8
После Хэллоуина, который мы отпраздновали у друзей, у нас с Джозефом оставалось ещё одно событие — день рождения Билли.
Я несколько дней мучилась с выбором подарка. Казалось, у неё уже всё есть — и стиль, и успех, и слава, и даже те самые мелочи, которые делают жизнь удобной.
Я бродила по сайтам, по магазинам, ловила себя на мысли, что ищу не просто подарок, а что-то, что напомнит ей обо мне.
В итоге я остановилась на подарочном боксе — дорогие маски, уход за лицом, ароматические свечи и аксессуары в минималистичном стиле. И добавила футболку от молодого дизайнера: белая, но с необычным кроем и тонкими белыми швами — вроде бы простая, но с характером. Как она.
Я уже была готова и ждала Джозефа.
В окне — зимний Нью-Йорк, тот самый, из фильмов. Воздух холодный, но прозрачный, как стекло. На улице — люди, закутанные в шарфы, кто-то с кофе, кто-то с подарками. Витрины сияют гирляндами, а на площади уже стоит огромная ёлка.
Снег медленно падал, и город казался чуть медленнее обычного — будто сам наслаждался своим блеском.
Я задержалась в Нью-Йорке специально — хотелось увидеть Билли, отпраздновать с ней.
В апартаментах я больше не оставалась: переехала к Джозефу. С ним было тепло, спокойно. Он — человек с добрым сердцем, иногда немного упрямый, иногда слишком ревнивый, но я всё равно любила его.
После праздника мы должны были лететь в Чикаго — я собиралась сделать сюрприз папе и сестре, познакомить их с Джозефом.
Я посмотрела в зеркало.
На мне — короткие чёрные джинсовые шорты, блестящий топ с открытой спиной и сапоги до колена. Поверх — куртка, длинный шарф, маленькая сумка через плечо. Волосы собрала в небрежную гульку, оставив локоны вьющимися, макияж — тёплый, дымчатый смоки.
— Так, всё. Я готова, — выдохнула я и улыбнулась отражению.
Когда Джозеф вошёл, я почувствовала, как внутри что-то приятно кольнуло.
На нём были чёрные бэгги-джинсы, облегающая футболка, тёмная куртка.
— Вау, какая красотка, — сказал он, подходя ближе. Его рука мягко коснулась моей щеки, и он поцеловал меня. — Готова сводить всех с ума?
— Только если рядом со мной будешь ты, — ответила я с улыбкой.
По дороге к дому Билли мы почти не разговаривали — просто слушали музыку. За окном мелькал город — сияющий, живой, бесконечно красивый. На радио играла Addison Rae, и я подумала: вот он, тот самый момент, когда всё кажется правильным.
Дом, где проходила вечеринка, светился огнями.
Когда мы вошли, нас обдало волной тепла, смеха и музыки. Повсюду — люди, ароматы, вспышки телефонов, шелест платьев, звон бокалов.
— Привет! — воскликнула Билли, заметив нас.
Она выглядела потрясающе: короткая чёрная юбка, конверсы сапоги до колена, приталенная рубашка в тонкую полоску. Волосы идеально прямые, на носу — очки. Её глаза блестели, как две звезды.
— С днём рождения! — я протянула ей подарок.
— Спасибо, Лили! Но не стоило.
— Стоило, — улыбнулась я. — И не спорь.
— Проходите, чувствуйте себя как дома — она махнула рукой, и я почувствовала, как привычно растворяюсь в её тепле.
Музыка гремела, в воздухе витала смесь духов, вина и смеха.
Я взяла себе стакан яблочного сока — алкоголь я не пью, он делает меня не собой.
Джозеф куда-то исчез, а я осталась стоять у стены, наблюдая за людьми.
Кто-то уже был пьян, кто-то обнимался, кто-то просто сидел на полу и разговаривал.
Я любила такие моменты — когда всё вокруг живёт, дышит, а ты просто наблюдаешь.
Потом я решила подняться на второй этаж.
Дом был просторный, с высокими потолками, камином и мягким светом. На втором этаже было тише. В одной комнате — смех, в другой — громкая музыка.
Я прошла по коридору и, случайно заглянув в одну из дверей, увидела парочку — двух парней, прижавшихся друг к другу. Я тихо прикрыла дверь и вышла на балкон.
Снаружи был лёгкий мороз. Музыка снизу звучала глухо, приглушённо. Снег ложился на перила, а вдалеке горели огни Манхэттена.
И вдруг я почувствовала прикосновение — кто-то накинул мне на плечи плед.
— Ты чего тут стоишь? Холодно же, — услышала я знакомый голос.
Это была Билли.
