6
Утро встретило меня усталым солнцем и головной тяжестью.
Вчерашние сны всё ещё не отпускали — мамино лицо, перекошенное от ярости, её слова, что звенели в голове, как стекло, разбивающееся о плитку:
«Ты — реклама, Лили.»
Эта фраза прилипла к сознанию. Даже за чашкой кофе я слышала её в шипении молочной пенки.
Я накрасила ресницы, пригладила волосы, посмотрела в зеркало — и впервые за долгое время не смогла поверить собственному отражению. Оно будто было отдельным существом — красивым, собранным, уверенным. А я внутри — дрожащая, выжатая до капли.
Телефон мигнул сообщением:
Билли: «Привет кофе всё ещё в силе? 13:00, "Rose Bean", центр. Не опаздывай»
Моё сердце ухнуло куда-то вниз.
Билли. Та самая Билли Айлиш.
И не просто певица — человек, который умеет смотреть прямо в душу, будто в открытое окно.
До встречи я добиралась на автопилоте. На улице пахло мокрым асфальтом и осенним ветром.
Когда я вошла в "Rose Bean", меня встретил тихий перезвон дверного колокольчика и аромат кофе с нотками ванили и карамели.
Кафе было почти пустым — несколько студентов у окна, мужчина с газетой и бариста с татуировками на запястьях, рассеянно протиравший кружки.
Я выбрала столик у стены. Сердце стучало громче, чем звуки музыки.
Нервно крутила в пальцах ложку, мысленно повторяя:
«Ты просто идёшь на кофе. Всего лишь кофе. Не интервью, не фотосессия. Просто разговор.»
Когда дверь снова звякнула, я сразу поняла, что это она.
Билли вошла без лишнего внимания к себе — в тёмной худи, шапке, солнцезащитных очках, будто хотела раствориться в толпе. Но даже в этой простоте было что-то завораживающее. Она будто несла с собой другое электричество.
— Привет, — сказала она, снимая очки.
— Привет! — мой голос прозвучал на полтона выше, чем хотелось бы.
— Рада, что пришла. Я, если честно, почти не зову людей на кофе.
Она села напротив, и воздух будто стал плотнее. Мы обе заказали кофе — я латте с овсяным молоком, она чёрный без сахара.
Билли сняла шапку, волосы немного растрепались, и я впервые увидела её по-настоящему. Не сценическую, не идеальную, а просто девушку, уставшую и живую.
— На показе ты выглядела спокойно, — сказала она, подперев подбородок рукой. — Даже слишком.
— Наверное, я просто научилась притворяться, — пожала я плечами.
— Притворяться — талант, — усмехнулась Билли. — Только вопрос, сколько на это уходит сил.
Я кивнула.
Сил уходило много. Иногда — все.
— А твои родители... они гордятся тобой? — спросила она вдруг.
Я замерла, словно удар пришёл в самое больное место.
— Не знаю — Мама сначала поддерживала потом начала относится к это как к шутке
— Знаю, каково это, — сказала Билли, задумчиво глядя в окно. — Когда все вокруг говорят, что ты делаешь не то. Что всё — поверхностно. А ведь это не про глянец, правда? Это про выживание.
Я посмотрела на неё внимательнее.
В её голосе слышалась усталость. Та самая, что бывает у людей, слишком долго притворявшихся сильными.
— Иногда мне кажется, — сказала я, — что я живу не для себя. Что просто выполняю роль.
— А если перестанешь? — её глаза вспыхнули. — Если просто сорвёшь сценарий?
Я усмехнулась, но в груди защемило.
— Тогда мама будет права. Что всё это просто шутка
— Или наконец найдёшь себя— ответила она мягко.
Мы говорили больше двух часов.
О страхах. О славе. О том, как легко потерять себя, когда тебя видят все.
С каждой минутой мне становилось легче. Словно изнутри снимали слой за слоем.
— У тебя взгляд человека, который не понимает, насколько он сильный, — сказала Билли, когда мы допили кофе.
— Это комплимент? — улыбнулась я.
— Это предупреждение. Мир не любит сильных женщин. Особенно красивых.
Она встала, натянула шапку, кивнула баристе и улыбнулась мне:
— Не теряй себя, ладно? У тебя редкая энергия.
Когда она вышла, на улице уже начинал падать снег почти как дождь— лёгкий, белый, почти прозрачный. Я ещё долго сидела, глядя, как хлопья растворяются на стекле чашки.
"Ты — реклама, Лили."
Снова этот голос. Но теперь он звучал тише, как эхо, уходящее вдаль.
Я собралась, достала телефон и хотела расплатиться, когда заметила салфетку под чашкой.
На ней, не моим почерком, было выведено тонкой чернильной линией:
Не верь глазам. Они показывают не всё.
Я замерла.
Салфетка была сухая, будто лежала здесь давно.
Но когда я подняла взгляд, бариста стоял ко мне спиной, хотя секунду назад протирал стойку напротив.
И в зеркальной витрине за его спиной — на миг, коротко, как вспышка — отразилось мамино лицо.
То самое. С холодной улыбкой.
Я моргнула — отражение исчезло.
На улице снег усилился. Воздух стал резким, как после грозы.
Я накинула капюшон и пошла в сторону такси, чувствуя, как с каждой секундой внутри нарастает тревога.
Что, если мама была права?
А если кто-то другой теперь смотрит из зеркала вместо меня?..