Глава 20
Фаина вошла в квартиру тихо, не желая, чтобы её заметили. Ещё на лестнице она услышала — Надя в ярости. Косте она позвонила в дороге, буквально приказывая собирать вещи. Без объяснений.
— Костя! — из кухни послышался крик сестры. — Объясняй, блять! Какого лешего она это сказала?
Мурка ступала аккуратно, готовя речь для Надежды.
— Так надо, милая, — вкрадчиво ответил Константин. — Я первое время побуду с вами.
Надя уже набрала в грудь воздуха для следующих возмущений, но её перебила Фаина: — Надя, блять! — гаркнула она. — Хватит истерить, собирай манатки!
Надежда недоумённо осмотрела младшую, будто впервые увидела её по-настоящему. Фаина стояла в проёме — бледная, с разбитыми кулаками и в грязной кофте. От неё тянуло запахом бензина и табака.
— Что опять случилось?.. — выдохнула Надя, и голос её дрогнул.
— Потом, — отрезала Фая. — Сейчас ты берёшь документы, деньги и уезжаешь. Костя всё объяснит.
— Куда уезжаю?! — Надя вспыхнула. — Я только начала жить тут! Только набрала группу в ДК, а ты снова меня тянешь куда-то!
— Надя, я грохнула мужика, который имел вес, — начала разъяснять Фаина, понимая, что сестра её не послушает.
— В каком смысле «грохнула»? — Надя выпрямилась, как струна.
— В прямом, — устало ответила Фая. — Он пришёл за Валерой. Я пришла за ним. Закончилось стрельбой.
— Валера жив? — Надежда просто не верила.
— Да, жив.
Сестра побледнела, будто у неё из-под ног выдернули землю. — Господи, Фая... ты совсем...
— Я спасла его, — перебила младшая. — Если бы не я — он бы не дожил до утра.
— И ради кого? Ради уголовника?! — Надя повысила голос, в нём прозвучала боль, а не злость. — Ради пацана, из-за которого ты уже вся в крови, вся в этих... наколках!
Фаина молчала. В груди всё гудело от усталости. — Он не просил, — наконец сказала она тихо. — Но я не могла иначе.
Надя опустилась на табурет, обхватив голову руками. — И что теперь?
— Теперь ты уезжаешь, — твёрдо произнесла Фая. — Ты, Сойка, Костя. Хоть к чёрту на кулички, лишь бы далеко. Я потом найду, где вы.
— А ты?
— А я останусь, — ответила Фая, глядя куда-то мимо. — Надо замести хвосты. Отсидеться. Костя, у тебя есть готовые чертежи?
Инженер задумался, нервно потирая голову: — Есть пара готовых, в моём кабинете в сейфе. — Он снял очки. — Пароль прикреплён к ножке стола.
— Заебись, — шепнула Фаина. — Значит, производство не встанет. Там продолжишь разработку. Пушка у тебя есть?
Инженер кивнул.
Надя поднялась, подойдя к ней вплотную. — Ты не обязана за всех умирать, Фая, — прошептала она. — Ты же просто девчонка...
Фая усмехнулась, вытирая кровь с лопнувшей губы. — Поздно. Девчонка закончилась тогда, когда отец бухать начал.
На секунду между ними повисло молчание. В этот момент входная дверь хлопнула.
— Саша ушла, что ли? — спросила Надя.
— Блять.
Фаина выругалась и метнулась к двери. В подъезде пахло пылью, на лестнице горела тусклая лампа. У мусорных баков мелькнула тень — Сойка, обернувшись, уже сворачивала за угол. Фая спустилась, но догонять не стала. Поздно.
Ночь липла к ботинкам. Во дворе у окна Финки пахло керосином и витал запах чужих сигарет — там, где собирали людей, всегда пахло чужими сигаретами и невыплаченными долгами.
Дверь открыла Финка. Как будто и не открывала: она просто появилась в проёме, в её тени мерцали чашки и дым.
— Ну-ка выкладывай, — сказала она ровно. Её голос был как отчёт, который нельзя прерывать.
Сойка почти забыла дышать. Слова вихрем вырывались, путались, от страха в горле пересохло: — Фая кого-то грохнула... Теперь ей и её близким, — с небольшой паузой, — опасность грозит. Она отправляет нас куда-то. Там ещё Валера какой-то.
Финка слушала не моргая. — Валера, — хмыкнула она. — Это уже интересно. Только любопытно, зачем она тебя тянет? Ты ж ей никто по факту.
Эти слова неприятно ударили по Саше. Она действительно хотела быть частью семьи Котовых. И, судя по всему, у неё неплохо получалось.
— Никто, — повторила она тихо. — А знаешь, такие «никто» иногда живут дольше всех.
Она повернулась к девочке, прищурилась: — Так что ты хочешь, Сойка? За что продала подругу?
— Я не... — начала та, но осеклась. Слова застряли, как занозы.
— Ты не думала, — перебила Финка. — Это видно.
Она подошла ближе, взяла Сойку за подбородок. — У тебя глаза бегают, руки дрожат. Испугалась? Правильно. Страх — лучший учитель.
Сойка кивнула.
Любовь медленно подошла к серванту, достала оттуда пару сотен рублей и бумажку с номером.
— Ты свою часть выполнила, Саша. — Она протянула ей купюры и номер. — Если что — держим связь. Свободна, девочка. Едь с Надей, там тебя ждёт будущее получше, чем тут.
Финка осталась одна. Затушила сигарету, посмотрела в окно — туда, где огни дрожали от ветра. — Ну что, доченька, — сказала она в пустоту. — Сыграем по-взрослому.
На подоконнике звякнула пепельница.
В ту же ночь среди пешек Гордея дали цель: найти Котову.