Часть 8. Маринетт
— Маринетт, я узнала, что твоя главная слабость — это взаимоотношения с ровесниками. Что ж… подождём, пока всё окончательно не развалится. Я уверена, ты сама попросишь моей помощи. Ты сдашься, как сдавались все до тебя. Ах, как же приятно было забирать у них силы… Совсем скоро это станет моей окончательной победой. Когда последняя команда исчезнет из своих миров, я стану истинной властительницей всего сущего.
Этот голос эхом прозвучал в сознании Маринетт, заставив её вздрогнуть. Она резко открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь понять, сон это был или воспоминание. Сердце билось быстрее обычного.
Жизнь без роли супергероя действительно стала спокойнее. Даже слишком. Пусть Маринетт и оставалась хранительницей и защитницей своей вселенной, она наконец могла позволить себе жить более размеренно. Квами больше не нуждались в постоянной защите — все они находились у своих владельцев и дали клятву беречь мир так же, как когда-то это делала Леди Баг.
Иногда Маринетт ловила себя на странной тоске. За годы она привыкла просыпаться под голоса квами, под ощущение спешки, опасности, ответственности. Теперь же утро было тихим. Слишком тихим. И, как бы она ни убеждала себя, иногда ей отчаянно не хватало прошлого.
Прошло уже несколько месяцев с тех пор, как Габриэль Агрест пожертвовал собой. Для всего мира он навсегда остался героем. И лишь Маринетт знала правду — сложную, болезненную, далёкую от красивой легенды. Она простила Габриэля. Не потому, что забыла его поступки, а потому что поняла: всё, что он делал, было продиктовано любовью к жене и сыну.
С Натали вопрос был решён. Она стала единственным опекуном Адриана. Маринетт и Натали дали друг другу слово сохранить все тайны и больше никогда к ним не возвращаться.
Маринетт спустилась вниз и увидела мать, хлопочущую у плиты.
— Доброе утро, мама, — тихо сказала она.
— Доброе утро, солнышко. Садись скорее, а то всё остынет.
Только сейчас Маринетт заметила стол, уставленный свежими круассанами и сладостями. Она невольно улыбнулась. Родители всегда старались окружить её заботой, даже тогда, когда она сама не знала, чего хочет.
Она села за стол и принялась за завтрак. Та неуклюжая девочка, которой она была раньше, осталась в прошлом. Теперь в зеркале на неё смотрела уверенная, сильная девушка, прошедшая через слишком многое для своего возраста.
Позавтракав, Маринетт начала собираться в школу.
— Маринетт, возьми это с собой, угостишь друзей, — сказал Том, протягивая коробочку.
Внутри оказались круассаны и макаруны.
— Спасибо, папа. Пока, мама. Хорошего вам дня.
Она вышла на улицу. Тёплый ветерок мягко коснулся лица, и Маринетт поправила причёску. Всё вокруг казалось спокойным… даже слишком. И именно в этот момент рядом остановился лимузин.
Окно опустилось, и показалась голова блондинистой девушки.
— Залезай, — коротко сказала Хлоя.
Маринетт усмехнулась и без колебаний села в машину.
— Привет.
— Привет.
Она слегка улыбнулась, скрывая волнение. До сих пор было непривычно, что Хлоя заезжает за ней каждое утро. Но после примирения Буржуа словно старалась искупить прошлое. Теперь Маринетт, Хлоя, Сабрина и Зои были практически неразлучны в школе.
Маринетт вспомнила, как однажды невольно призналась Хлое, что когда-то была Леди Баг. Та сначала не поверила, но всё изменилось, когда Маринетт назвала почти всех владельцев талисманов. Хлоя злилась — особенно из-за новой Леди Пчелы, — но со временем простила её и пообещала хранить тайну. И, к удивлению Маринетт, действительно сдержала слово.
Когда Маринетт назвала Хлою своей подругой, та впервые искренне улыбнулась… и обняла её.
— Знаешь, я не хотела об этом говорить, — вдруг нарушила тишину Хлоя, — но меня всё больше беспокоит Лайла. Раньше мы могли быть заодно, а теперь… она стала слишком навязчивой. Постоянно лезет ко мне, хочет, чтобы я перестала тебе доверять. Однажды я даже приказала выгнать её из моей комнаты. В ней есть что-то… злое. Какая-то сила. Она не такая, как все.
Маринетт нахмурилась.
