что? Нет, нет, что ты, совсем нет, — поспешно заверяет Разумовский, чуть ли не запинаясь. — Нет. Я просто задумался о… О делах. Ничего серьезного.
На его счастье, машина останавливается, и они выходят на улицу. Сергей смотрит на то, как Ася делает несколько пробных шагов, счастливо улыбается и еще раз благодарит его. Он смущенно кивает и следует за ней вглубь парка. Девушка придирчиво осматривается и предлагает выбрать какое-то из направлений, он не запоминает и просто соглашается. Куда угодно.
— Расскажи мне что-нибудь о себе, — просит Ася, когда они заходят поглубже в парк и выбирают аллею подальше от основных.
— Что ты хочешь знать? — уточняет Сергей, вмиг насторожившись.
— Что угодно.
Разумовский пытается судорожно придумать что-то, но на ум ничего не приходит. Ася замечает и перечисляет:
— Например, про любимый цвет, любимый фильм, любимую песню или еще про что-нибудь.
— Мне нравится фиолетовый, — робко отвечает он. — А про остальное… Я не знаю, прости.
— «Гарри Поттер»? «Человек-паук»? — пробует Ася. Его выражение лица, похоже, все сказало за него. — Да ладно? Ты не смотрел? Серьезно?
— Не было времени, — тихо говорит Сергей и чувствует себя виноватым.
— Эй. — Она останавливается, делает шаг и оказывается прямо перед ним. — Я это не в укор тебе. Просто удивилась. Мы можем посмотреть вместе, если хочешь.
— Хочу, — тут же соглашается он и не знает, куда деться от смущения. Вот так стоять и смотреть на нее, так близко, кажется чем-то запретным. Запредельным.
— Договорились тогда. Я с удовольствием посмотрю эти фильмы с тобой.
— Я думал, что ты их видела.
— Видела. Но с тобой будет лучше. Пойдем?
Ася протягивает ему руку и ведет дальше, по пути рассказывает о том, какую крутую песню вчера нашла, и обещает сегодня скинуть ему, чтобы он послушал и сказал свое мнение. Говорит, что в этот парк она часто водила младшего брата, и они вместе играли здесь, добирались аж до Детского домика, и тогда им это казалось огромным достижением и приключением. Ася продолжает рассказывать истории и очень ненавязчиво выводит Сергея из кокона. Он и сам опять не замечает, как расслабляется и включается в ее маленькую игру.
Его спокойствие длится ровно до того момента, как они доходят до кофейни в гроте. Девушка предлагает зайти и взять напитки навынос, и он не может ей отказать, не может сказать, что не хочет быть узнанным. Сергей без возражений идет за ней, лишь мельком оглядывается. Почти все столики заняты. Девушка за барной стойкой его определенно замечает и то ли пугается, то ли просто настолько удивлена, что не слышит ничего. Ася выпрямляется, даже будто выше становится, и громко стучит ногтем по стойке. Бариста вздрагивает и суетливо предлагает фирменные напитки, не переставая коситься в сторону Сергея.
— Как обычно или что-то новенькое? — спрашивает Ася, обернувшись.
— Как обычно, — говорит он, опустив голову.
— Тогда нам один большой латте на кокосовом молоке с ванильным сиропом, теплый, и один большой капучино на обычном с карамельным сиропом, горячий. А, и в него сироп двойной. Все с собой. Оплата картой. Спасибо.
Разумовский не успевает справиться с волнением из-за того, что она запомнила, какой кофе он любит, поэтому Ася опережает его, прикладывая к терминалу свою карту. Сергей морщится и думает, как девушка отреагирует, если он вернет ей деньги. Потому что терпеть не может, когда кто-то за него платит, ему почему-то становится очень неуютно.
Лотовый уровнемер
pk-des.ru
Датчик уровня сыпучих материалов
Подробнее
— Давай здесь подождем, — предлагает Ася, указывая на свободный столик. — Не против? Можем выйти на улицу, если хочешь.
