Глава 7.
На заводском дворе было шумно, пахло мазутом и сырым цементом. Ветер гонял пыль, гремели погрузчики. Фая стояла в стороне, сжав подмышкой папку с бумагами.
— Ну что, Мурка, готова? — хмыкнул Бибик, щурясь сквозь сигаретный дым.
Альберт приехал буквально на день, ещё с утра. Важный договор не мог состояться без него — по крайней мере сейчас, когда Фая ещё не набила должную репутацию.
Девушка лишь кивнула.
Шум завода вдруг перекрыл ровный гул мотора. К воротам плавно подъехал чёрный «Мерседес-124», блестящий, будто его только что пригнали с витрины. Рабочие на секунду перестали грузить ящики, обернулись.
— Вот и гости, — протянул Бибик.
Из «Мерса» вышли двое. Первый — лысый, в длинном пальто и с аккуратными усами. Двигался так, будто двор принадлежал ему. Второй — моложе, в кожаной куртке, с тяжёлым взглядом. Ладонь всё время в кармане — явно на пистолете.
Фая сжала пальцы, чтоб не показать дрожь. Бибик остался чуть позади — нарочно. Её очередь играть взрослую игру.
— Значит, это и есть твоя Мурка? — Лысый посмотрел прямо на неё.
Фая шагнула ближе, подняла папку.
— Я.
Тон вышел резким.
— Девка? — усмехнулся второй. — Серьёзно?
Она спокойно развернула лист с цифрами.
— Партия через три дня. Объём и цена вот, — Фая положила лист на капот «Мерседеса». — Моё условие одно: качество не хуже прошлого раза.
Лысый поднял бровь, скользнул глазами по строкам. — Твёрдый базар для бабы.
— Я не баба, — Фая посмотрела ему прямо в глаза. — Я человек, который отвечает за заказ.
Молодой в кожанке фыркнул: — Товар у нас, а не у тебя. Мы башляем — мы и решаем.
— Деньги — это половина дела, — холодно отрезала Фая. — Вторая половина — это чтоб потом не собирали ваших людей по кускам. Если хотите играть в рулетку — ищите других.
Бибик чуть приподнял уголок губ, но не вмешался.
Лысый неторопливо закурил «Мальборо», дым повис белой полосой между ними. — Говоришь так, будто знаешь цену каждой ошибке.
Фая кивнула на свои руки: ссадины ещё не зажили после работы в цеху. — Я знаю. Я сама проверяю каждую партию. И если металл дерьмо, я это вижу первой.
Он задержал на ней взгляд, затянулся. Потом протянул лист второму. — Смотри, Игорёк. Что скажешь?
Игорёк усмехнулся, бросил лист обратно на капот. — Я скажу так: либо она с нами разговаривает как положено, либо её быстро никто не вспомнит.
Фая не отвела глаз. — Попробуй. Но если я исчезну, партия сорвётся. А без неё у вас тут же рухнет вся схема. Так что выбирайте: или бизнес, или пустые угрозы.
Лысый вдруг улыбнулся — сухо, но искренне. — Смелая. Это мне нравится. — Он щёлкнул пеплом и сунул лист в карман. — Три дня, говоришь? Ладно. Будет три дня.
Игорёк хотел что-то добавить, но Лысый коротко махнул рукой. Тот замолчал, скривился, сел в машину.
Мотор «Мерседеса» снова зарычал, и чёрная машина плавно покатила к воротам.
Иномарка отъехала, оставив за собой шлейф выхлопа и длинные взгляды прохожих. На районе такие машины были редкостью — слишком заметные, слишком дорогие. Но именно этим и брали: «Смотри, кто к нам приезжает».
Фая шла рядом с Бибиком молча, только закурила. Он что-то прикидывал в голове, потом повернулся к ней.
— Ну чё, Мурка, — сказал он с лёгкой ухмылкой. — Сегодня ты отработала по-взрослому. Без соплей, чётко.
Фая не ответила, только выпустила дым в сторону.
Бибик достал из кармана объёмный чехол, раскрыл его и показал серый кирпич с антенной.
— Вот, держи. Один шнырь из шестёрок из-за бугра притаранил. Я в этих финтифлюшках не шарю, мне и так звонят, где надо. А тебе пригодится.
Он протянул ей мобильник. Тяжёлый, холодный, как оружие. На экране — зелёные цифры, кнопки, антенна, которая выдвигалась с характерным щелчком.
— Телефон? — усмехнулась Фая. — Серьёзно?
— А ты думала, я тебе чебурашку подарю? — хмыкнул Бибик. — Это твой первый гонорар, считай. Теперь по тебе будут звонить. Пусть знают: не девчонка бегает, а человек при деле.
Фая взвесила в руках подарок. Чужая роскошь, новый запах пластика, а главное — символ. Не просто игрушка, а знак: её признают.
— Ну, спасибо, — тихо сказала она, но в голосе звучала сталь.
Бибик похлопал её по плечу.
Фая вошла в квартиру: в руках пакет с едой, в глазах — странный блеск. Надя сидела на диване с нотами, застряв в чтении партитуры.
— Ты рано, — удивилась сестра. — Всё нормально?
— Нормально, — бросила Мурка и вытащила из кармана тяжёлый «кирпич». С щелчком выдвинула антенну и положила на стол.
Надя замерла, уставившись. — Это что?..
— Телефон, — спокойно ответила Фая, доставая сигарету. — Чтобы всегда на связи быть.
Надя поднялась, подошла ближе, потрогала холодный пластик. — Ты издеваешься? У нас у директора ДК даже такого нет. Ты где его взяла?
Фая усмехнулась: — Заработала.
