Глава 11.
Сойка кралась за девушкой, приметив её издалека: высокая, чуть сутулая, но походка уверенная. Куртка — не новая, но явно дорогая, обувь крепкая. Главное — телефон в руке блеснул подсветкой. Телефон! Настоящий, гладкий, дорогой.
«Если подрезать кошелёк, хоть день проживу, а то и больше», — подумала Сойка и, стиснув зубы, шагнула быстрее.
Её рука скользнула к карману — и тут же оказалась вывернута так, что боль прострелила локоть.
— Ай! — пискнула она.
— Ты чё, блять, совсем страх потеряла? — Девушка развернула её лицом к себе.
Сойка выдохнула, пытаясь вывернуться. Но замерла, разглядывая ту. На пальцах — кольца, на запястье выцветшие татуировки — не модные картинки, а старые, лагерные. Лицо бледное, но не голодное. Глаза — тёмные и спокойные, опасные. Такую лучше не злить.
— Отпусти... тётя... — выдавила Сойка.
Девушка прищурилась: — Тётя? Ты хоть знаешь, кого грабить полезла?
Сойка сглотнула. Нет, но чувствовала — лучше бы не лезла. Она всё равно упрямо выдала: — Мне есть нечего. Ты ж богатая.
— Богатая? — женщина усмехнулась уголком губ. — Смешная ты.
Блондинка отпустила запястье, но шагнула ближе, чтобы та не сбежала. Потом сунула в карман девчонки несколько купюр.
— На еду. Но ещё раз полезешь — пальцы переломаю.
Сойка сглотнула и не удержалась: — Ты кто такая?
Женщина только хрипло усмехнулась: — Мурка.
Она пошла дальше — уверенно, не оглядываясь. Сойка, сама не понимая почему, потащилась следом. Любопытство сильнее страха: кто она? Откуда деньги, татуировки, этот дорогой телефон?
Мурка остановилась, достала свой аппарат — ровный свет экрана резанул по глазам. «Боже, да за такую мобилу у нас пол-улицы головы бы сняли!» — ахнула про себя Сойка.
— Да? — она говорила в трубку низко, почти мужским голосом.
Сойка насторожилась, прислушалась.
— Фая, — хриплый мужской голос сквозь помехи. — Нашли кое-что.
— Говори.
— Турбо жив. В Москве. Под чужой крышей. Всё это время был рядом, просто не приходил. И, кажется, кто-то ему запретил к тебе соваться.
Сойка непонимающе заморгала. Имена — чужие, но тон девушки поменялся: стала каменной, опасной.
— Повтори, — только и сказала она.
— Живой он, Фая, — тихо добавил голос. — Живой.
Фая медленно затушила сигарету о холодный поручень. Сойка впервые за вечер по-настоящему испугалась: от этой спокойной злости по спине побежали мурашки.
Фая шла молча. Сойка семенила сзади, не решаясь сбежать: что-то в этой женщине говорило, что лучше её не злить. У подъезда Фая коротко бросила:
— Пошли.
— Куда? — насторожилась Сойка.
— Жрать будешь — или обратно под забор?
Девчонка дернулась, потом кивнула. Чёрт, хоть поем...
Квартира встретила теплом и запахом еды. Надя подняла глаза от рояля, когда сестра зашла, и тут же нахмурилась: за ней ковыляла худенькая девочка в рваной куртке.
— Это кто? — тихо спросила Надя.
— Голодная, — отрезала Фая, проходя на кухню. — Накормлю — и спать.
Надя молча следила, как сестра ставит на плиту кастрюлю с супом, ломает хлеб, наливает чай. Сойка сидела за столом, смущённо прижимая к груди рюкзачонок. Она то и дело косилась на Фаину: тату, шрамы, странная смесь силы и спокойствия. Крутая... опасная... но добрая? В голове всё путалось.
— Ешь, — приказала Фая, пододвигая тарелку.
Сойка жадно набросилась на еду. Фая достала из шкафа старые штаны и свитер, кинула девочке.
— Переоденься. Потом спать ляжешь на диване.