— Здесь, — соглашается он.
Целых пятнадцать минут Сергей старается незаметно держать в поле зрения весь зал и одновременно разговаривать с девушкой. Она замечает. Она, конечно же, замечает. Накрывает его сцепленные руки своими и спрашивает про Vmeste, уточняет некоторые детали, которые он рассказал ей раньше. Говорит, как ей нравится Марго и называет его гением, раз он изобрел такую замечательную помощницу. Сергей смущается и отводит взгляд. Ему приятно слышать от нее эти слова, но и в то же время неудобно, когда его хвалят. Ася почти сразу переключает тему на фотографию, что висит рядом с ними на стене.
— Бульвар дю Тампль в Париже, — говорит Сережа, улыбнувшись. Он легко касается ее пальцев, позволяет себе погладить их. Совсем чуть-чуть. — Луи Дагер. Вот только не помню точный год.
— Такой пустынный, — замечает Ася, поежившись. — Жутковато выглядит.
— На самом деле, в момент, когда была сделана эта фотография, там было много людей, как и каждый день. Даже конные повозки, наверно. Фотография получилась такой пустой из-за того, что фотоматериалы тогда еще не были достаточно чувствительными и не могли запечатлеть движущееся изображение.
— Ничего себе, — бормочет девушка, вновь обернувшись к снимку.
— Это, конечно, реплика, — говорит Разумовский, наблюдая за Асей, пока она рассматривает с нового ракурса фото в рамке. — Но в любом случае, мнимая пустота делает эту фотографию особенной.
— То, что скрыто на первый взгляд, — бормочет девушка, кивая. Глянув в сторону стойки, она поднимается и отпускает его руки. В отличии от пустоты на фотографии, пустота на коже кажется почти губительной. — Держи.
Ася передает ему стакан и на выходе из заведения цепляет под руку.
— Приоткрой крышку, — советует она с хитрой усмешкой.
Сергей делает, как она говорит, стараясь не обжечь дрожащие пальцы. Заглянув в стакан, понимает, почему ей весело. И тоже улыбается, прикрывая пластиковой крышкой старательно выведенное сердце.
— Никогда нельзя расслабляться, — назидательным тоном произносит Ася. — Только сегодня появился парень, а у меня его уже увести пытаются, сердечки рисуют.
Она шутливо толкает Сергея плечом, а у него сердце замирает, и так мучительно хорошо становится от этих слов, что хочется просить их повторить. Вместо этого Разумовский спрашивает у Аси про ее любимые места в городе и радуется тому, что у него такая хорошая память.
И тому, что она снова берет его за руку.
***
Попасть на пожарную лестницу оказалось просто. Он неторопливо спускается, отсчитывая этажи. В нужном окне горит свет, само окно забрано решеткой. Будет проблемно. Ее можно срезать или улучить момент, когда никого не будет дома, чтобы поменять на новую, неотличимую от старой, но с замками. Лучше, конечно, сделать дубликат ключей. Позже. Сейчас же он достигает нужного пролета и ненадолго останавливается. Лестница слишком старая, скрипит. Через приоткрытое окно будет слышно. Он опускается на корточки, и из этого положения видно комнату. Мольберт стоит удобно, так, что его можно хорошо разглядеть. Девушку рядом с ним тоже.
Он оглядывается, но в такой поздний час почти все окна темные. С этой стороны дома света не так много, на лестницу его не хватает. Он поворачивается к девчонке, которая стоит напротив холста и вертит в пальцах кисть. Движения дерганные, нервные. Выражение лица отсюда не рассмотреть. Да ему и не нужно. Он остается в одном и том же положении до того момента, пока девчонка не выходит из комнаты, только потом переносит вес на другую ногу. Лестница ожидаемо скрипит. Он пользуется затишьем и проверяет готовность перчатки, лезет под черную толстовку, где находится пояс с несколькими ампулами с горючим.
