thirty five part
Летнее солнце уже вовсю пекло, хотя часы показывали только половину одиннадцатого. Джош сидел на крыльце бабушкиного дома, уткнувшись в телефон, и листал новостную ленту — где-то в мире опять что-то взрывалось, где-то кто-то кого-то обгонял, где-то цены ползли вверх. Всё как обычно.
Но у трёхлетней Нелли были совершенно другие приоритеты.
Она подбежала к отцу, схватила его за руку и начала трясти — сначала легонько, потом всё сильнее, пока его локоть не заходил ходуном.
— Пап! — требовательно сказала она. — А мы на лечку пойдём? Пал, ну пап!
— Пойдём, — не отрываясь от экрана, ответил Джош. — Маму подожди.
— А когда она уже? — Нелли сделала страдальческое лицо, очень похожее на мамино. — Я жду-жду, а она всё там.
— Она собирается, — терпеливо объяснил Джош. — Тётя, знаешь ли, хочет быть красивой.
— Она и так красивая, — резонно заметила Нелли, а потом добавила с детской безапелляционностью: — Пап, отложи телефон, а то он в тебя всёлится.
Джош поднял голову и уставился на дочь.
— Кто всёлится?
— Телефон. Тётя Олива сказала, если много в него смотлеть, он всёляется в голосу и тогда человек станет зомби.
— Тётя Олива много чего говорит, — вздохнул Джош, но телефон всё-таки отложил.
Наконец дверь открылась. Сначала вышла бабушка — с огромной корзиной, накрытой вышитым полотенцем. Потом — Габби: в лёгком сарафане, с распущенными волосами и солнечных очках на макушке. Она выглядела так, будто сошла с обложки журнала про летний отдых.
— Всё, — объявила Габби. — Пошлите!
— Уля-уля-уля! — закричала Нелли и понеслась вперёд по тропинке, путаясь в сандалиях.
---
Речка была недалеко — минут пятнадцать пешком через берёзовую рощу, где пахло грибами и нагретой солнцем землёй. Когда они вышли на берег, Нелли замерла на секунду, поражённая. Вода блестела на солнце тысячами мелких искр, стрекозы летали над камышами, а на противоположном берегу паслась чья-то лошадь.
— Вау, — сказала Нелли очень тихо, потому что громкие слова не подходили к такой красоте.
Бабушка расстелила большое покрывало на траве, достала пирожки, фрукты, термос с чаем. Габби села, поджав ноги, и помахала рукой в сторону реки.
— Ну что, купаться?
Нелли уже стояла у кромки воды, но дальше не шла. Она боязливо косилась на волны, которые набегали на песок, и топталась на месте, переминаясь с ноги на ногу.
— Пап, — позвала она. — Пап, пойдём вместе. Я боюсь.
Джош отложил телефон на покрывало — на этот раз окончательно — и подошёл к дочери.
— Я с тобой, маленькая. Держись за меня.
— А ты не отпустишь? — с серьёзным лицом спросила Нелли.
— Ни за что, — пообещал Джош.
Он вошёл в воду, держа дочь на руках. Нелли обхватила его за шею и сначала вжалась лицом ему в плечо, но когда вода дошла ему до пояса, она осторожно выглянула.
— Холодно? — спросил Джош.
— Не-а, — неуверенно ответила Нелли, а потом её глаза расширились. — Пап, а тут лыбки есть?
— Рыбки? Должны быть.
— А они меня укусят?
— Не укусят. Они тебя боятся больше, чем ты их.
— Плавда?
— Честное слово.
Нелли немного расслабилась, отпустила одну руку и попыталась поймать ладонью солнечного зайчика на воде.
Тем временем Габби и её мама сидели на берегу, наслаждаясь тенью от старой ивы. Габби откусывала пирожок с вишней — бабушка всегда пекла их по особому рецепту, с хрустящей корочкой и кисло-сладкой начинкой.
— Твои пирожки, — сказала Габби с набитым ртом, прикрывая рот рукой, — это просто чудо. Я такие нигде больше не ела.
— Секрет в тесте, — скромно ответила мама. — И в любви.
Они смотрели, как Джош выносит Нелли из воды. Девочка смеялась, дрыгала ногами и пыталась выскользнуть из отцовских рук, как мокрая рыбка.
— Да угомонись ты, угорь! — смеялся Джош, перехватывая её поудобнее.
— Пап, я хочу ещё! — кричала Нелли, хотя буквально минуту назад просилась на берег.
— Нет, передохни. Поешь сначала.