Надя сжала губы, но молчала, пока девочка не скрылась в ванной. Как только дверь закрылась, она зашипела на сестру:
— Ты совсем? Пришла с ночи с какой-то воришкой! Ты понимаешь, кто она? Ты же сама жаловалась, что вокруг одни шакалы!
— А что, на морозе оставить? — устало отозвалась Фая, закуривая у окна. — Пусть хоть раз поест по-человечески.
Фая прикрыла глаза и выдохнула дым.
За дверью ванной слышался плеск воды — Сойка впервые за долгое время мыла руки тёплой водой.
Надя закусила губу и опустила глаза: спорить с этим было трудно.
Через пару минут Сойка вернулась — чистая, в великоватом свитере. Села на диван и сразу клюнула носом от усталости. Фая накрыла её старым пледом, посмотрела пару секунд и только тогда вернулась на кухню.
Надя всё ещё стояла там, скрестив руки.
— Она останется? — тихо спросила она.
— Не знаю, — честно ответила Фая. — Утром разберёмся.
Она достала телефон, посмотрела на гаснущий экран — тот самый, с которого ей недавно сообщили о Турбо. Лицо Фаи стало жёстким.
— Утро будет долгим, — добавила она почти себе под нос.
Сойка проснулась от запаха кофе и странной тишины. Сначала она не поняла, где находится: мягкий диван, плед, тепло... Не подвал, не лестничная клетка. Она резко села, зажала в руках свой рюкзачонок — на всякий случай. В проёме кухни стояла Фая — босая, в растянутой футболке, с сигаретой и телефоном в руке.
— Вставай, — коротко сказала она. — Завтрак стынет.
Сойка медленно встала и посмотрела в зеркало. Оттуда смотрела худая девочка, на голове растрепанные тёмно-рыжие волосы, глаза голубые и заспанные.
На кухне за столом уже сидела Надя — аккуратная, в халате, с уставшими глазами. Она молча поставила перед девчонкой тарелку с овсянкой.
— Спасибо... — выдохнула Сойка и опустила глаза.
— Имя есть? — спросила Фаина, присаживаясь напротив.
— Сойка... ну... погоняло. — Девчонка чуть смутилась. — Настоящее — Саша.
— Откуда?
— С Южного. Мать с батей... ну, их нет. С мусорами была тема... да и всё. Свалили все, кто мог. Я по подвалам.
Надя медленно подняла взгляд от кружки: — И чем занимаешься?
— Чё найду. Карманы, сумки... иногда в переходах... — Сойка замялась. — Ну, я не убийца, если чё.
Фая тихо хмыкнула, потушила сигарету: — Поняла.
Надя нахмурилась: — Фаина, ты серьёзно? Она ворует!
Фая глянула на сестру устало, но твёрдо: — Она живая — и пока живая. На улице таких ломают в первую неделю.
Сойка уставилась в тарелку, не зная, куда деть руки. Никто ещё так спокойно не говорил о её жизни.
— У тебя кто-то есть? — спросила Фая.
— Никого. — Саша пожала плечами. — Сама по себе.
Фая кивнула, как будто что-то решила: — Сегодня поедем, приодену тебя. Документы есть?
— Нет... — девочка испуганно вскинула глаза.
— Значит, разберёмся.
Надя вскочила со стула: — Ты с ума сошла?! Ты не можешь...
Фая медленно повернулась к сестре: — Могу.
В воздухе повисла тишина. Надя хотела что-то возразить, но сдалась — только провела рукой по лицу, устало.
Сойка смотрела на Фаю широко раскрытыми глазами: почему эта страшная, уверенная в себе женщина вообще хочет помочь?
Фая словно почувствовала её мысли: — Не строй иллюзий, малявка. Я просто была на твоем месте, и мне помог один человек.
Экран телефона загорелся, и Фая автоматически протянула к нему руку.
— Фаина, надо встретиться, — оповестил Инженер.
Инженер медленно ехал по пустой ночной улице. Тишина вокруг казалась почти осязаемой, лишь изредка нарушаемая шорохом ветра. Он сосредоточенно наблюдал за дорогой, в голове прокручивая детали предстоящей встречи.