Девчонка возвращается в комнату уже в другой одежде, резким движением выключает свет. За окном мелькает ее силуэт и скрывается в той части помещения, которую отсюда не видно. Он ждет. Скорее всего, пошла спать. Комната на спальню не похожа, но и смысла тогда нет сидеть в темноте.
Если она ничего не замышляет.
Он обдумывает эту мысль целую минуту, но затем приходит к выводу, что вряд ли. Если бы девчонка была такой уж хорошей актрисой, то еще может быть. Он видит ее насквозь. Она действительно просто дурочка. Возможно, расчетливая, но точно не связанная с полицией. Стал бы Игорь Гром подсылать к ним ее? Нет. Майор бы не подверг опасности невинного человека. Будто в этой грязи есть невинные люди.
Он выжидает еще около получаса, только потом решается спуститься ниже. Если девчонка не спит и заметит его, то вряд ли узнает. Темнота и капюшон свое дело сделают. Если узнает? Это тоже поправимо. Сережа ничего и не вспомнит, решит, что она сбежала. Поверит, можно не сомневаться.
Снова скрипит лестница, и он замирает. За окном никакого движения нет. Еще четыре шага, и он уже осматривает решетку. Губы сами собой расползаются в ухмылке. Вновь прислушивается. Все тихо. Он осторожно просовывает пальцы сквозь прутья и отодвигает едва заметную, но очень тугую защелку. То же самое проделывает с верхней. Решетка открывается почти без шума. С окном тоже нет никаких сложностей. Он убирает сетку, ставит ее на подоконник и пробирается внутрь. Осматривается, приготовившись.
Девчонка спит в углу комнаты, свернувшись на надувном матрасе. Он внимательно оглядывает пол, чтобы не наступить на разбросанные кисти, банки и прочий хлам. Оглянувшись на нее, выскальзывает в коридор и беспрепятственно обходит всю квартиру. Возле входной двери задерживается, аккуратно отодвигает ящики шкафа, осматривает обувницу и несколько полок. На одной из них видит две связки ключей. Берет их, проверяет, какие именно подходят к замкам. Находит в углу брошенную сумку, а в ней еще одну связку с нелепым ярким брелком. Значит, те запасные. Хорошо. Один комплект он берет с собой.
Ничего интересного в квартире больше нет, никаких камер и прослушек, оружия. Закончив осмотр, он возвращается в комнату с холстом. Собирается подойти к окну, но вместо этого идет к матрасу. Девчонка не проснулась. Он присаживается на корточки и вглядывается в раздражающе безмятежное лицо, гадая, какие у нее могут быть намерения. Охотится за деньгами? Или все-таки настолько глупая, что запала на Сережу? Он опирается ладонью о пол и садится, продолжает смотреть.
Есть ли смысл?
Он мог бы найти другую, очаровать ее и сделать своей марионеткой. Со временем Сережа бы тоже купился. Немного хлопотно, совсем неинтересно, в конце бесполезно. С другой стороны, обучить можно и эту. Будет долго, но она подчинится, он сломает ее, медленно, но сломает. Сделает все ту же марионетку. Куклу, покорную и раболепную.
Он наклоняет голову набок, будто зверь, наблюдающий за добычей.
Сломает. Но какой смысл? Ее выходка на презентации пришлась ему по душе. Он увидел потенциал. Если она захочет Сережу, если привяжется к нему, будет проще перетянуть ее на свою сторону. Сделать союзником.
Лотовый уровнемер
pk-des.ru
Датчик уровня сыпучих материалов
Подробнее
Он морщится. Зачем ему такой союзник? Только для того, чтобы отвлечь Сережу?
Ведь все может получиться иначе.
Девчонка узнает об их тайне и пойдет в полицию. Потом умрет, но напакостить успеет. Ничего смертельного, только мороки больше.
Можно избавиться сейчас.
