Глава 26.
Он услышал шаги первым. Даже не услышал — почувствовал, как будто внутри сработали старые, звериные инстинкты. Фаина вздрогнула, хотела что-то сказать, но Валера выдохнул коротко:
— Не дёргайся. Встаём.
Голос у него был хриплый, но твёрдый. Не срывающийся. Таким голосом обычно разнимают драки или выставляют за порог.
Он оценил обстановку так быстро, что Фая не успела поймать его взгляд. Половицы, окна, угол обзора с веранды, где можно соскочить, а где нельзя. Это было даже не геройство. Это биология человека, который слишком долго жил на грани, чтобы растеряться сейчас.
Он тихо взял её за локоть. Не ласково — нет. Просто зафиксировал, будто говоря этим: «Стой тут, не рыпайся».
— Через огород? — шепнула она, уже понимая, что он думает быстрее.
— Они там и будут ждать, — ответил он. Одним движением подбородка указал наверх. — На чердак. Лезем. Сейчас.
И Фаина впервые за всё это время подчинилась без спора. Не потому, что ранимая. А потому, что внутри на секунду стало холодно и ясно: он прав.
Поднимались они осторожно. Валера цеплялся за балки, бок ныл, но он будто забыл эту боль. По нему даже не было видно, что он ранен — только дыхание стало чуть медленнее, тяжелее. Он пропустил её вперёд, но сам держал дистанцию, чтобы успеть подхватить, если что.
Снизу хлопнула калитка. Шаги уже внутри двора.
— На крышу, — тихо бросил он. — Со стороны сараев спустимся.
Фая хотела спросить «ты уверен?», но посмотрела на его лицо — и прикусила язык. Он был сосредоточен, зол и собран. Это вселяло куда больше уверенности, чем любые слова о любви.
Они вылезли на крышу, прижались к черепице. Снизу что-то глухо стукнуло, будто по стене провели рукой.
Ползли. Валера впереди. И чёрт поймёшь, как этот человек с ранением умудрялся двигаться так тихо, будто он и есть сама крыша.
Он спустился первым, в бурьян. Проверил почву, осмотрел тени и только потом жестом позвал её следом. Поддержал ладонью её ступню, когда она съезжала. Из-за этого движения у него потянуло бок, но он лишь коротко выдохнул, даже не сморщившись.
И когда они уже были в лесополосе, далеко от дома, он наконец ровно, спокойно сказал: — Всё. Теперь ищем новый дом.
Фаина услышала в этом не просьбу и не команду. Не проявление силы, а что-то, от чего у неё внутри хрустнул лёд. Впервые за много месяцев она почувствовала не то, что держит весь этот мир сама, а что рядом есть тот, кто, чёрт подери, наконец снова стоит на ногах.
Они уходили вглубь лесополосы. Холодная влажность пробирала сквозь одежду, и только хруст сухих веток под ногами выдавал их присутствие. Валера шёл первым, не оборачиваясь, но чувствовалось: каждую секунду он отслеживает её дыхание, шаги, паузы.
Фаина догнала его и наконец выдохнула: — Почему мы не можем их... убрать? Как обычно.
Он остановился. Не резко, а будто так и было задумано: шаг, пауза, поворот головы. Тень от ели легла ему на лицо, и в этом полумраке он выглядел старше, жёстче, почти каменным.
— Потому что это не «как обычно», — ответил он спокойно. — У тебя кровь на руках, у меня кровь на руках. И всё это сходит нам с рук, только пока мы невидимые.
Она нахмурилась, сжала пальцы в кулак. — Их двое. Мы бы справились.
Он чуть покачал головой. — Мы бы справились, — согласился тихо. — Но шум стоял бы на всю деревню. Патрули пойдут. Менты подтянутся. Описание разойдётся. И через день нас снимут с трассы.
Фая упрямо задышала носом. — Но...
Он повернулся к ней полностью. Подошёл ближе. И только теперь сказал то, что сидело в нём всё это время:
— Белая... я вытащу нас отсюда, если ты дашь мне вести. Одно неверное движение — и нас найдут, поймут, что мы живы, и начнётся новая охота. А ты знаешь, как это кончается.
Она долго смотрела на него. Холодный воздух облаком тянулся из их ртов. Луна врезалась в его скулу, и тень легла вдоль глаза.
— Мы не убиваем этих, — продолжил он. — Мы исчезаем. Это сейчас наша единственная победа.
Фаина выдохнула, опуская плечи. И спросила сразу — в лоб: — Так куда мы теперь?
Валера смотрел перед собой, не на неё. Как будто собирался с чем-то тяжёлым, что давно лежало на языке.
— Мы едем к ней, — коротко бросил Турбо. — Переночуем у матери.
Она моргнула. Это слово от него звучало странно. Будто не про семью, а про точку на карте.
— Думаешь, там не будут искать?
Он помедлил. Потом тихо ответил: — Думаю, что там уже искали.
Туркин повернулся к Фаине, и в его лице не было ни горечи, ни злости. Там была только жёсткая, взрослая ясность.
— Сейчас её дом — единственное место, куда они точно не сунутся.
Фая долго молчала. Под ногами мокрые листья тихо проваливались в землю.
— Поехали, — Валера аккуратно взял девушку за руку.
Он смотрел на неё долго, будто проверял, не боится ли она, не думает ли, что это ловушка, не считает ли его решение слабостью.
Но Фаина только поджала губы и добавила: — Если она уже держала удар одна, удержит ещё раз. А нам ночлег нужен. Ты хреново идёшь.
Он хмыкнул одним углом рта. — Веду нормально.
— Но хреново, — повторила она.
Валера кивнул на юг, туда, где в темноте терялась дорога. — Километров пять до трассы. Там поймём, как дальше.
Он пошёл первым. Фаина — рядом.