Вдруг без предупреждения раздался оглушительный хлопок. Машину резко тряхнуло, и Костя почувствовал, как что-то загорелось под капотом. Взрыв был настолько внезапным, что он даже не успел понять, что происходит. Огненный поток охватил салон, и боль пронзила плечо.
Костя попытался вырваться из машины, но тело отказывалось слушаться. Он слышал, как металл скрежещет, и чувствовал, как пламя подступает всё ближе. С каждой секундой адская боль нарастала, но в голове пронеслась одна мысль: «Нужно выжить».
Когда огонь начал утихать, Костя, задыхаясь от дыма и боли, смог вылезти наружу. Он едва держался на ногах, но понимал, что теперь ему нужно добраться до безопасного места.
Позже, когда Фая получит эту новость, она поймёт, что это не просто случайность, а часть большой игры. Но сейчас всё, что он мог, — это выжить и найти силы для дальнейшего пути.
Фая и Бор шли вдоль по улице к машине. Вечер уже стелился дымкой, воздух пах гарью и бензином. Инженер еще с утра сказал, что надо встретиться для обсуждения конкретных задач.
— Ты, я смотрю, птенца себе завела, — негромко сказал Бор, щурясь. — Рыжая, косится по сторонам, будто в первый раз в жизни в городе.
Фая скривилась и затянулась: — Сойка. Нашлась под забором, можно сказать. Влипла в историю, пришлось вытаскивать.
Мурка решила промолчать, что Саша хотела обчистить её же.
— Ага, — протянул Бор. — И что, теперь с вами будет шляться?
— Я пока не решила. — Фая выпустила дым, глядя в сторону. — Жалко её, мелкая ещё, а вокруг шакалы.
Бор кивнул, но усмехнулся краешком губ: — Жалость — плохая привычка, Фая. Особенно для тебя.
— Знаю, — отрезала она. — Но пока пусть будет рядом.
Он пожал плечами, садясь за руль: — Твоя жизнь. Только смотри, чтоб хвостом не обернулась.
Фая промолчала. В глубине души она понимала, что Сойка — слабое звено. Но выбросить девчонку обратно на улицу было бы хуже.
Территория «Абразива» казалась вымершей, хоть и пахло свежей смазкой. Где-то вдали гудел компрессор, постукивали трубы — рабочая смена шла своим ходом, но людей не было видно.
Фая вышла из «Волги», подтянула ворот куртки и глянула на Бора. Тот курил, не глядя на неё, задумчиво царапая ногтем эмблему на зажигалке.
— Он должен был нас встретить, — сказала она. — Инженер всегда выходит сам.
— Может, задержался в цехе. Тут связь глухая, — Бор выдохнул дым в сторону ворот. — Пойдём, глянем.
Они прошли вдоль бетонного забора. На посту скучал охранник в ватнике — глаза мутные, явно свой, из системы. Только увидев Фаину, он как будто выпрямился, натянул вежливую улыбку.
— Товарищ Котова, он с утра был, потом куда-то отбыл. Говорил — вернётся к вечеру.
Фая нахмурилась: — Куда — не сказал?
— Не-а. Только велел ничего не трогать.
Она кивнула и пошла обратно к машине. Уже садясь, услышала вибрацию в кармане. Номер был неизвестен, но Фая сразу поняла — Инженер.
— Фаина, — послышался хриплый голос, — я за «Горелкой» на трассе. Меня подорвали.
Связь оборвалась, а Мурка тихо прошипела: — Сука! Поехали.
Бор только кивнул, вжал педаль, и машина рванула с места. Асфальт плыл под колёсами, как расплавленный.
Они нашли его у старой просёлочной дороги, за грузовыми боксами — в тени, где не было ни души. Машина всё ещё дымилась, из салона тянуло гарью и бензином. Костя сидел у колеса, сползший на бок, с рукой, прижатой к животу. Кровь густо впитывалась в пыль.
— Костя! — Фая бросилась к нему.
Он открыл глаза, мутные, в них — узнавание и боль. — Не подходи... может рвануть ещё...
— Тихо. — Она опустилась на колено, держа его за плечо. — Всё под контролем, слышишь? Дыши.