Он тянет рукав вверх и довольно рассматривает перчатку с оружием. С идеальным оружием, смертоносным. Сжечь ее. Сжечь все здесь, уничтожить каждый сантиметр этого места, вымещая всю злость, что копилась в нем годами и сейчас раздирает изнутри. Выпустить пламя, выпустить ярость, сжечь. Столько лет он сражался за проклятого Сережу, угождал его желаниям, надел на себя чужое лицо, по кирпичику выстроил свой план по освобождению проклятого города!
И что в итоге? Провал. Он одергивает рукав и закрывает глаза, успокаиваясь. Ничего не кончено. Они все вернут, накажут виновных, заставят Игоря Грома пожалеть о том, что не пошел за ними, не стал слушать!
И все же.
Ломать девчонку бессмысленно. Убивать тоже. Сережа так за нее зацепился, что даже с ним пытается договориться. Лицемер.
Он ухмыляется, вспоминая сегодняшний вечер. Интересно. Девчонка и против-то не была.
Ухмылка меркнет, когда он вспоминает еще и то, что она думала о Сереже. О другом она и не знает. Пока.
Он встает и, осторожно ступая, подходит к окну. Оборачивается.
Оставить? Зачем ее оставлять? Союзник из нее никакой. Так в чем же выгода для него?
Смотреть, как она расшаркивается перед Сережей, боясь задеть его хрупкую душу? Подождать, позволить привязаться, только тогда открыть правду. Насладиться зрелищем. Либо он ее убьет, либо она останется с ними. С Сережей.
С Сережей. Не с ним. В этом и загвоздка. Девчонка будет преданна Сереже, а не ему.
Он ставит ладони на подоконник и пережидает новую волну обжигающего гнева внутри.
Спалить все сейчас, все здесь, ее тоже, прямо сейчас. Мучить, заставить молить о пощаде, а потом и о смерти. Как же он ненавидит все это, всех их, всех проклятых лицемеров, что вьются рядом, вытесняют его, заставляют Сережу поверить, что он ему не нужен! Хочется сломать что-то, хоть тот же мольберт, тогда она проснется, и он убьет ее. Сожжет. Можно поджечь квартиру с помощью газа. Будет даже веселее смотреть, как Сережа гадает, его ли это вина. Заслужил. Бросил, оставил, выкинул! Сам создал таким, сам! Сам влил в него всю свою боль и злость, сам сделал это отвратительное яростное чудовище, сам! И сам не захотел, выкинул в темноту, оставил тонуть в ней и захлебываться от ненависти и бессилия.
Он делает вдох, еще один. Хватит. Слишком далеко зашло.
Обернувшись, снова смотрит. Есть ли смысл? Оставит, привяжет, откроется, увидит в глазах ужас. Насладится. Убьет.
Никакого смысла нет. Оставить её можно только для Сережи. Пусть играет в счастливую жизнь до поры до времени, а потом… Что потом? Нужно действовать иначе, осторожнее, незаметнее. Убирать Грома сейчас чревато, слишком рано. Он оставит девчонку для Сережи. Пусть привяжется к мальчишке, а он будет наблюдать. Выжидать. Смотреть.
Всегда смотреть.
Он оборачивается.
Смотреть и прятаться, пока Сережа и эта девчонка живут и радуются, не вспоминая о нем, выкидывая его обратно во тьму. Нет, он не позволит, никогда больше. Заявит о себе сразу, как только поймет, что она останется. Пусть. Девчонка может обеспечить алиби, когда понадобится. Ее можно использовать. Пойдет против него или станет бесполезной? Умрет. Возможно, сможет принять. Обоих.
Он усмехается. Никто не примет. Это ничего, не важно. Он заставит. Остальное не нужно.
Он не Сережа, который сходит с ума от одного ее касания. Настолько сильно, что даже он чувствует отголоски. Хотел бы?..
Не хочет.
Оглянувшись в последний раз, он покидает квартиру через окно.
***
— Я предупреждал, — довольно скалится Птица, заглядывая в экран через плечо Сергея.
