Chapter 10
𝘋𝘢𝘷𝘪𝘥𝘦
Папа отправил меня сделать за него одну работу. Обычно, когда у бухгалтеров возникают проблемы с деньгами Каморры, этим занимается непробиваемый Фабиано Скудери. Но в последнее время он был занят нашими гостями, и мне с Элио досталась честь преподать придуркам урок.
Моя блестяще отполированная туфля влетела в лицо Серджио. Мужчина хрипел, лёжа на полу, обмазываясь собственной кровью, как будто это могло его спасти. Я шагнул через его тело, оставляя на плитке следы от туфель — глянцевые, тёмно-красные.
– Ну вот... - протянул я, поигрывая зажигалкой в пальцах. - утро начинается не с чашки кофе, а с бухгалтерской честности. Дорогая, честная Каморра благодарит вас за участие. Приз — новое лицо. Или два. Или ни одного.
Элио хмыкнул, присев на корточки рядом с Серджио, рассматривая ущерб.
– Думаешь, он уже понял?
– Думаю, он понял, когда потерял второй зуб, - отозвался я, вытирая руки носовым платком. - А если нет... Давай объясним ему ещё раз. Подробно.
Я схватил металлический стул и с грохотом опустил его рядом.
– Садись, профессор. Будем считать вместе.
Он попытался отползти. Я перехватил его за волосы и притянул ближе. Он дергался, как рыба на крючке, но я не торопился. Не люблю, когда быстро, если это касается насилия.
– У Каморры, знаешь ли, своя бухгалтерия. И если в отчётах не сходятся суммы — кто-то должен за это ответить. - Я щёлкнул пальцами. - Каждый долг — по одной паре. Не я установил правила. Я просто преданный последователь.
Я наклонился ближе, у самого его уха:
– А теперь ответь честно. Ты вор или глупец, не способный деньги считать? - Тишина. Только кровь капала на пол. - Отлично. Допустим, оба. Подарок от нас — бонусная фаланга.
Элио закатил глаза:
– Не перебор?
– Да ладно. Мы же воспитательная организация.
Я встал и один мой удар ногой прошёлся по рёбрам несчастного бухгалтера. Второй — по животу. Он закашлялся, пытаясь вдохнуть. Элио отступил в сторону, давая мне пространство.
– Ты чёртов сын своего отца, - прохрипел Серджио сквозь кровь, захрипев от боли. - Такой же монстр, как и он.
– Мы не монстры, Серджио, - сказал я, с усмешкой. - Просто с нами лучше не шутить. Особенно если дело касается денег.
Я повернулся к другу:
– Отвезти бы его к Риччи. Пусть приведёт бедолагу в порядок. Без анестезии.
- Ты слишком добр, - усмехнулся тот.
Я неспешно вышел из помещения, довольный собой. Когда я вышел на улицу, было уже то самое время, когда город просыпается, но ещё не шумит. Я вдохнул поглубже: воздух пах не кровью, а привычной пылью Неаполя. Странное, но приятное послевкусие острых утренних дел. Мне понравилось. Всё на своих местах. Люди боятся, Каморра получает своё, а я — небольшую долю удовольствия и уважения. Утро удалось.
Бысро доехав до дома на байке, который подарил мне папа год назад, я первым делом попытался проскользнуть мимо, чтобы не столкнуться с мамой. Не в таком виде. Папа встретил меня в холле. Окинул взглядом с головы до ног, и его брови поползли вверх в немом вопросе. Да, не мой стиль. Но мне шёл.
– Хочешь сказать, ты пошёл к Серджио... в этом? - Он указал на мой образ: белоснежная, но уже изрядно испачканная кровью рубашка, аккуратно заправленная в чёрные брюки с ремнём.
– Я знаю, я великолепен, - усмехнулся я, по глупой привычке поправляя волосы. - Не переживай, пап, вопрос закрыт.
– Я и не сомневался, Давиде, - вздохнул он, похлопав меня по плечу. - Но всё-таки... почему именно в этом?
Я пожал плечами и с непринуждённой уверенностью бросил, словно речь шла о выборе напитка, а не о стиле для насилия:
– Дели нравятся мужчины в костюмах. И, в конце концов, я должен строить блестящую репутацию, когда стану чёртовым Исполнителем Каморры, - в моём голосе прозвучало волнение.
Отец замолчал. Его взгляд изменился, и он чуть отстранился. Что-то в его выражении сменилось — появилась тяжесть, как будто он собирался сообщить что-то неприятное.
