Глава 15.
Сойка сидела на табуретке, уткнувшись в учебник. Кривые буквы в тетрадке расползались, как мухи по липкой бумаге.
— Читай вслух, — сухо бросила Фая, не поднимая головы.
На столе дымилась кружка с дешёвым кофе, рядом лежала потрёпанная зажигалка. Фаина нервно щёлкала ею, будто проверяла, работает ли ещё этот мир.
— «По-ве-сть о...» — Сойка тянула слова, сбиваясь.
— Не тяни, как сопли. Читай нормально. — Фая откинулась на спинку стула.
— Я не понимаю, зачем ты заставляешь меня учиться! — Ершова отшвырнула тетрадь. — Надя говорила, что ты сама школу не окончила!
Котова смерила её строгим взглядом, а затем взяла сигарету. — Потому что я тупость твою на себе проверила, — выдохнула она, прикуривая. — И никуда она не ведёт.
— Как это «не ведёт»? Фая, ты же крутая! У тебя свои люди есть, — Саша восхищённо воскликнула, — тебя все уважают!
— Я это уважение заработала своей свободой, а могла жить спокойно.
Сойка надулась, но промолчала. В комнате пахло дымом, мелом и дешёвой тушью. За окном — гул Москвы, отдалённый, как будто через воду.
— А ты меня научишь хотя бы стрелять? — спустя пару минут спросила девочка. — Чтобы я Надю могла защитить, сейчас же опасно.
— Я со всем разберусь. Тебя сюда не для разговоров взяла. Учись, ешь, спи. Всё остальное — не твоё дело.
Сойка опустила глаза в тетрадь, но сердце колотилось. Мысли о взятых позавчера деньгах жгли голову.
Вечером Надя вернулась из ДК. Усталая, с нотной папкой под мышкой, с запахом лака и старых пианино.
— Опять куришь в квартире? — бросила она, проходя мимо Фаи. — Ага. Не против? — Против, — устало ответила сестра. — У меня дети на занятиях потом жалуются, что от меня гарью тянет.
Фая хмыкнула, но пепел не стряхнула. — Зато правда. Гарью и тянет. От всех нас.
Надя остановилась, хотела что-то сказать — и не сказала. Сойка наблюдала из коридора, будто маленькая тень. Всё в этой квартире казалось холодным, даже свет от лампы — мертвенным.
Вечером город гудел, как подбитый мотор. Фая сидела у окна, курила в форточку, смотрела, как фонари превращают лужи в расплавленное стекло. Сойка уже спала, Надя где-то возилась с бумагами. Тишина, только радио шипит из кухни.
Звонок в дверь — короткий, настойчивый. Фаина достала пистолет, задерживая палец на курке.
— Кто? — Свои, Мур.
Она открыла. На пороге — Бор, в кожанке, с усталой улыбкой. В руках — два пакета: коньяк и пирожки из «Праги».
— Ты знаешь, что у меня с головой не всё в порядке, и мне подстрелить тебя — как нехуй делать? — прошипела девушка.
— Если бы боялся, не пришёл бы, — ответил он спокойно. — Я не люблю, когда ты одна.
— Я не одна. Тут Надя и Саша, спят.
Он прошёл внутрь, не спрашивая. Поставил пакеты на стол, сел, достал из шкафа две рюмки.
— Вот в том-то и дело, — Борис скинул куртку. — Они спят, а ты грызёшь себя. Ты сегодня хоть ела?
— Тебя ебать не должно, — грубо отчеканила Мурка.
Он хмыкнул. — Значит, голодная.
Она налила себе и ему. Пили молча. Только часы тикали — громко, как в допросной.
— Зачем пришёл, Боря? — наконец спросила она. — Хотел убедиться, что с тобой всё в порядке. — Со мной? — усмехнулась. — Со мной никогда не бывает «в порядке».
— Знаешь, ты в Москве уже почти два месяца. В последнее время ты стала другая. Раньше в тебе огонь был, а теперь — как пепел.
— Так он и жжёт сильнее, — сказала она, глядя прямо. — Просто не видно.
Он чуть подался вперёд. — Может, хватит одной всё тянуть? Я рядом, Фаина.
Она хмыкнула: — Смешно. Я видела, как рядом быть умеют. Там потом кресты ставят.
— А может, в этот раз не поставят.
Он произнёс это почти шёпотом, но она всё услышала. Секунда — и между ними натянулось что-то, похожее на ток.
— Не начинай, Борис. — Я не начинаю. Просто хочу быть.
Фая потушила сигарету. — Быть рядом со мной — это далеко не сказка, Анисимов. Я — магнит для проблем.
Он встал, подошёл, обнял её за плечи — не как мужчина, а как человек, которому больно смотреть. — Всё равно дождусь, — сказал тихо.
Она не ответила. Только прикурила новую сигарету, глядя в окно.
А где-то внизу, у подъезда, чёрная «Волга» стояла с выключенными фарами. За рулём сидел Турбо. Он видел, как в окне мелькнула Фаина — и как к ней подошёл Борис.
На мгновение пальцы сжались на руле так, что побелели костяшки. Он откинулся на спинку сиденья, выругался тихо, с выдохом: — Дура...
Машина тронулась, исчезла в темноте.
Гордей сидел в глубине комнаты, за столом из потемневшего дерева. На подоконнике коптилась лампа, рядом — бутылка, два стакана. Воздух стоял плотный, тяжёлый, как в парной.
Турбо вошёл, не постучав. На лице — всё то же спокойствие, только челюсть дёргалась.
— Долго тебя не было, — сказал Гордей, не поднимая головы. — Уже подумал, сбежать решил.
— Не планирую, — коротко бросил Турбо.
Он подошёл ближе, кинул сигарету на стол, не зажигая.
Гордей посмотрел на него внимательнее, прищурился. — Ты с лицом таким, будто кого-то похоронить собрался.
— Может, и собрался.
— Конкретнее.
— Борис Анисимов. «Шестёрка» Бибика. Он важное звено в производстве оружия.
Гордей широко усмехнулся, откинувшись на спинку стула: — Вот, Валера, начал правильно мыслить. Хвалю.
Турбо резко сжал кулак, но промолчал. Гордей налил себе в стакан.
— Значит, это будет твоё дело. Уберёшь этот мусор.
Турбо смотрел на него, не мигая.
— Хорошо.
Он резко развернулся и вышел, желая скорее устранить Анисимова.