thirty four part
Время — удивительная штука. Оно летит с такой бешеной скоростью, что, если не хвататься за перила, можно и не заметить, как пролетели годы. Джош и Габби не успели оглянуться, а их крошечная Нелли, которая совсем недавно помещалась на одной ладони и спала в ванночке, уже превратилась в трёхлетнюю девочку с косичками, характером и собственным мнением по любому вопросу.
— Мам, а папа там? — спросила Нелли, жуя шоколадку так, что крошки сыпались на её розовую курточку. Она говорила немного смешно — «папа» выходило твёрдо, а вот «там» звучало скорее как «дам», потому что язычок пока не слушался.
— Да, папа работает, — ответила Габби, поправляя дочери съехавший бантик. — Мы заедем на минутку, и всё.
Они подошли к стеклянным дверям офисного центра — того самого, где Джош теперь занимал кабинет на пятом этаже с видом на город. Габби взяла дочь за руку — маленькую, тёплую, с налипшими шоколадными разводами — и завела внутрь.
В приёмной за стойкой сидела женщина. Новая. Габби сразу это поняла по тому, как та уставилась в монитор, не поднимая головы, и как небрежно держала трубку телефона.
— Здравствуйте, — вежливо сказала Габби. — Джош Ричардс у себя?
— Мистер Ричардс сегодня не принимает, — даже не подняв взгляд, отрезала женщина. Её тон был таким, будто она отгоняла надоедливую муху.
Габби помолчала секунду. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, которая у неё означала «я ещё вежливая, но это ненадолго».
— Вы новенькая? Я Габби, жена его.
Женщина наконец подняла глаза. Окинула Габби оценивающим взглядом — молодая мама, ребёнок на руках, простые джинсы, никакого офисного дресс-кода.
— Ах, вас таких много, фанаток, — усмехнулась она. — Вам что, всем верить? Каждый день кто-нибудь приходит, представляется женой.
Нелли на руках у Габби заёрзала и громко сказала:
— Мам, а тётя злая?
Габби прижала дочь к себе и уже совсем недоброжелательным тоном произнесла:
— Можете позвонить. Прямо сейчас. И уточнить.
Женщина нехотя набрала номер. Говорила она с напускным спокойствием, но в голосе проскальзывали нотки превосходства:
— Мистер Ричардс, тут женщина с ребёнком пришла, представляется Габби и…
Она не успела договорить. Что-то ей ответили на том конце провода — и лицо администраторши резко переменилось. Она побледнела так, что стала одного цвета с бумагой для принтера.
— Да… да, конечно… сейчас… — пробормотала она и положила трубку дрожащей рукой. — Проходите, пожалуйста. Мистер Ричардс вас ждёт.
Габби ничего не сказала. Только улыбнулась — той самой улыбкой, которая говорила: «В следующий раз будьте внимательнее». Взяла дочь за руку и направилась к лифту.
— Мам, а почему тётя стланая? — спросила Нелли.
— Просто устала, милая, — ответила Габби, нажимая кнопку пятого этажа.
---
Когда они зашли в кабинет, Джош сидел, склонившись над бумагами. На столе громоздились папки, кружка с остывшим кофе и ноутбук с мерцающим экраном. Услышав шаги, он поднял голову — и всё напряжение моментально исчезло с его лица.
— Привет, — сказал он, откладывая ручку.
— ПАПА! — заорала Нелли так громко, что, казалось, стекла задрожали.
Она отцепилась от маминой руки и, перебирая короткими ножками, побежала через весь кабинет. Джош встал, сделал два шага навстречу, присел и раскрыл объятия. Нелли врезалась в него с такой силой, что он чуть не потерял равновесие.
— Осторожно, маленький ураган, — рассмеялся он, поднимая дочь на руки. Она обхватила его за шею, повисла, как обезьянка, и чмокнула в щёку — мокро, с шоколадным привкусом.