— Если ты чувствуешь это, значит, так и есть. Нам нужно быть начеку. Мы не знаем, на что она способна.
После этих слов в машине воцарилась тишина. Но обе девушки понимали: спокойствие было обманчивым.
И что-то подсказывало Маринетт — очень скоро прошлое вновь напомнит о себе.
***
Тем временем в школе Лайла и Алья стояли в одном из пустых классов. Уроков там не было, коридоры гудели где-то вдалеке, а здесь царила почти подозрительная тишина.
— Маринетт не так проста, как кажется, — задумчиво протянула Лайла. — Она изменилась. Стала другой. У тебя есть идеи, как поставить её на место?
Она сделала паузу и добавила с притворным сочувствием:
— Ох, прости… я понимаю, вы ведь когда-то были лучшими подругами. Возможно, вы ещё помиритесь.
Алья резко качнула головой.
— Никогда. Я не собираюсь с ней мириться. Для меня всё кончено.
Она на мгновение задумалась, а затем в её глазах мелькнуло что-то холодное.
— Но у меня есть план. Адриан скоро придёт в школу. Ты же знаешь, он всегда оставляет телефон в раздевалке вместе с остальными вещами — почти на каждой перемене. Мы можем забрать его телефон и подкинуть в сумку Маринетт. Потом всё свалим на неё.
Лайла чуть заметно улыбнулась.
— Отличная идея. Думаю, это сработает. — Она взглянула в окно. — Смотри, она как раз идёт. И, конечно же, снова с Хлоей.
Алья молча наблюдала за Маринетт и Хлоей, а Лайла тем временем наслаждалась происходящим. Всё складывалось идеально. Никто даже не догадывался, что они всего лишь фигуры на доске. Алья была удобной, обиженной, готовой верить в нужные слова. Рассорить её с Маринетт оказалось до смешного легко. Адриан тоже постепенно оказывался в ловушке.
***
После окончания урока Лайла и Алья приступили к осуществлению плана.
Адриан, как обычно, стоял в коридоре и разговаривал с Нино, смеялся, обсуждал что-то совершенно незначительное. Потом он направился в раздевалку. Лайла незаметно последовала за ним.
Адриан положил сумку на скамейку и ушёл в туалет. Лайла действовала быстро и бесшумно. Она подошла к сумке, осторожно расстегнула молнию. Внутри была запасная одежда, кроссовки… и телефон.
Плагг спал на самом дне сумки, свернувшись клубком, поэтому ничего не заметил.
Лайла забрала телефон, аккуратно застегнула сумку и так же тихо вышла в коридор. По расписанию у неё была литература — идеальный момент, чтобы подкинуть улику.
Она встретилась с Альей и коротко кивнула.
— Всё прошло гладко.
На уроке Лайла дождалась момента, когда Маринетт и Хлоя увлечённо болтали, и одним ловким движением сунула телефон в сумку Маринетт. Никто ничего не заметил.
Лайла усмехнулась. Всё шло по плану. Совсем скоро Маринетт получит «особое внимание». Возможно, дело дойдёт даже до отчисления.
***
Прошло несколько уроков. Маринетт даже не подозревала, что в её сумке лежит чужой телефон. Зато пропажу обнаружил Адриан.
Он снова и снова перерывал сумку, но телефона нигде не было.
— Плагг, ты ведь всё время был в сумке. Ты не видел, куда он делся? — напряжённо спросил Адриан.
— Прости, — зевнул Плагг. — Последний кусочек камамбера был таким вкусным, что я сразу уснул. Хотя… я помню какой-то странный свет.
— Свет?..
Адриан нахмурился.
— Значит, кто-то мог взять мой телефон.
Он тяжело вздохнул и вышел из раздевалки.
— Адриан, привет, — тут же подошла Лайла. — Ты какой-то расстроенный. Что-то случилось?
— У меня пропал телефон. Я не знаю, где он. Вы не видели никого в раздевалке на прошлых переменах? — спросил он.
— Я видела, как туда заходила Маринетт, — спокойно сказала Алья. — Скорее всего, она и взяла твой телефон.
— Маринетт?.. — Адриан нахмурился. — Нет, я не думаю, что она способна на такое.
— Ты просто плохо её знаешь, — вмешалась Алья. — Тем более сейчас она дружит с Хлоей.
— Но Хлоя же изменилась… — неуверенно сказал Адриан.
Лайла мягко коснулась его руки.