Габби улыбалась, глядя на эту картину — на мужа, который весь мокрый, с прилипшими к вискам волосами, пытается удержать извивающуюся дочь, на маму, которая раскладывает еду и тихо посмеивается. И на душе у неё было так тепло и спокойно, как бывает только в редкие летние дни, когда ничего не болит, не боится и не ждёт.
Нелли плюхнулась на покрывало, схватила пирожок и начала его жевать, одновременно рассказывая бабушке про рыб, которых она не поймала, но обязательно поймает в следующий раз.
---
Джош вытер лицо краем футболки и посмотрел на жену. Она сидела, подставив лицо солнцу, с лёгкой улыбкой на губах, и казалась ему такой же молодой и беззаботной, как в день их первой встречи.
— Поплаваем? — спросил он, протягивая руку. — Только ты и я.
Габби открыла глаза, посмотрела на маму.
— Присмотришь за ней?
— Конечно, идите, — кивнула бабушка, уже увлёкшая внучку историей про то, как их кошка однажды поймала воробья.
Джош и Габби вошли в воду вместе. Сначала Габби ойкнула — вода была прохладнее, чем она ожидала, — но через несколько шагов привыкла и поплыла вперёд лёгким брассом.
Джош догнал её, когда она уже почти доплыла до середины.
— Ты быстрая, — сказал он, выныривая рядом.
— Ты медленный, — парировала Габби.
Он обнял её в воде — она повисла на нём, как Нелли недавно, но совсем по-другому. Вода держала их на плаву, солнце светило в глаза, и Габби засмеялась, когда Джош поцеловал её — сначала в уголок губ, потом в щёку, потом в мокрое плечо.
— С ума сошёл? — прошептала она, оглядываясь на берег. — Мама же видит.
— Пусть видит, — ответил Джош. — Она знает, что я люблю её дочь.
Он снова поцеловал её — дольше, глубже, и Габби расслабилась, положила голову ему на плечо, и они просто стояли так посреди реки, покачиваясь на лёгких волнах, пока где-то на берегу Нелли не закричала:
— Мама! Папа! Смотлите, я бабочку поймала!
Они обернулись. Нелли стояла с пустыми руками, но с очень гордым видом.
— Где бабочка? — крикнул Джош.
— Улетела, — без тени смущения ответила Нелли. — Но она была о-о-очень больсая.
---
Они ещё поплавали — по очереди, сменяя друг друга, потому что Нелли то хотела к маме, то к папе, то вообще ни к кому, а просто сидеть на берегу и кидать камешки в воду. К вечеру солнце перестало быть таким жарким, вода остыла, и все устали настолько, что даже Нелли перестала задавать вопросы.
Джош вышел на берег последним — помог Габби выбраться, отряхнулся и лёг на покрывало, подложив руки под голову. Он смотрел, как Габби вытирает дочь полотенцем, как та вырывается и визжит от щекотки, как бабушка собирает остатки еды и улыбается чему-то своему.
-повезло же мне судьбе.
Раньше он никогда не верил в такие вещи — в судьбу, в знаки, в предназначение. Но сейчас, глядя на свою семью, на эту речку, на это небо, на пирожки, которые пахли детством, он понял: да. Ему повезло. Безумно, невероятно повезло.
— Пап, — сказала Нелли, подбегая к нему и капая на него водой из мокрых волос. — А мы завтла опять пойдём?
— Обязательно, — ответил Джош, сажая её к себе на живот. — Если ты будешь хорошо себя вести.
— А я буду, — серьёзно пообещала Нелли. — Я всегда холосо себя веду.
Габби подошла, легла рядом, положила голову на плечо Джоша с другой стороны.
— Это правда? — спросила она, щипнув его за бок.
— Что именно?
— Что тебе повезло с судьбой.
— А ты слышала? — он смутился, но не сильно.
— Я всё слышу, — улыбнулась Габби. — И мне тоже повезло. Очень.
— Фу, какие вы слюнявые, — заявила Нелли и сползла с папиного живота, чтобы пойти кидать камешки.
Джош и Габби остались лежать вдвоём, глядя в небо, где медленно плыли облака, похожие на белых медведей и паровозы.
— Завтра, — сказал Джош, — я тоже отложу телефон. На целый день.
— Не поверю, пока не увижу, — ответила Габби.
— Увидишь.
И они замолчали. Потому что иногда самое главное — это не слова, а просто быть рядом. Под тёплым солнцем, у тихой реки, в компании тех, кого любишь больше жизни.