Разумовский угрюмо молчит и смотрит туда же, на изображение с камеры во дворе Аси, где сейчас стоит машина ее бывшего мужа. Сам он ушел в сторону магазина неподалеку. Если бы направился в подъезд, Сергей был бы уже там и… Позвонил бы Асе. Он награждает Птицу осуждающим взглядом, который не действует.
— У меня есть идея, — сообщает двойник.
— Мы не станем его убивать. Ни его, ни кого-то другого.
Игривая ухмылка Птицы обманчива. Он резко подается вперед и нависает над Сергеем, расправив крылья, которые упираются в стену каморки.
— Скажи это педофилу, который насилует маленьких девочек, — рычит двойник, но успокаивается почти сразу. Разумовский продолжает смотреть на него с подозрением. При чем тут это? Явно что-то задумал. — Нет, я не предлагаю убийство. У меня есть идея, как заставить этого дурака забыть на время о твоей подружке.
— С чего вдруг ты решил помочь? — осторожно интересуется Сергей.
— Мы ведь друзья, — Птица ухмыляется и выжидающе смотрит. Разумовский кивает. — Друзья помогают друг другу. Ну?
— Расскажи, — сдается он.
Конечно, ничего легального двойник не предлагает. Что Сергей ждал от того, кто чуть не поджег половину города? С другой стороны, никто не пострадает, Ася же наоборот будет в плюсе, бывший муж будет слишком занят попыткой наладить свои дела, чтобы донимать еще и ее. Достаточно просто кое-куда залезть и внести небольшие коррективы.
Разумовский отворачивается обратно к мониторам. На втором видит, как Ася ходит туда-сюда на углу дома. Закусив губу, Сергей хватается за телефон и звонит ей.
— Привет, Сереж. Я, наверно, опоздаю немного, — говорит она, ответив на вызов.
Смотреть на нее даже через камеры тяжело. Ася стоит, привалившись к стене дома, беспокойно осматривается, выглядывает во двор. Разумовскому почти физически больно видеть ее такой, нервной и дерганной. Испуганной. Сергей не может не сказать. Лучше пусть считает его ненормальным, но хотя бы будет в безопасности.
— Я могу прислать охрану, если хочешь, — предлагает он, внутренне сжавшись. Птица рядом в очередной раз сообщает ему, что он идиот.
— Да не нужно, сам уедет. А…
Ася выпрямляется и оглядывается. Конечно, никого не находит и с подозрением спрашивает:
— А с чего ты взял, что мне нужна охрана?
Разумовский вздыхает. Птица толкает его в плечо, просто из злости.
— Извини меня заранее, Ася. Посмотри направо и вверх.
Она поворачивается и поднимает взгляд, несколько секунд просто стоит. Затем машет в камеру рукой и деловито интересуется:
— Ты в сталкера решил поиграть?
— Это первый раз, прости, пожалуйста. Просто хотел проверить, работают ли камеры в твоем дворе, а потом увидел ту машину. И тебя на углу. Я больше так не буду, извини.
Он выдает все это так быстро, что слова чуть ли не наскакивают друг на друга. Сергей торопится объяснить ей свою выходку, чтобы она не посчитала его совсем больным. Нужно было промолчать и придумать что-то еще, сразу отправить охрану, приехать самому, убить этого… Убить? Разумовский разворачивается в кресле и зло смотрит на Птицу.
— Откуда у тебя вообще доступ к этим камерам? Хотя, знаешь, не важно.
Ася еще раз выглядывает во двор и идет на парковку позади дома.
— Все нормально, ты же не у меня в квартире видеонаблюдение установил. Не установил же?
— Нет, конечно, нет, — испуганно отвечает Сергей.
— Ладно, я сейчас сразу поеду к тебе. Мы же собирались фильм смотреть? Отлично, в наказание за несанкционированную шпионскую операцию будешь со мной Гарри Поттера пересматривать. До сих пор не могу поверить, что ты ни одной части не видел!
— Видимо, у меня появился шанс наверстать, — говорит Разумовский, улыбаясь так широко, что сам удивляется. — Хорошо, я буду ждать тебя.