– Насчёт Аделины...
Я мгновенно напрягся. Пауза повисла между нами. Он колебался, а я уже догадался, что сейчас прозвучит что-то, что мне не понравится.
– Каморра с Валомброй договорились о помолвке.
– Что? - спросил я, не веря. - Шутка?
Папа лишь тяжело посмотрел на меня.
– Аделина выйдет за Рафаэля Ариосто. Это укрепит союз, Давиде. Это необходимость.
Всё внутри сжалось, будто меня ударили в грудь. Я выдохнул, но воздуха стало только меньше.
– Союз важнее её желания? - перебил я, с трудом сдерживая злость.
– Этот брак был её желанием.
У меня внутри будто щёлкнул какой-то предохранитель.
Её. Желание.
Она, которая говорит, что свобода — это воздух. Она, которая сжимала кулаки, когда речь заходила о браках по расчёту. Она, которая предпочла бы смерть, чем брак с нелюбимым. И теперь он говорит мне, что она сама выбрала стать женой того, кого даже не знает?
Она не сказала мне ни слова. Ни намёка. Ни взгляда за эти дни, что мы проводили вместе. Она просто улыбалась мне, смеялась над моей чушью, как обычно отвергала любую романтическую шутку, будто всё в порядке.
Я мог бы понять, если бы её заставили. Я мог бы взбеситься, сделать всё, чтобы предотвратить этот брак, но знал бы, что она не виновата. Я бы умер от рук Капо, но не позволил бы этому случиться, даже рискуя собой.
Но вот... она это сделала. Сама. Предпочла заковать себя цепями брака с мужчиной, который даже не является членом Каморры. Который, скорее всего, относится к женщинам, как к вещи.
– Как они могли согласиться? - повысил я голос.
Я имел в виду её семью. Её отца. Её дяди. Её, блядь, чертовых братьев, которые душу рвали, лишь бы она держалась от меня подальше, хотя это я всегда был рядом. На каждом её шагу я стоял позади, не заботясь ни о чём, кроме её благополучия.
Отец бросил на меня взгляд, в котором ясно читалось: успокойся.
– Это был её выбор, к которому они отнеслись с уважением и принятием, - сказал он спокойно.
Я горько усмехнулся.
– Принятие? Ты не можешь быть серьёзен. Алессио и Массимо сдувают с неё пылинки, не дают и шага ступить без их ведома. Они держат её в шаре, как хомяка. А теперь — брак с бывшим врагом Каморры? И всё это с полным принятием?
Папа не ответил, или не успел, поскольку к нам вышла мама.
– Что происходит? Сынок? - она оглядела мою рубашку и её глаза неодобрительно сузились.
– Иди переоденься. Потом поговорим, - велел папа.
Я фыркнул и был готов просто пойти против его слов, но присутствие мамы делало это невозможным.
– Говорить не о чём, пап.
***
Я пришёл к Фальконе, сам толком не понимая с какой целью, но точно знал ради кого. Дом дышал напряжением. Даже Джулио, обычно неугомонный до невозможности, был пугающе спокоен. Редкость для него. Я не был уверен, что он до конца понимает, что происходит, но одно знал точно: он чувствует, что семье сейчас нелегко.
Я слышал споры, которые проходили между взрослыми.
– Ты одобрил это? Ты понимаешь на что обрекаешь её?! - услышал я голос Серафины Фальконе с гостиной. Однако зайти и поздороваться со всеми у меня желания не было. Им не до меня. Мне тоже не до них.
Серафина всегда была матерью-медведицей. Она стояла бы не только за своих детей, но и за каждого отпрыска этой семьи. Так устроены Фальконе. Они не идеальны, но когда дело касается семьи — каждый стоит за каждого.
– Она просто девочка! Она не осознаёт до конца всю опасность! - донёсся чей-то голос, но я уже не разбирался, кому он принадлежит.
Я покачал головой и направился в крыло Нино и Киары, ища только одну девушку. Но вместо неё меня встретила знакомая кудрявая макушка.
– Давиде? - Нильде удивлённо приподняла бровь, облокотившись на дверной косяк. - Скажи мне, пожалуйста, что ты здесь не из-за всей этой драмы.
Я подошёл ближе, абсолютно не в настроении для шуточек.
– Я ищу Дели, - пробормотал я, замечая, как её плечи чуть напряглись. - Где она?