Бор обошёл машину, пнул дверцу — та заскрипела. — Тут уже ничего не рванёт, — сказал он. — Давай его под руки.
Фая достала из багажника куртку, прижала к ране, кровь проступала мгновенно. — Потерпи, Костя. — Голос у неё дрожал, но она держалась. — В больницу нельзя, понял?
Он слабо кивнул. — Не надо... вопросов будет... — выдохнул он.
Они вдвоём дотащили его до машины. Костя пытался шутить, хрипло, сквозь боль: — Не думал... что доживу до вашего такси...
— Замолчи, Инженер. — Фая захлопнула дверцу. — Пока ещё не дожил, понял?
Машина тронулась. Бор сосредоточенно вел, Фая всё время следила за пульсом — слабым, но живым. Она знала одно: дома, у неё, есть кто-то, кто сможет помочь.
Машина резко затормозила у подъезда. Бор вырубил фары, мотор ещё пару секунд рычал, потом стих. Фая выскочила первой — хлопок дверцы, запах бензина и гари сразу вырвался наружу. Сзади, на сиденье, Инженер стонал, держась за бок. Рубашка прилипла к телу, кровь уже тёмная, почти чёрная.
— Держись, Костя, — коротко сказала Фая, наклоняясь к нему. — Ещё чуть-чуть.
— Куда ты... меня... — он еле шевелил губами.
— Туда, где тихо. — Она встретилась взглядом с Бором. — Поможешь?
Бор молча кивнул. Они вытащили его из машины, подхватив под руки. Костя едва держался на ногах, воздух выходил из лёгких свистом. На асфальте остались тёмные следы.
Подъезд был пуст. Только старый лифт мигал лампочкой «Не работает». Поднимались пешком. На каждом пролёте Фая бросала короткие взгляды на лицо Инженера — бледное, мертвенно-серое.
— Потерпи. Ещё два этажа, — шептала она.
Бор тяжело дышал, сжимая его за плечо: — Ты бы хоть не таскала мужиков к сестре, Мурка. Она ж святая, ей такое не покажи.
— Помолчи, — рявкнула она. — Потом.
На площадке перед дверью Бор с трудом удержал Инженера, пока Фая стучала. Дверь открыла Надя — в халате, заспанная. Увидев картину, сразу застыла.
— Господи, что это...
— Не спрашивай. Воды, аптечку и простыню, — отрезала Фая, уже проталкивая Костю внутрь.
Сойка вынырнула из комнаты, тёрла глаза. Когда увидела кровь, зажала рот ладонью. — Он... он что, сдохнет?
— Нет, если заткнёшься. — Фая повела взглядом: — С кухни тряпку, быстро.
Надя металась по квартире, доставая бинты, спирт, какие-то таблетки. Костю уложили на диван. Он застонал, но глаза открыл. — Тут нельзя... — прохрипел он. — След возьмут...
Фая пригнулась к нему: — Сейчас не умничай. Выживи сначала.
Бор стоял у двери, нервно курил в форточку, чтобы не оставить запаха в квартире. — Мурка, долго так не продержим. Ему врач нужен, не подруга-пианистка.
Она опустилась на корточки рядом с диваном, глядя, как кровь пропитывает простыню. Сойка, прижавшись к стене, следила молча. Её впервые в жизни трясло не от холода, а от страха — настоящего, взрослого страха.
— Фая, — тихо сказала Надя. — Кто он?
— Очень умный человек, — коротко кинула Котова.
В квартире пахло йодом, кофе и бензином. Часы на стене тикали громко, будто отмеряя, сколько у него ещё есть. За окном тянулся серый рассвет.
Фая подняла глаза — на Сойку, стоявшую у двери, испуганную и растерянную. — Не бойся, — сказала она спокойно.
— Он умирает? — тихо спросила Саша у рядом стоящего Бориса.
— Я не дохну, — выдавил Инженер, — просто... внутри жжёт, как будто огонь остался.
Надя встала ближе, вгляделась в его лицо. — Подождите... я вас знаю. Вы с концерта!
Костя лишь слабо кивнул и улыбнулся, желая ответить девушке.
