Глава 19.
Гордей чуял след, как зверь: кто-то из его людей видел тень знакомого силуэта у старого склада. В ту же ночь две машины заехали на заброшенную территорию. В одной, что поновее, ехал Гордей, во второй — «шестёрки».
Турбо сидел на матрасе, перебирая пистолет Фаины, не зная, что она несётся к нему навстречу в машине, «добровольно» изъятой у кого-то из рабочих.
Он даже не поднял головы, когда первый шаг скрипнул за дверью.
— Турбо, — нарочито ласково позвал Гордей, — ваш господь пришёл судьбу вершить.
Двое охранников в чёрных куртках. И Гордей — с усмешкой, от которой руки сами сжимаются в кулаки.
Валера медленно встал, обдумывая свои действия. В голове лишь одна мысль — он не умрёт. Не тогда, когда он снова нашёл Фаину.
— Тебе бы бежать... — усмехнулся Гордей. — Поздно.
Щёлк. Палец Турбо лёг на спуск быстрее мысли. Быстрее, чем кто-то среагировал.
Охранник слева повалился назад.
Почти одновременно грудь Турбо обожгло сталью — выстрел второго. Он захрипел, рухнул на колено, но успел — сорвал ещё одну жизнь с нитки.
Второй охранник рухнул на пол, проклиная воздух. Стало слишком тихо.
Один Гордей остался стоять — и эта тишина сводила его с ума.
— Молодец, пацан, — прошипел он, целясь Турбо прямо в лицо. — Убью лично.
Он поднял ствол. И в этот момент — выстрел. Пуля вошла Гордею в висок чисто.
Он сделал полшага назад — и упал. Как плохой герой плохого фильма.
Фаина вошла с пистолетом, ещё тёплым от выстрела. Дыхание рваное. Щёки красные от бега и страха.
— Я же сказала тебе — беги, — прошептала она, падая на колени рядом.
Турбо попытался улыбнуться: — И пропустить твой пафосный вход? Ни за что.
Она замолчала, прикусив губу, и начала рвать свою кофту на бинты.
— Блять, Турбо, — девушка рявкнула, — это нихуя не смешно. Я не могу потерять тебя снова.
— Эй... — он коснулся её подбородка. — Перестань. Ты снова лезешь вперёд меня. Снова себя отдаёшь. Один вопрос: зачем, Белая?
Она перевязала его, стягивая ткань так, что он заскрипел зубами.
— Молчи, — хрипло бросила она. — Я выбираю сама, кому жить.
— Ты не ответила, — парень продолжил давить.
— Я не должна отвечать, — грубо отрезала Мурка.
Фая помогла ему подняться, замечая, что Валера слабеет.
— Сейчас мы тебя полечим, Валер, — прошипела Котова.
Фая вела машину одной рукой, другой придерживая Турбо за повязку, которая всё больше пропитывалась кровью. Она точно знала, куда едет, — место, где спасали Инженера. Теперь обязательно спасут и Валеру. В ином случае доктора уже не спасёт никто.
— Держись, Валер, — Фая хрипит, пока доктор зашивает плоть. — Я рядом.
Турбо открывает глаза — мутные, но цепкие. Ничего не говорит, лишь смотрит на Белую.
Фаина в последний раз проводит грубыми пальцами по его ладони, говоря: — Я скоро вернусь, Турбо.
Бибик нервно скуривает уже четвёртую сигарету за полчаса. Дошла информация, что Гордея грохнули. Информация о таких людях в криминальных кругах доходит молниеносно.
Фаина уверенно зашла в кабинет на «Абразиве», прикрыла за собой дверь.
— Твоих рук дело, — скорее констатирует, чем спрашивает Альберт.
— Конкретнее? — девушка делает вид, что не понимает, глядя на свои руки.
— Гордей, — говорит мужчина и смотрит на Фаину, уже всё понимая. — Ты опять вляпалась.
Она ответила главным словом — дыханием. Глухим, рвущимся.
Он встал, медленно подошёл к окну.
— Мурка, — сказал он тихо, но так, что каждое слово врезалось в память, — ты не первая, кто вляпывается. Только обычно мы такие вещи делаем аккуратно. Ты же, как всегда, с рупором — и в Бабушкин монастырь зашла с огнём.
— Я должна была, — Фаина ответила глухо, понимая, к чему ведёт Батров.
— Должна была ради кого?
— Ради Валеры, — выдала девушка, понимая, что это рано или поздно вскроется.
Альберт снова закурил, коротко хмыкнув. — Ради Валеры, — он сделал затяжку. — А про сестру ты подумала? Ты ж жопу рвала, чтобы её из Казани вывести, а теперь под пули подставляешь. О рыжей мелкой подумала? Ты её под крыло взяла, а её грохнут из-за тебя.
Бибик сел тяжело, держа руку на сердце.
— Надя уедет, — выдавил он. — Сойка — тоже. Документы я организую, деньги на первое время. Ты и Валера поедете под Казань, там вас вряд ли найдут. Пока не будешь шевелиться. Попозже вернёшься к работе.
— Спасибо, — искренне поблагодарила девушка. — Только, Альберт... — она замолчала. — Прошу, пусть Инженер едет с Надей. Она впервые счастлива.
— Хорошо, — медленно сказал он, как человек, который решает не только за себя. — Инженер поедет с ними. Ты только одно запомни, Мурка: если ты тут опять начнёшь лезть с головой в огонь — я тебя не прикрою. У меня и так карт-бланш на тонкой нитке.
Фая вздохнула. В её горле было мало слов, но глаза горели — не от слёз, а от чего-то тяжёлого и решительного.
— Я не прошу прикрытий, — сказала она тихо. — Я хочу спокойствия для сестры.
Бибик молчал пару секунд, затем хохотнул — сухо, по-стариковски: — Спокойствие... в нашем деле? — Он покрутил сигару в пальцах. — Ладно. Документы будут завтра. Едь к сестре. Только одно условие: ты оставляешь меня в покое с моим сердцем. Я живу на семь дней вперёд, а не на героические планы. Поняла?
— Поняла, — сказала Фая. Её голос был ровным, как лезвие.
Бибик вдруг встал, подошёл ближе и схватил её за плечи — жёстко, но не жестоко: — И ещё. Если Турбо — часть твоей жизни, то пусть будет частью и моей. Я за ним пригляжу, но если он начнёт шелестеть не по понятиям, я не буду церемониться. Поняла? Ты за него мазу тянешь.
Фая чуть улыбнулась — улыбка была не для радости, а для подтверждения договора. — Поняла.
— А ты, — добавил он едва слышно, — не превращайся в легенду раньше времени. Нам всем нужны живые люди, не рассказы.
Она кивнула и в следующее мгновение почувствовала, как в ней расползается странное тепло — не от дыма, а от того, что кто-то ещё бережёт их слабости. Бибик — скользкий, суровый, но надёжный, как бетонный стол в мастерской.
— Я не даю обещаний, — грубо ответил Бибик. — Но если ты где-то рванёшь — я составлю тебе расписание смерти, и ты сама его соблюдёшь.
Фая усмехнулась и ушла.
На выходе она задержалась у дверей, повернулась и тихо добавила: — Спасибо, Альберт.
Он не ответил, только кивнул — и в этом кивке было больше смысла, чем в словах.