Глава 31.
Фаина шла к машине, крепко держась за руку Валеры. Он прижимал её к себе сильнее, чем обычно, — тихо, но настойчиво. После похорон воздух вокруг них звенел от напряжения.
— Садись, — приказал Валера, открывая дверь.
Её ладони были в земле — она коснулась могилы перед уходом. Лёгкий след на коже.
Она села рядом. Пистолет у неё лежал в кармане — под рукой, тёплый. У Валеры — под курткой, в кобуре. Оба знали: так надо. Они не стали стрелять на кладбище, понимая, что сейчас важнее просто бежать. Без оглядки. Делать так, как надо было ещё шесть лет назад. До тюрьмы. До разлуки.
Машина выехала за ворота кладбища, будто пересекла черту между миром мёртвых и тех, кого только что проводили. Дорога впереди была пустой, вязкой от майской жары. Фаина сидела, вцепившись в пояс его куртки, как в поручень в трясущемся поезде.
— Валер... — начала она, но он только сжал её руку, будто отвечая: потом.
Они проехали перекрёсток. Второй. В зеркале заднего вида мелькнула тень. Чёрная «девятка», похожая на тысячи других в этом городе. Ничего такого. Ничего особенного.
Только Валера понял сразу.
— Держись, — сказал он тихо, почти ласково.
За секунду до выстрелов.
Дорога взорвалась рёвом. Машина позади выплюнула огонь, как будто открыла пасть. Пули ударили в заднее стекло, разлетелись осколками по салону. Фаина закрыла голову руками, но Валера перехватил её, накрыл собой.
— Валера! — крикнула она.
— Тихо. Дыши. Дыши, Мурка.
Он резко вильнул, пытаясь уйти влево, но следующая очередь прошила бок машины. Что-то горячее полоснуло её по щеке. Он захрипел, попытался удержать руль, но рука дрогнула.
Машину занесло. Колёса сорвались в кювет. Шум стал слишком громким — как будто весь мир валился набок.
Когда всё остановилось, стало тихо. Страшно тихо.
Фаина моргнула, пытаясь понять, где верх, где низ. Запястье горело. Стекло вокруг было рассыпано, как лёд.
— Валера... — прошептала она.
Он сидел, привалившись к сиденью. Голова чуть опущена. Грудь ходила, но неровно, рывками.
Её сердце рухнуло вниз.
Фаина дотянулась до его лица.
— Смотри на меня... слышишь? Валера... ну смотри же...
Он улыбнулся едва заметно, как будто хотел её успокоить, а сам понимал: времени почти нет.
— Ты... жива? — спросил он тихо.
— Да. Да. Я здесь. С тобой... Валер, держись, пожалуйста. Держись.
Он поднял руку, нашёл её пальцы.
— Ты... знаешь... — слова давались тяжело, шли медленно. — Белая... я так жалею, что потерял время.
Она покачала головой, слёзы срывались сами.
— Не говори так... ты не уходи... не надо.
— Я... рад, что мы... выбрались вместе. Хоть... вот так.
Он сжал её ладонь, почти незаметно.
— Я люблю тебя, Мурка, — прошептал он так легко, будто давно хотел произнести это вслух.
Фаина закрыла глаза. Не от боли. От того, что все силы ушли, будто вытекли из неё в эту фразу.
— Я тоже... — сказала она. — Слышишь? Я тоже. Только не уходи...
Очередь снаружи расцвела где-то справа — добивали. Кто-то подходил к машине, в высокой траве скрипели шаги. Она обернулась на звук и увидела тени, склонившиеся над покорёженным железом.
Фаина выхватила пистолет из кармана. Рука дрожала, но не от страха — от злости. От последнего сопротивления судьбе.
Ещё шаги. Чужие голоса.
Она успела посмотреть только на Валеру. Он смотрел на неё — живым взглядом, тёплым.
— Не надо... — прошептал он. — Будь... здесь...
Но она уже знала: жить без него — тоже смерть.
Валера выдохнул. Очень мягко. Как будто задули свечу.
И что-то в ней оборвалось.
Она повернулась к тени у разбитого окна, подняла руку. Грохнула одна пуля, потом вторая. Мир стал красным, горячим, ярким.
Ответная очередь расколола воздух, как нож ткань.
Фаина даже не почувствовала первый удар. Только странное тепло в груди. Потом второе. И третье.
Она осела на Валеру, как будто возвращалась туда, откуда никогда не хотела уходить.
Последнее, что она ощутила, — как он всё ещё держит её руку, даже когда пальцы уже не слушаются.
Последнее, что увидела, — майское небо. Наконец ясное. Наконец светлое.
И оно стало глубже.