7
После тяжёлого дня и всех разговоров, возвращаясь домой, я задумалась над словами Билли.
Нужно ли мне всё это?
Вечерний воздух был холоден. Из серого неба сыпался снег — мелкий, мягкий, будто дождь, тающий на ресницах. Улицы Нью-Йорка подсвечивались неоном и фарами, и снежинки казались искрами в темноте. Конец октября — странное время: вроде ещё осень, но уже пахнет зимой.
Когда я наконец добралась до дома, там было тихо — все спали. Не удивительно, после вчерашней вечеринки.
Только Луна сидела на кухне, пила чай, освещённая жёлтым светом лампы.
— Приветик, — улыбнулась она.
— Привееет, — сняв куртку, ответила я, приводя волосы в порядок.
— Что делаешь?
— Да так, фотки с позавчерашней фотосессии смотрю. Хочешь глянуть?
Я кивнула и подошла ближе.
На экране — Луна с идеально выпрямленными волосами.
— Шикарная, — сказала я искренне.
— Я тоже так думаю, — засмеялась она.
— Девочки все спят?
— Угу. Как утром вернулись — так и отключились. Не знаю, живы ли они после такого количества алкоголя.
Мы обе усмехнулись.
Я пошла к себе, тихо открыв дверь — и увидела Терезу. Та спала в эпическом виде: макияж размазан, одна нога свисает с кровати, рот открыт.
— Трэш... сколько же вы выпили, — прошептала я и, переодевшись, легла на кровать.
Листая TikTok, наткнулась на видео с подписью "OMG, BILLIE COMING OUT!!!"
На экране — Билли, с того самого автопати после показа H&M.
— «Я для девушек, разве это не было очевидно?» — смеётся она в микрофон.
Я застыла. Шок — но не сильный. Где-то глубоко я это чувствовала давно.
И как будто по сценарию — приходит сообщение от Джозефа:
«Хочу тебя увидеть завтра утром. Кофе?»
Я согласилась.
Утро. Кафе с большими окнами, за которыми всё тот же лёгкий снег.
Мы сидим напротив, держим чашки с горячим кофе.
— В тот вечер... — начал Джозеф, глядя в чашку. — Меня бросила девушка. Мы были вместе пять лет. Я уже собирался сделать ей предложение.
Я заметила, как его глаза блестят.
— Прости... — тихо сказала я и положила ладонь на его руку.
— Спасибо тебе, что тогда осталась. Не бросила, — сказал он с лёгкой улыбкой.
— За это не благодарят, — прошептала я.
— Она сказала, что я абьюзер. Что разлюбила. Но я не такой.
Я не ответила. Просто слушала, чувствуя, как между нами что-то меняется.
Чтобы немного отвлечь его, я предложила:
— Пойдём прогуляемся?
Но стало холодать. Я позвала его к себе — просто выпить чаю и погреться.
Дома было уютно.
— Только не заходи в те комнаты, там мои соседки, — предупредила я.
Заварила чай, достала хлебцы — у нас все на ПП, как обычно.
Разговоры текли легко. Мы смеялись. И тут появилась Луна.
— О, гости! — удивилась она.
— Это Джозеф, мой друг, — представила я.
— Привет, — сказала она, протягивая руку.
— Привет, приятно познакомиться, — ответил он.
Луна осталась с нами — болтали, шутили.
Но вскоре дверь моей комнаты открылась, и из неё вышла Тереза.
Размазанная, с лохматыми волосами, в порванных колготках.
Заметив нас, она моментально скрылась, и через три минуты появилась снова — уже собранная, с причёской, в коротких шортах и топе на тонких лямках.
Я только моргнула.
— Привет, ребят, можно с вами? Я — Тереза, — улыбнулась она, садясь рядом с Джозефом.
Он пожал ей руку.
— Джозеф. Рад знакомству.
Разговор возобновился, но я замечала, как Тереза чуть слишком часто касается его плеча, как смеётся на полтона громче, чем нужно. Я ничего не сказала — просто наблюдала.
Прошёл месяц.
Два дня до конца осени. Снег то падал, то таял, оставляя на асфальте тонкую белую вуаль. Нью-Йорк был прекрасен.
Мы с Джозефом теперь виделись часто: кино, прогулки, кофе. Всё чаще он провожал меня домой.