Я обернулась — она стояла рядом,слегка растрёпанная, но от этого только красивее.
— Да как-то жарко стало, — улыбнулась я.
— Понимаю. Я сама уже мечтаю о холодном воздухе.
Мы стояли рядом, молча. Потом она заговорила первой:
— Устала. Тур только начался, а я уже не чувствую себя живой. Всё время кто-то рядом, камеры, шум. Иногда просто хочется исчезнуть.
— Не исчезай, — тихо сказала я. — У тебя ведь столько людей, которые любят тебя.
Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула искра благодарности.
— А ты когда улетаешь?
— Завтра. Но ненадолго. А ты?
— Тоже завтра. Днём. — Она сделала глоток и усмехнулась. — Странно, правда? Всё время пересекаемся в пути.
Я рассмеялась.
— Сестра, наверное, с ума сойдёт, когда узнает, что я дружу с тобой.
— Запиши её реакцию — засмеялась Билли. — Обожаю такие моменты.
В этот момент дверь открылась — в проёме стоял Джозеф.
— Привет, девчули. Вы чего тут? Холодно же.
Мы с Билли переглянулись и хором ответили:
— Жарко стало.
И все трое рассмеялись.
Прошло часа три. Вечеринка постепенно стихала, гости расходились. Остались только самые близкие — те, кто не хотел, чтобы ночь заканчивалась.
Мы сидели на диване: я — рядом с Джозефом, Билли — напротив, рядом с Чарли. Разговоры текли сами собой: смех, истории, воспоминания.
Джозеф был немного навеселе. Он обнял меня, шептал на ухо какие-то фразы — слишком личные, слишком громкие для этого места.
— Джозеф, не сейчас, — сказала я.
— Почему? — он посмотрел с лёгким раздражением.
— Просто не время.
Я оттолкнула его и он просто встал и ушёл. Его взгляд был холодным, почти обиженным.
— А давайте в бутылочку! — предложила Чарли.
Все загудели в знак согласия.
Я не особо люблю такие игры, но решила не выделяться.
Бутылка закрутилась и, остановившись, указала на меня.
Крутила её Билли.
— Нет, ребят, давайте ещё раз, — сказала я тихо. — Я не могу.
— Игра есть игра! — засмеялся кто-то.
Я посмотрела на Билли. Её лицо было спокойным, почти без эмоций.
Я вздохнула, подползла ближе, обхватила её лицо ладонями и мягко поцеловала.
Губы — тёплые, чуть сладкие, со вкусом торта и шампанского.
Она улыбнулась, и эта улыбка будто осветила всю комнату.
Я тоже улыбнулась — и, вернувшись на место, заметила, как Джозеф смотрит на нас.
Смотрит долго, молча.
А я отвела глаза.
От лица Билли
Я очень ждала Лили. Соскучилась по ней так, что иногда ловила себя на мысли — проверяю сообщения каждые десять минут, будто что-то пропущу.
И вот она — стоит передо мной.
Маленькая, сияющая.
Шорты, топ, смоки-айс.
Я обняла её и почувствовала знакомый запах — мои духи. Усмехнулась про себя.
Потом я разговаривала с Клаудией — девушкой Финеаса, почти как с сестрой.
Когда поднялась в свою комнату, то увидела Лили на балконе.
Она стояла, глядя на город, и в её позе было что-то грустное.
Я взяла плед и накинула ей на плечи.
— Простынешь ещё, — сказала я.
Она слегка улыбнулась
Мы говорили обо всём — о туре, о жизни, о том, как трудно быть «на виду». Я слушала её голос, наблюдала за её лицом — мягкие черты, глаза, в которых всегда живёт свет.
А потом появился Джозеф.
Я не люблю его. Он... поверхностный. В нём нет той глубины, которая есть в ней. Но если она счастлива — я промолчу.
Когда мы вернулись к гостям, я уже чувствовала лёгкое опьянение.
После мы сели на диван, Чарли рассказывала про фаната, а я краем глаза видела, как Джозеф что-то шепчет Лили на ухо. Она смеялась, но в смехе было напряжение. Потом Джозеф ушёл.
Мы начали играть в бутылочку.
И вот — бутылка указывает на меня.
Я сначала не поняла, потом просто улыбнулась.
Она подползла ко мне, и я почувствовала, как сердце почему-то замерло.
Её руки на моих щеках — тёплые, нежные.
Поцелуй — лёгкий, осторожный, но в нём было что-то, что перевернуло внутри всё.
Когда она отстранилась, я улыбнулась.
Она — тоже.
И вдруг мне стало ясно:
всё только начинается..
Наверное, слишком банально с этой бутылочкой, но ничего лучше в голову не пришло.