Фая замерла на секунду, потом хрипло выдохнула: — Не лезь, Надя. Просто помоги перевязать.
— Ты в своём уме? Он истекает кровью! Нужно скорую!
— Нельзя скорую, — резко сказала Фая. — Он не должен засветиться.
Бор стоял у двери, нервно мял пачку сигарет. — Фая, ему врач в натуре нужен. Я могу дернуть Бибика, он кого-то найдёт.
— Бибик в Казани, — напомнила она. — Хотя... — задумалась на секунду. — Попроси у него номер кого-нибудь здесь, подпольного. Только не ментовского.
Бор кивнул, вышел в коридор с телефоном.
Надя стояла, всё ещё в шоке, руки дрожали. — Ты его прячешь, да?
Фая посмотрела на неё устало: — Просто лечим человека. Потом поговорим.
Инженер застонал, дыхание стало прерывистым. — Фаина... — тихо сказал он. — Спасибо...
Она опустила взгляд, убрала с его лба прядь мокрых волос. — Молчи. Поблагодаришь Надю, что она меня еще не убила за такие сюрпризы, — тихо добавила Мура.
Бор вернулся через пару минут. На лице — тревога, глаза бегают, будто сам не верит в то, что сейчас скажет.
— Фая, я дозвонился, — выдохнул он, захлопывая за собой дверь. — Бибик говорит, Спирт в Казани, но может двинуть кого-то через пару часов. Только это долго.
— Нам сейчас надо, — бросила Фая, не поднимая головы, пока перевязывала бок Инженеру. — Через пару часов он сдохнет.
— Есть вариант, — Бор замялся. — Бибик дал номер какого-то врача. Подпольный, старый знакомый. Типа не боится работать без бумаг.
Фая обернулась: — Где он?
— На Чертановке. Сказал, если сам приедешь — поможет. Но, — Бор посмотрел на Костю, — придётся везти его прямо сейчас.
Инженер с трудом повернул голову: — Не... не потащите меня. Только засветите всё к чёрту.
— Заткнись, — огрызнулась Фая. — Мы тебя не для похорон тут держим.
Надя, всё это время стоявшая с полотенцем, шагнула ближе: — Я поеду с вами. Если это врач, может, хоть чем-то помогу.
Фая резко подняла взгляд: — Нет. Ты останешься.
— Фая, — тихо сказала Надя, — если он умрёт у нас дома, тебя саму потом закопают. Дай мне поехать, я хоть скажу, что он родственник, если что.
Мурка тяжело выдохнула, посмотрела на Бора. — Ладно. Только быстро. Ты — сзади, держишь ему голову. И молчи. А ты, — она кивнула на Сашу, — прибери тут. И не вздумай чудить.
Инженера осторожно подняли. Он застонал, но держался, зубы сжал до хруста.
— Потерпи, Костя, — сказала Фая. — Десять минут, и мы там.
Бор подхватил его под руку, таща к двери. — Вот же ты, блядь, железный, — пробормотал он. — Любой другой уже копыта отбросил бы.
Инженер хрипло усмехнулся: — Я не любой.
Они вышли во двор. Холодный воздух ударил в лицо, запах крови и гари смешался с бензином.
Бор открыл заднюю дверь машины, помог уложить Инженера. Надя влезла рядом, прижимая его к себе, чтобы не трясло.
Фая села вперед. Завела мотор, повернулась к Бору: — Едем тихо. Без остановок. Если кто тормознёт — я не знаю никого из вас.
— Принято, — кивнул Бор, пристёгиваясь. — Только не гони сильно.
— Не учи, — бросила она и рванула с места.
Дорога была недолгой, и уже через 15 минут они оказались у старого здания. Двор — как из фильма: окна заколочены, запах аптекарского спирта в воздухе.
И дверь тут же отворилась — мужчина в серой рабочей куртке не стал задавать лишних вопросов. Его лицо походило на карту — много линий и маленьких шрамов, глаза — холодные и быстрые.
— Куда? — коротко спросил Бор, когда понёс Инженера через порог.
Мужчина указал на комнату, где горел свет. Он быстро подхватил Костю и помог Бору.