Нильде скрестила руки на груди.
– Ну здравствуй, Ромео, - голос её был насмешлив, но без злости. Злость была не в её характере. - Слушай, она сейчас не в лучшем состоянии. Даже со мной говорить не хочет. Её с утра разнесли в клочья, не хватало ещё тебя с истерикой.
– Мне нужно её видеть.
– Конечно нужно, - фыркнула она. - А вот ей — нет. Она с утра сбежала куда-то.
Я резко развернулся, собираясь идти за ней, но Нильде поймала меня за руку.
– Стой, - её голос стал мягче. - Я серьёзно, Давиде. Она выжата, как лимон. Если сейчас влетишь к ней с эмоциями наперевес — только добьёшь.
Я сжал челюсть, сдерживая порыв сказать что-то резкое.
– Я понял, Нил. Обещаю, не буду... - Я запнулся. - Ну, постараюсь.
– Постарайся хорошо, - прищурилась она. - Если всё испортишь — я подстригу тебя под ноль.
Я усмехнулся и подмигнул ей, несмотря на то, что её угроза всё же подействовала — я невольно пригладил свои ценные, золотистые волосы. Она знала, куда надавить. Но на этот раз Нильде лишь хмыкнула и скрылась в комнате, как будто уже всё сказала.
Я развернулся и стремительно вышел из крыла.
Но не успел пройти и пары шагов, как услышал знакомые голоса — нечестивую троицу, спускающуюся по лестнице. Я заметил их сразу, и внутренне поморщился. Не то чтобы я был против разговоров, но сейчас — точно не с ними. Раздражение ещё не утихло, а терпения, как назло, не прибавилось.
– Если ты к жучку, то тебе лучше идти домой. - произнёс Массимо беспристрастным голосом.
– Да, конечно. Я уже привык к тому, что вы держите свою сестру подальше от её самого близкого друга, однако отдаёте в руки уроду из Валомбры.
Их лица потемнели и Алессио быстро подошёл ко мне, взяв меня за воротник кофты. Я не дернулся.
– Ты думаешь нам просто? Мы бы сделали всё, чтобы она не погрязла в этом! Но Дели своенравна, - он хмыкнул, крепче сжав руки. - Увидев в этом возможность оказать нам помощь и убедив себя в том, что это ради нашей же безопасности она, конечно, тут же дала согласие.
Я фыркнул.
– Вы всегда шли против её желании. В чём теперь дело? Где те братья, которые готовы были разорвать в клочья любого, кто посмеет неправильно взглянуть на неё? Потому что сейчас я вижу только тех, кто позволил ей самовольно бросить себя в огонь.
– Осторожнее, Скудери. - бросил Невио, в глазах которого я видел не только гнев.
Алессио медленно отпустил мою кофту, но глаза его оставались полны ярости. И боли.
– Мы не выбирали это. Мы не отдавали её в руки Валомбры, Давиде. Она сама пошла. Потому что считает, что это её долг. Перед нами. Перед Каморрой.
– Это не тот случай, когда мы можем остановить её от выбора, - добавил второй брат. - мы могли запретить ей идти куда-то ради её безопасности, могли ограничивать общение с неправильными людьми. Но этот союз — это не то, что решается нами.
Я шагнул назад, обведя каждого из них взглядом.
– Я всё равно поговорю с ней. И никто, даже вы, меня не остановите.
И, развернувшись, покинул особняк Фальконе, чувствуя их взгляды за спиной, но те не стали меня останавливать. Прекрасно. Иначе после помолвки объявили бы о моих похоронах.
Она должна была быть здесь. На этой же лужайке, где я подарил ей медальон, когда мы были здесь вместе в последний раз. Однако встретила меня гнетущая пустотой. Качеля — пустая.
Я застыл и сжал руки, на долю секунды впав в ступор, но потом резко усмехнулся. Конечно.
***
Домашняя библиотека особняка Фальконе была одним из её укрытий. Тихое, почти священное место, где никто не мешал. Она стояла между стеллажами, перебирая книги, медленно проводя пальцами по корешкам — будто что-то искала. Или пыталась отвлечь себя от мыслей. Я подошёл тихо, почти беззвучно, и резко прижал её к книжной полке, одной рукой упершись в дерево рядом с её головой. Книги в её руках дрогнули. Одна из них с глухим стуком упала на пол.
Дели не из тех, кто позволяет подойти близко. Но я научился. Может быть, слишком хорошо её изучил. Но удивил я её не этим.
