Глава 25.
Дождь в Москве пошёл такой, будто город решил смыть с себя всю человеческую гниль разом. Капли били по асфальту, как сотни маленьких ног. Они стучали по крыльцу ресторана «Союз», где на втором этаже горел жёлтый, тёплый свет. Этот свет был единственным, что казалось живым в этом вечере, сжатом в кулак.
Бибик вошёл внутрь, не стряхивая капли с плеч. Он и так выглядел как человек, которого вода уже не берёт. Официант вздрогнул, увидев его, и сделал жест кому-то вглубь помещения.
— Вас ждут, — сказал парень тихо.
Бибик поднялся на второй этаж. Шаги мягкие. Сдержанные. Словно всё помещение слушало их и боялось дышать громче.
Финка сидела за круглым столиком у окна. Чёрное платье. Волосы собраны. Лицо неподвижное, но в глазах — тот самый холод, от которого даже опытные пацаны иногда теряли мысль. Хотя сегодня там был не холод. Что-то другое. Уставшее. Немного сломанное.
Он сел напротив. Молча. Сигарету не стал доставать. Её запах сюда не подходил.
— Спасибо, что пришёл, — сказала она ровно.
— Спасибо? — Бибик чуть хмыкнул. — Я ж думал, ты меня сюда на «разбор полётов» позвала. Насчёт дочки твоей.
Она медленно вдохнула. Не обиделась. Даже не повела щекой.
— Мне надо поговорить о Фаине, — сказала она.
— Ну да. Только без этих... женских трюков. Я устал.
Финка подняла глаза. И впервые за много лет ему показалось, что она выглядит как человек, а не как ледяной приказ.
— Её ищут. Её будут искать, — сказала она. — Люди Гордея... они же не все легли в землю вместе с ним. Там остались старые должки. Нерешённые. Я слышала то, что пока не должно было дойти до ушей улицы.
— Говори, — отрезал Бибик.
— Один человек... — она замялась, будто кусала внутри собственный страх. — У Гордея был старый связной. Полуразвалившаяся крыса, но не тупая. Он знает, что дело не закрыто. И знает, что Турбо исчез вместе с девочкой. Это плохо.
— Я уже понял, — кивнул Бибик. — Чего хочешь?
Она подалась вперёд. Совсем чуть-чуть. Но этой малости хватило, чтобы воздух стал плотнее.
— Я могу помочь, — сказала она. — У меня остались нитки. Связи. Люди, которые обязаны мне жизнью. Я могу сделать так, чтобы этим... оставшимся... было невыгодно искать девочку. Я могу их отвлечь. Переключить. Заставить поверить, что всё это давно никому не нужно.
Бибик посмотрел на неё долго. Просто смотрел, как смотрят на нож, который нашёл тебя сам.
— И чего взамен? — спросил он.
Она отвела взгляд в дождь за окном.
— Мне нужно видеть дочку. Не сейчас. Я понимаю. Но... — голос дрогнул едва слышно. — Хочу знать, что она жива. Что она... не стала такой, как была я.
Тишина легла между ними, как тёплая ткань. Нежданная, неуместная.
Бибик медленно потёр пальцами щёку. Усталость свисала с него, как старый плащ.
— Она живёт. И не станет такой, как ты, — сказал он. — Она лучше. Хоть и бешеная.
Финка улыбнулась. Слабо. Неловко.
— Я знаю.
Он наклонился чуть ближе.
— Помощь принимаю. Но если твоё слово окажется трухой... я сам к тебе в дом приеду и разберу, что там у тебя под ковром шуршит. Поняла?
— Поняла.
Он поднялся. Наклонился к ней и произнёс тихо: — Мать, не мать... а в её жизни ты всё равно навела самую большую грозу. Теперь попробуй хоть раз разгрести последствия. Без крови.
— Я постараюсь, — прошептала она.
Дождь всё так же стучал, когда он вышел на улицу. Бибик достал сигарету, прикурил от старой, затёртой зажигалки. Миг огня ударил в его лицо, выделив морщины, линии, годы.
Он знал: Финку надо держать близко, но на расстоянии удара. Знал: люди Гордея не остановятся, пока не поймут, что путь к Мурке завален грудой проблем. Знал: Турбо с девочкой на даче висят на волоске.
Утро на даче началось с тишины, которая не обещала добра. Она была такая... острая по краям, как стёклышко, которое случайно попало в ботинок. Турбо первым почувствовал, что что-то не то: лежал, вроде бы спал, а внутри уже шевелилась тревога.
Фая проснулась рядом, натянула футболку, вышла к окну. Туман стелился низко, как будто кто-то разлил по земле молоко. Ничего не видно. Ни дороги, ни огородов, ни старой калитки, что скрипела по утрам. Туман, как занавес, прятал всё.
— Не нравится мне это, — пробормотал Турбо, спуская ноги на пол.
Она кивнула. Она тоже чувствовала. Мир дышал иначе.
Турбо вышел во двор проверить, всё ли в порядке. Через пару минут вернулся, нахмурив брови.
— Следы у калитки. Не наши. И свежие.
Фая застыла. — Сколько?
— Трое. Четверо максимум.
Она скрестила руки на груди, пытаясь сдержать дрожь внутри. — Значит... нашли?
— Пока нет. Присматриваются.
Он подошёл ближе, взял её за запястье, притянул к себе. — Ты помнишь, что делать, если что?
— Турбо...
— Нет. Отвечай.
Она выдохнула. Ей было противно это говорить, но она знала: это правда.
— Бежать.
— И?
— Не геройствовать.
Он кивнул. — Вот и умница.
Фая отвернулась, чтобы он не видел, как её лицо напряглось, будто что-то режет изнутри.
Они собирали вещи быстро. Решили подготовиться, понимая, что их вычислили. Его плед. Её свитер. Документы. Деньги из коробки. Нож Турбо положил в карман, хотя Фая фыркнула:
— Против пуль твой нож — так себе помощник.
— Говорит мне та, кто свой ножик из кармана не вынимает, — буркнул он.