— Заработала... — Надя нервно улыбнулась и снова посмотрела на громоздкий аппарат. — Это же какие деньги? Люди квартиры на такие суммы покупают.
Вопрос остался висеть в воздухе, а Мурка лишь ушла в свою комнату.
Скоро она услышала, как в окно что-то прилетело. Стёкла затрещали, но не разбились. Фая уже приготовилась подрезать очередного чмошника, который мешает ей самокопаться, но, выглянув, заметила Бориса.
Он смотрел наверх в поисках своей цели, а когда заметил, то помахал рукой и крикнул: — Файка, спустись вниз! — он улыбнулся во все тридцать два зуба.
— Анисимов, а ты не ахуел? — возмутилась Мурка, желая набить ему морду.
— Спустись, Мура, тебе понравится, — настаивал Бор.
— Если я спущусь, то тебя заберут в травматологию.
— Я потерплю.
Девушка неспешно спустилась вниз прямо в домашней одежде. Серая майка-алкоголичка, из-под которой выглядывал белый бюстгальтер — Надя отдала его пару лет назад, — и синие штаны. В кармане нож.
Подъездная дверь открылась с трудом. Котова вышла и увидела Бориса, стоящего возле чёрной «Волги». В его руках — красные розы.
Он сразу же обратил внимание на множество наколок и шрамов на теле девушки, ведь в цехе видел её исключительно в свитере. Её кожа рассказывала её историю, словно книга, и Анисимов уверял себя, что хочет прочесть её полностью.
— Ну и что это за цирк? — спросила Фая, вытягивая из его нагрудного кармана пачку сигарет.
— Это тебе, — протягивая цветы, наконец ответил парень. — Ты чего раздетая вышла?
Фая взяла сигарету, щёлкнула зажигалкой и прикурила, даже не взглянув на розы. Дым вырвался из её губ медленно, как будто она тянула время.
— Розы, — фыркнула она, скосив взгляд. — В Казани роза — это шрам. А в Москве — значит, любовь, да? Ты по какой версии живёшь, Борь?
Борис только усмехнулся и накинул ей на плечи свою кожанку. На пару размеров больше — рукава болтаются, пахнет табаком и бензином. — Замёрзнешь ещё, дурында. Пошли, прокачу.
— Ты же знаешь, я и пешком дойду, — хмыкнула Фая.
— Не-не, — Борис кивнул на «Волгу». — Сегодня у тебя будет особый урок. За руль сядешь.
Фая прищурилась, втянула дым и усмехнулась уголком губ. — Думаешь, я руль в руках не держала?
— Ты? — он даже фыркнул. — Да ладно, Мурка, ты максимум на велосипеде гоняла.
Она молча обошла машину, щёлкнула дверцей и уселась на водительское сиденье, будто всегда была тут своей. Рука легко легла на руль, ключ провернула уверенно. Двигатель завёлся с первого раза.
Борис замер, потом сел рядом, всё ещё не веря глазам. — Ты чё... реально?
Фая усмехнулась, включила передачу и тронулась с места, словно каждый день каталась. Машина дёрнулась, но она быстро выровняла. — Глаза по пять копеек убери, Анисимов, — сказала она с холодной ухмылкой. — Я хоть и не Шумахер, но пару раз за рулём сидела.
Борис смотрел на неё и будто заново открывал. — Ты ненормальная, — выдохнул он.
— Сама знаю, — усмехнулась Фая, давя на газ.
Фая вцепилась в баранку, и мотор загудел ровнее. Она ловила повороты уверенно, чуть резковато, но без страха. Бор держал руку на двери, будто готов был в любой момент схватиться, но глаза у него блестели — то ли азарт, то ли восхищение.
На пустом перекрёстке она газанула, и «Волга» пронеслась сквозь жёлтый сигнал. Борис присвистнул:
— Ты с ума сошла! Тут гайцы на каждом углу!
— Да ну их, — отмахнулась Фая. — Хуже твоей физиономии никто меня не остановит.
Они свернули к набережной. Ветер бил в приоткрытое окно, волосы Фаи разлетелись, глаза горели. Вдруг впереди показалась милицейская «шестёрка» с полосами.
— Тормози, — резко сказал Бор.
Фая лишь усмехнулась и прибавила газу. Милицейская машина, к счастью, быстро свернула в сторону. Девушка выдохнула дым из сигареты, не сбавляя скорости.
— Вот же чёрт... — Борис провёл ладонью по лицу. — Ты и правда ненормальная.
— Зато честная, — парировала Фая. — Лучше уж быть ненормальной, чем жить как все.
Он посмотрел на неё сбоку. — Тебе ведь кайф, да? Когда риск рядом.
Фая чуть повернула голову. — А тебе — не кайф? Сидеть рядом и знать, что я в любую секунду могу вмазать в фонарь?
— Мне кайф, что ты держишь руль, — Борис сказал это спокойно, без ухмылки. — Но мне страшно, что однажды ты не выкрутишь.
Фая замолчала. Потом резко затормозила у обочины, выдернула ключ из зажигания и протянула ему куртку.
— Не строй из себя няньку, Боря. Я сама знаю, что делаю.
Она вышла из машины и хлопнула дверью. Борис ещё секунду сидел, глядя на неё, а потом выскочил следом.
— Мурка, подожди... — он догнал её, схватил за руку. — Я не хочу тебя учить. Я просто не хочу, чтоб ты в один день исчезла.
Фая посмотрела на него — глаза холодные, но внутри дрогнуло. — Тогда держи дистанцию. Со мной долго никто не живёт.
Она вырвала руку и пошла прочь, а Борис остался стоять, глядя ей в спину, с цветами, которые так и не успел подарить.