– Я вижу ты сходишь с ума, Скудери? - раздражение и скрытая злость пронеслись в её голосе. Она попыталась оттолкнуть меня — неудачно. Я даже не шелохнулся.
Расстояние между нами исчезло, когда я чуть наклонился, чтобы заглянуть в её глаза. Она была среднего роста, а я — под шесть футов. Стоит отметить, я ещё не достиг финиша. Дни, когда эта девочка возвышалась надо мной были не долгими.
– Ох, да ладно тебе, миледи, - усмехнулся я, краем губ. - Тебя это смущает?
Может, и смущает. Вряд ли ей доводилось оказываться в таком положении. Эта мысль почему-то развеселила меня.
– Я не хочу ни с кем говорить. ‐ прозвучал её голос спокойно. - уходи.
– Ты никогда не прогоняла меня. Полагаю этот союз уже возымел огромное влияние на нашу дружбу, не так ли?
Она промолчала, не отводя взгляд. Он даже не дрогнул.
– Тебе есть что сказать мне? Тогда вперёд. Но это вовсе не твоё дело.
– Всё, что касается тебя — моё дело. - Я склонился ещё ближе. Наши лбы почти соприкасались. - Всегда было. И ты это знаешь.
Она замерла и вжалась в полку сзади, пытаясь создать расстояние, осознав, что я не намерен отступать.
– У тебя было столько возможностей рассказать мне, дать намёк. Как давно ты приняла это решение? Когда долго скрывала от меня это?
– Это не имеет значения.
Она серьёзно?
– Это имеет значение для меня, - я наклонился ещё ближе, не заботясь о её комфорте. Не в этот раз. Мой гнев был сильнее меня. - Но ты, вероятно, мало волнуешься о том, что важно мне. Ты знаешь, что ты мне не безразлична. Ты прекрасно осознавала мои чувства к тебе. И всё же ты предпочла промолчать.
Она не шелохнулась. Ни одна мышца на лице не дрогнула и это злило меня сильнее.
– Допустим, я бы сказала. И чтобы ты сделал? Чтобы это дало тебе?
– Я хотя бы попытался что-то изменить, чёрт возьми! И дело не в этом. Ты отказалась от нас.
– От нас?
Её брови поднялись в удивлении и она выпрямилась, словно она набиралась сил, чтобы сказать следующее.
– Да, ты вёл себя как влюблённый придурок, но я — нет. Я никогда не давала тебе надежд, не так ли? Ты всегда был моим другом, и я всегда говорила об этом прямо.
Её слова резали. Она была права. Я знал, что всё это время играл сам с собой в игру в "а вдруг". Но принять это — другое дело.
– Ну, знаешь... - я хмыкнул, глядя куда-то мимо неё. - Забавно. Я вроде и читал между строк, а оказалось, что это была пустая страница.
– Давиде.
– Не волнуйся, я не собираюсь устраивать драму, - добавил я, убрав руки. - Но ты говоришь, что ничего не было. А я помню ночи, когда ты не могла уснуть и звонила именно мне. Помню, как смеялась до слёз со мной, хотя весь день до этого была на грани. Помню, как держала меня за руку, будто именно я - твой якорь. И я помню, как в тот непростой для тебя период ты приходила ко мне. Говорила, что хочешь переночевать у меня дома всего одну ночь, которая стала неделями, потому что тогда рядом не было тех, кто обычно всегда был с тобой.
Она не дрогнула, только едва заметно нахмурилась. Возможно, я задел то, что лучше было оставить в прошлом. Но в тот момент — я не мог остановиться.
– Это была дружба, - твёрдо сказала она. - Ты был мне дорог. И всё ещё являешься таковым. Очень. Но не так, как ты думал. И мне жаль, что ты увидел в этом что-то большее.
Я кивнул, с каким-то почти усталым смешком.
– Ну что ж. Значит, я просто профессионально переоценил свою роль в чужой жизни.
Она посмотрела в сторону, на секунду отвела взгляд, что было не характерно для неё, и в этот миг я понял, что её тоже разрывает изнутри.
– Не вини меня, - её голос стал тише и это заставило меня заткнуться. - Я просто делаю то, что должна сделать для Каморры и семьи в первую очередь.
– Я не злюсь, - тихо перебил я.
Просто обидно быть тем, кто держал фонарик, пока ты искала путь только чтобы в конце пути ты выбрала идти с кем-то другим.