Положив мобильник на стол, следом он кладет туда и голову, только получается громче и ощутимей.
— Поосторожней там, — фыркает Птица.
Сергей старается дышать и не паниковать. Все хорошо, она не стала ругаться и кричать, не обвиняла и не порвала с ним. Всего два дня. Всего два дня они с ней в новом статусе, а он чуть все не испортил. Ничего. Ася не станет отвергать его из-за такой мелочи. Это ведь мелочь, так? Он просто волнуется, он больше никогда так не будет, никогда. Сергей не даст ей повода отталкивать его, сделает все, чтобы она даже не подумала об этом.
Разумовский поднимает голову и смотрит на Птицу.
— Давай, — мрачно говорит он и со стороны наблюдает, как собственные пальцы бегают по клавиатуре.
Ощущение такое, будто только что надругался над совестью.
Сергей сидит в каморке Птицы до нового звонка Аси. Просто ждет. Оказывается, зря. Девушка сообщает о том, что задержится. Разумовский откладывает телефон и вертится в кресле. Гадает, зачем двойник обустроил это место. Сам он не признается. Сейчас стоит в углу и смотрит в стену. Сергей думает о том, что им нужно поговорить еще раз, все обсудить и найти общий знаменатель. Пока что их перемирие слишком хрупкое. И перемирие ли вообще?
Разумовский останавливается и набирает в поиске кафе, которое назвала Ася. В нерешительности кусает нижнюю губу.
— Просто запомни, что говорить ей не обязательно, — насмешливо заявляет Птица.
Сергей ругает себя последними словами, но опять берется за взлом. Взгляд очень быстро находит среди посетителей Асю. Разумовский вскакивает и дергается назад так резко, что роняет кресло. Двойник оказывается рядом моментально, сильно сжимает плечо и тоже смотрит в экран. На девушку с красными волосами, которая сидит напротив Аси и показывает ей какую-то папку. Отсюда не видно содержимое, но они оба знают, что Юлия Пчелкина может рассказать.
— Нет, — шепчет Сергей и качает головой. — Нет, нет, нет!
Он отшатывается и впечатывается спиной в стену, настолько крошечная эта комнатка. Обхватывает себя руками и не может не смотреть на экран, Пчелкина рушит его жизнь точно так же, как он разрушил город. Сергей ведь даже винить ее не может, он чуть не убил Юлию, они чуть не убили. Она все расскажет, покажет Асе какие-нибудь фотографии, видео, убедит ее.
— Успокойся, — сквозь зубы цедит Птица.
Ася никогда больше не подойдет к нему, никогда не заговорит, не возьмет за руку, даже не посмотрит! И будет права! Нет, ведь все только-только стало хорошо! И вот так просто рухнуло. Сергей открывает рот, но не может издать ни звука, не может дышать, не может…
— Хватит! — резко хватает его за руки Птица и встряхивает. — Прекрати панику. Смотри.
Двойник указывает на экран. Сергей подчиняется, пытается уцепиться хотя бы за это.
— Она не верит, — довольно шепчет Птица, продолжая держать его.
Ася на экране уже на ногах и, судя по всему, разговор с Пчелкиной идет на повышенных тонах. Художница больше не прикасается к папке, по жестам можно легко угадать, что она злится. Не на него, не на Сергея. На Юлию. Он завороженно смотрит в экран и очень жалеет, что ничего не слышит. Разумовский знает, что виноват перед Пчелкиной, но даже в этом случае он не может позволить ей все разрушить, только не сейчас. Не тогда, когда Ася с ним. Защищает его. Сергей уверен, что именно это она сейчас и делает. Он восстановит город, уже начал, возместит ущерб, придумает, как искупить вину, но только не забирайте у него Асю.
— У меня есть еще идея, — нараспев тянет Птица. — О том, как отвлечь блогершу от нас. Что скажешь?
Ася пулей вылетает из кафе. Юлия садится за стол и обхватывает голову руками. Сергей ненавидит себя за то, что говорит:
— Расскажи.