Джош подошёл к жене, свободной рукой обнял её за талию и поцеловал — долго, нежно, так, как целуют после долгой разлуки, хотя они не виделись всего несколько часов.
— Ты чего не в садике? — спросил он у дочери, отстраняясь.
Нелли скорчила серьёзную мину — очень похожую на мамину, когда та собиралась сказать что-то важное.
— Не захотела, — сказала она твёрдо. И добавила, будто объясняя очевидное: — Там каша. А я кашу не ем.
— С каких это пор? — удивился Джош.
— С сегоднясних, — гордо ответила Нелли и сползла с рук, чтобы тут же усесться на ковёр и начать рассматривать папины ботинки.
Габби прошла к дивану, села, вытянула ноги и достала телефон.
— Мама звонила, — сказала она, пока Нелли пыталась зашнуровать папин ботинок своими маленькими пальчиками. — Зовёт в гости. Как раз выходные. Поедем?
Джош задумался, почесал затылок.
— Ну, если вы вещи со…
— ДАААА! — заорала Нелли, даже не дослушав. Она подпрыгнула на месте и захлопала в ладоши. — К бабушке! К бабушке!
— Тогда поедем, — улыбнулся Джош. — Только подождите минут двадцать. Я тут закончу.
— Холосо, — сказала Нелли.
В дверь постучали, и вошёл Брайс — с целой стопкой бумаг в руках, такой высокой, что он видел, куда идёт, только благодаря многолетней привычке.
— О, — сказал он, заметив Габби и Нелли. — Красота пришла в гости. А я тут с отчётами мучаюсь.
Габби улыбнулась, но промолчала. Нелли оторвалась от ботинка и посмотрела на крестного большими серёзными глазами.
— Дядя Блайс! — сказала она. — А ты мне плинёс?
Брайс рассмеялся, поставил бумаги на край стола и запустил руку в карман пиджака. Оттуда появилась маленькая шоколадная конфета в золотой фольге — те самые, которые Нелли обожала.
— Держи, разбойница. Но только одну, а то мама меня убьёт.
— Спасибо, — чинно сказала Нелли, взяла конфету и тут же принялась разворачивать, порвав фольгу в клочья.
Брайс повернулся к Джошу, и они начали обсуждать какие-то цифры, контракты, сроки — всё то, от чего у Габби всегда начинало клонить в сон. Она откинулась на спинку дивана, включила дочери мультики, и Нелли, забыв про конфету, уставилась в экран, приоткрыв рот.
---
Ребятам повезло — трасса оказалась почти пустой. Ни фур, ни бесконечных ремонтов, ни дураков, которые перестраиваются без поворотника. Это значило, что они доедут быстрее, чем рассчитывали.
Нелли сидела в детском кресле сзади, болтая ножками в розовых сандалиях, и смотрела в окно. За стеклом мелькали деревья, дома, коровы на поле — всё, что трёхлетний человек может комментировать без остановки.
— Мам, а коува — это больсая коска? — спросила она, тыча пальцем в стадо.
— Корова — это корова, — терпеливо ответила Габби. — Не кошка.
— А чего она такая больсая? — не унималась Нелли.
— Потому что она ест траву, — включился Джош. — А ты ешь кашу. Потому и маленькая.
— А я кашу не ем, — напомнила Нелли.
Джош вздохнул. Габби спрятала улыбку.
Они ехали уже около часа, когда Нелли, которая до этого смотрела на проплывающие пейзажи с философским видом, вдруг заёрзала.
— Мам, мне холодно, — пожаловалась она, ёжась в кресле.
Джош, не оборачиваясь, нашарил кнопку климат-контроля и включил печку для задних сидений. Через минуту из дефлекторов потянуло тёплым воздухом.
— Теплей? — спросил он.
— Угу, — ответила Нелли, и тут же забыла про холод, переключившись на то, чтобы рассматривать собственные пальцы.