И в один из таких вечеров, когда мы стояли под фонарём у моего подъезда, а снег падал редкими хлопьями, он вдруг сказал:
— Лили... — он чуть замялся. — Я не хочу больше быть просто твоим другом. Можно... я буду твоим парнем?
Сердце будто пропустило удар.
Я посмотрела на него — в глазах свет, тёплый, честный.
— Можно, — сказала я тихо, почти шёпотом.
Он улыбнулся, наклонился и просто коснулся моего лба губами.
Снег падал медленно, растворяясь в его волосах.
Через пару дней я рассказала об этом девочкам.
Луна радостно закричала:
— Наконец-то! Я знала, что между вами искра!
Люси прыснула от смеха:
— Боже, вы теперь будете теми неловкими парочками, что держатся за руки даже на кухне?
Мы все засмеялись.
Только Тереза улыбнулась как-то натянуто, потом перевела тему.
Билли тем временем улетела на тур, но мы всё ещё списывались.
Когда я рассказала ей о Джозефе, она долго молчала, а потом просто ответила:
«Главное — чтобы он был с тобой честен».
Я почувствовала тревогу, но прогнала её.
Дальше был аэропорт — мы провожали Люси. Все плакали, даже я не сдержалась. Только Тереза стояла чуть поодаль, с грустным лицом, но без слёз.
Впереди — ещё две недели съёмок, а потом возвращение в Чикаго.
Билли позвонила вечером:
— 18 декабря мой день рождения. Ты обязана прийти. И приводи своего Джозефа.
Я рассмеялась:
— Хорошо, передам приглашение.
От лица Билли
На том концерте я заметила её сразу. Девушка с выпрямленными блондинистыми волосами, в короткой юбке и чёрной джерси. Она словно притягивала взгляд. Но черт, меня в тот вечер буквально затянуло в толпу фанатов. Иногда я не понимаю их: если вы меня любите, зачем так? Страх и злость переполняли меня одновременно.
Когда я, наконец, забежала в гримёрку, начала глубоко дышать. Похоже, страх победил злость. В это время к нам залетели Ава и Джейн — обожаю их. И, конечно, Финеас.
— Билли, всё хорошо? — Джейн обняла меня за плечо.
— Я же говорил, чтобы ты никому не давала автографы, это опасно, — процедил через зубы Фин.
Я промолчала и просто пила воду, чувствуя, как сердце всё ещё колотится.
Вечером я лежала в тёплой кровати и решила сделать паузу. В Нью-Йорке должно было быть ещё несколько мероприятий: Неделя моды и показ H&M. Я шла туда ради приличия — отказаться было почти невозможно.
Сидела в телефоне, переписываясь с Зои: «Все такие лицемеры... О да, у вас такое шикарное платье...» — отворачиваюсь к другому человеку: «Фу, у неё ужасное платье». Зои лишь посмеялась.
Начался показ. Я подняла взгляд и почувствовала, как меня фотографируют. Уже привыкла. И вдруг на подиум выходит она: невысокая, чуть ниже меня, на высоких каблуках, кудрявая.
Где-то я тебя видела... — мелькнула мысль в голове.
Я смотрела на неё в упор, поражённая её красотой, и в этот момент фотографы снова сделали кадр.
После показа была автопати — более сдержанная, чем обычно. Конечно, у меня брали мини-интервью. Я хотела найти ту модель, но меня внезапно вызвали на ещё одно мероприятие.
И только на автопати H&M, после моего «coming out», она подошла ко мне. Кудряшка с серыми глазами, с улыбкой на лице. И в этой улыбке передалась какая-то странная теплота. От неё пахло невероятно приятно — я не могла понять, что за знакомый запах, пока не поняла: это же мои новые духи. И стало ещё приятнее.
После той встречи в кафе мы начали активно общаться. Лили была одновременно нежной и сильной. Мы часто созванивались, и при каждом звонке я старалась выглядеть хорошо, продумывала, что сказать. Никогда раньше у меня такого не было, и я сама удивлялась этому.
Но когда я узнала, что у неё появился какой-то друг — Джозеф, я всё послала. На время даже говорила, что занята.
А потом... смирилась.
Не знаю, что это был за странный период.