Уже позже он ждет Асю в офисе, ходит из стороны в сторону и никак не может успокоить ни себя, ни совесть. Ничего смертельного или сильно вредоносного они с Птицей не совершили, всего лишь сделали так, что Пчелкина в ближайшее время будет заниматься восстановлением доступа к своему каналу, а потом и восстановлением самого канала. Отвратительно и мелочно, Сергей знает. Но лучше так, чем еще раз подпустить ее к Асе.
Потому что все внутри него затихает и успокаивается, когда она появляется в офисе, говорит с Сергеем, улыбается ему и возмущается тем, как бездарно он сделал перевязку. Птица разваливается на диване и никак не проявляет себя, пока девушка занимается его рукой. Лишь внимательно смотрит, когда Сергей не удерживается и спрашивает про встречу с клиентом.
— Никак, — мрачно отвечает Ася. Разумовский замечает злость в ее глазах. — Мы не сможем с ней работать вместе, поэтому пришлось отказать. Подними палец, пожалуйста. Боже, честное слово, в следующий раз просто позови меня, ладно?
— Ладно, — соглашается он и позволяет себе улыбку.
Будто даже дышать становится легче. Настолько легче, что он и о старых контрактах проговаривается. Птица аплодирует с недовольным лицом. Да, упоминать о поставках его проклятого горючего — отличная идея. Сергей быстро сворачивает тему и уносит аптечку. Некоторое время смотрит на себя в зеркало. Все хорошо. Она не поверила. Мерзко радоваться тому, что Ася считает его невиновным, но… Но ему слишком хорошо. Она не поверила, защищала его, осталась с ним. Не боится. Сергей расскажет, обязательно расскажет и объяснит. Позже. Немного позже.
Вернувшись в офис, он застает Асю за беседой с Марго. Оглянувшись на веселящегося с этого зрелища Птицу, Сергей запинается об столик и чуть ли не падает на диван.
— Все нормально? — спрашивает Ася, избавляясь от кроссовок.
— Да, задумался, — говорит он и садится ближе. Еще немного. Можно ли подвинуться еще? Он пробует. — Есть что-то, что мне следует знать перед началом фильма, чтобы не чувствовать себя совсем невеждой?
— Только то, что Марго разбирается в кино лучше, чем ты. Ну что, начали?
Сережа кивает и обращается к своей виртуальной помощнице, просит ее включить первый фильм и притушить свет. Ася двигается ближе и касается его руки. В темноте он вздрагивает от неожиданности, но почти сразу расслабляется. Девушка не обращает на это внимание. Просто спокойно ждет, потом собирается убрать руку. Сережа быстро сжимает ее пальцы, испытывая ни с чем не сравнимое удовольствие от такого нехитрого прикосновения.
Оказалось, что очень даже сравнимое.
В середине фильма Ася подтягивает ноги к себе на диван и внезапно кладет голову на его плечо. Разумовский застывает, чувствует себя ледяной статуей. Выдыхает. Придвигается ближе, чтобы ей было удобнее, и гладит ее пальцы, сплетает их со своими. Ася кладет вторую руку ему на локоть и устраивается окончательно. Сережа до безумия жалеет, что не рискует появляться рядом с ней в футболке. Пришлось бы окончательно показать шрамы.
Лотовый уровнемер
pk-des.ru
Датчик уровня сыпучих материалов
Подробнее
— Марго, опусти жалюзи, — просит он, потому что огни города начинают отражаться в экране.
— Она неподражаема, — говорит Ася, оглянувшись. — Круто, когда твой парень — гений.
Сережа закрывает глаза и улыбается, перекатывая в уме ее слова. Его девушка. Его Ася. Чудесная, добрая, чуткая, красивая, заботливая и самая лучшая, его Ася.
Он не позволит никому разрушить это. Ни за что на свете.
— Меня, конечно, подташнивает, — лениво заявляет Птица, сидя поодаль от них. — Но ты продолжай. Движешься в верном направлении.