Джош и Габби разговаривали о своём — о планах на лето, о ремонте в ванной, о том, что пора бы поменять резину на колёсах. Обычные взрослые разговоры, такие скучные для трёхлетнего уха.
— Мама, — позвала Нелли.
Габби не ответила — она обсуждала, стоит ли покупать новую посудомойку.
— МАМА, — громче, требовательнее.
— Что? — Габби обернулась.
— Я в туалет хочу, — заявила Нелли.
Джош на пару секунд, пока дорога была пуста, положил голову на руль. Выдохнул. Это было уже шестое «хочу в туалет» за час. Шестое! И каждый раз, когда они останавливались, Нелли либо не могла сходить, потому что «расхотелось», либо ходила по капле, зато потом просила пить и еду.
— Ёкарный бабай, — тихо, но с чувством произнёс Джош и начал высматривать место для остановки.
Они съехали на заправку — большую, с магазином и кафе. Пока Габби водила Нелли в туалет (которая на этот раз действительно сходила, чем очень удивила родителей), Джош успел купить себе и жене по кофе, два хот-дога — с сыром и без, дочери — её любимый мармелад в виде мишек и маленькую коробочку сока с трубочкой.
— Спасибо, папа, — сказала Нелли, когда вернулась. «Спасибо» у неё превращалось в «дякую», и это было ужасно мило, даже после шести остановок.
Они сели за пластиковый столик у окна заправки, спокойно перекусили. Нелли аккуратно (по своим меркам) откусывала мармеладным мишкам головы, Джош и Габби пили кофе и молча наслаждались тем, что никто не плачет и ничего не требует.
— Поехали дальше, — сказал Джош, когда кофе кончился. — Час остался.
Через полчаса Нелли захотела пить. Она сама открыла свой сок — маленькими, но очень решительными пальчиками — и, когда коробка наконец поддалась, содержимое хлынуло на её колени, на кресло и на коврик в машине.
— Ой… — сказала Нелли, глядя на растекающуюся лужу.
— Епта, Нелли! — вырвалось у Джоша. Он стукнул ладонью по рулю, но тут же сжал зубы — нервы были на пределе. Пять часов в машине с трёхлетним ребёнком — это испытание не для слабых.
Габби положила свою ладонь поверх его. Тихо, спокойно сказала:
— Тихо. Всё хорошо. Успокойся. Она не специально.
Джош глубоко вдохнул, выдохнул. Ещё раз вдохнул.
— Прости, — сказал он, ни к кому конкретно не обращаясь. — Я просто… устал.
— Я знаю, — Габби сжала его пальцы. — Мы почти приехали.
Нелли сзади молчала, чувствуя, что сделала что-то не то. Она смотрела на сок на своих штанах и шмыгала носом, готовая вот-вот расплакаться.
— Ничего страшного, солнышко, — сказала Габби, оборачиваясь. — Водичка — не клей. Высохнет.
— Плавда? — с надеждой спросила Нелли.
— Правда, — ответил Джош, уже спокойнее. — Мы же едем к бабушке. А у бабушки есть вкусные блинчики.
— С валеньем? — оживилась Нелли.
— С вареньем, — подтвердил Джош. — С клубничным.
— Уля-уля! — закричала Нелли, и сок на штанах перестал её волновать.
---
Дом бабушки встретил их запахом пирогов и старой мебелью, которая помнила ещё детство Габби. Джош заглушил двигатель, вышел из машины и помог жене выбраться. Нелли уже отстегнули, и она стояла на асфальте, переминаясь с ноги на ногу.
— Бабушка! — заорала она, как только увидела в дверях знакомый силуэт.
И бросилась вперёд — со всех своих коротких ног, размахивая руками, спотыкаясь о собственные сандалии.
Бабушка — мама Габби, женщина с тёплыми ладонями и вечной улыбкой — присела и раскрыла объятия. Нелли влетела в них с таким разгоном, что обе чуть не упали.
— Привет, солнышко моё! — бабушка целовала внучку в макушку, в щёки, в носик. — А кто к нам приехал? Кто моя любимая внученька?
— Я! — радостно сообщила Нелли. — А бабушка, а у тебя блины с валеньем? Папа сказал, у тебя есть!
— Есть, есть, — рассмеялась бабушка. — Для тебя всё есть.
Джош тем временем открыл багажник и начал доставать вещи: две сумки, рюкзак с игрушками, коляску — «на всякий случай», хотя Нелли уже три года, но мало ли. Габби подошла к матери, обняла, поцеловала в щеку.
— Ну, как доехали? — спросила бабушка, прижимая внучку к себе и поглаживая по спине.
— Хорошо, в принципе, — ответила Габби и покосилась на Джоша, который с мрачным видом вытаскивал из багажника пакет с соком — наполовину пустой, липкий, с намокшим дном. — Нелли сок пролила. Всё липкое теперь. И нервы вытрепала в дороге, конечно.
— А зять чего хмурый? — тихо спросила мама.
— Да он сейчас перебесится и нормальный будет, — махнула рукой Габби. — Ты его не трогай, пусть сам успокоится.
Джош, словно услышав, поднял голову, поймал взгляд тёщи и выдавил улыбку — не очень уверенную, но искреннюю.
— Здравствуйте, — сказал он.
— Здравствуй, зятёк, — ответила бабушка. — Проходите, я чайник поставила.
---
День пролетел незаметно: обед, игры в саду, купание в большой бабушкиной ванне, чтение сказок на ночь. Нелли, набегавшись и наевшись бабушкиных блинчиков с клубничным вареньем (которое она называла «валеньем», чем умиляла всех взрослых), уснула мгновенно — прямо во время пятой сказки про зайчика.
Габби укрыла её одеялом, поцеловала в лоб и тихонько вышла из комнаты.
В гостиной уже сидели Джош (чуть расслабившийся после душа и хорошего ужина) и мама Габби с вязанием в руках. Она никогда не вязала, но любила делать вид, что собирается начать.
— Давайте просто посидим, — предложила Габби, падая на диван рядом с мужем. — Поговорим. О быте.
И они говорили. О том, как тяжело растить детей, как дорого стоит бензин, как трудно найти хорошего сантехника. Обычные взрослые разговоры, такие скучные для детей и такие важные для тех, кто живёт этой жизнью.
— А вы второго не планируете? — вдруг спросила мама, не отрываясь от спиц.
Джош и Габби переглянулись.
— Планируем, — сказал Джош после паузы. — Но сначала — выспаться.
Бабушка рассмеялась, покачала головой и уколола палец спицей, потому что на самом деле даже не знала, как её держать.
Ближе к ночи, когда дом затих, Джош и Габби поднялись наверх. Они заглянули в комнату, где спала Нелли — раскинувшись звёздочкой, растрепав волосы и выкинув одеяло.
— Спи, бунтарь, — прошептал Джош, поправляя одеяло.
Они переоделись, умылись, легли в кровать — большую, скрипучую, ту самую, на которой Габби спала в детстве. Джош обнял жену, она положила голову ему на плечо.
— Тяжёлый день, — сказал он в потолок.
— Тяжёлый, — согласилась она. — Но хороший.
— Правда?
— Правда, — она поцеловала его в щёку. — Спокойной ночи.
— Спокойной ночи, Совёнок.
За окном ухал филин, где-то вдалеке лаяла собака, а в маленькой комнате рядом мирно сопела трёхлетняя девочка, для которой этот день был самым обыкновенным. И самым счастливым.
☆☆☆☆☆
Почему же речь Нелли такая странная? Потому что ей три года, а как мы знаем, дети не выговаривают ещё хорошо буквы.
Кстати бензин реально чёт дорогой стал✊️