— Откуда ты знаешь? Может, она лишь притворяется. А под её влиянием Маринетт могла пойти на что угодно. Лучше сходи к директору. Он вызовет Маринетт, и тогда всё прояснится.
Адриану эта идея не нравилась. Внутри что-то неприятно сжималось, но он не мог просто оставить всё как есть. Лайла была его девушкой — он доверял ей.
Он кивнул.
И сделал шаг, который вскоре изменит всё.
***
Маринетт не понимала, зачем её вызвали к директору. Всё было спокойно, она ничего не делала, ни с кем не ссорилась, не нарушала правил. Поэтому, услышав причину вызова, девушка испытала настоящий шок.
— Мисс Дюпэн-Чэн, прошу вас вернуть телефон мистера Агреста, — строго сказал Денис Дамокль, который всё ещё занимал пост директора школы.
— Мистер Дамокль, клянусь, я не брала никакого телефона и понятия не имею, о чём вы говорите, — растерянно произнесла Маринетт.
— Я тоже не хочу в это верить, — вздохнул директор, — но обязан разобраться. Пожалуйста, покажите ваш портфель.
Маринетт медленно потянулась к сумке. Перед тем как передать её, она невольно взглянула на Адриана. Он стоял рядом с Лайлой, обнимая её, и смотрел на Маринетт чужим, отстранённым взглядом. Лайла же изображала полное удивление, невинно хлопая ресницами.
— Я уверена, что вы ничего там не найдёте, — тихо сказала Маринетт.
Дамокль молча взял сумку и начал по очереди выкладывать вещи: тетради, пенал, блокнот… И вдруг его рука наткнулась на телефон.
Маринетт замерла.
— Это… невозможно… — вырвалось у неё, когда директор поднял устройство.
— Мистер Агрест, это ваш телефон? — спросил он.
— Да, — коротко ответил Адриан.
Он взял телефон и посмотрел на Маринетт с растерянным и болезненным выражением лица. Он не мог понять, как такое могло произойти.
— Мисс Маринетт Дюпэн-Чэн, — строго произнёс директор, — произошедшее — серьёзное нарушение. Я вынужден вызвать ваших родителей.
***
Родителей вызвали почти сразу. Маринетт сидела в кабинете с неподвижным лицом, сжимая руки в кулаки. Она твёрдо знала одно: она не виновата. Это была подстава.
И имя виновницы всплыло в её мыслях мгновенно — Лайла.
Сабина и Том смотрели на дочь с тревогой и болью. Им было трудно поверить в происходящее, но факты говорили против Маринетт.
— Мисс Дюпэн-Чэн, — произнёс директор после недолгого обсуждения, — в связи с обвинением в краже вы отстраняетесь от занятий на один месяц.
Лайла едва заметно улыбнулась. Всё шло именно так, как она и планировала.
Маринетт чувствовала, как внутри что-то рушится. Её отстраняют от школы, на неё смотрят как на преступницу, а те, кому она доверяла, отворачиваются.
Она шла по коридору рядом с родителями. Вокруг собрались ученики и учителя. Кто-то шептался, кто-то снимал происходящее на телефон, кто-то просто наблюдал с холодным интересом.
Маринетт обернулась в последний раз. Сотни взглядов были направлены на неё.
— Маринетт не виновата! — выкрикнула Хлоя, вырываясь вперёд. — Вы ошибаетесь! Я докажу это!
Она посмотрела на подругу и твёрдо добавила:
— Мари, они ещё пожалеют. Я верну тебе твою улыбку.
Маринетт ничего не ответила. Слёзы катились по щекам, а внутри нарастала тяжёлая, давящая боль. Мир, который она так долго защищала, вдруг стал холодным и чужим. Она чувствовала себя потерянной, сломленной и невероятно одинокой.
***
— Наконец-то… — прошептала Хаос, наблюдая за происходящим сквозь завесу миров. — Я почувствовала твою силу. Твоя боль открыла дверь.
Она поднялась со своего трона, и её силуэт растворился во тьме. В следующее мгновение женщина превратилась в чёрную бабочку и устремилась в мир Маринетт.
— Сначала — твои мысли. Твои сомнения. Твоя слабость, — усмехнулась Хаос. — А потом ты сама сделаешь выбор.
***
Маринетт стояла, не двигаясь, и смотрела на своих одноклассников. Их лица расплывались, звуки вокруг становились глухими, словно она оказалась под водой. И вдруг сквозь этот шум она начала различать чужой, холодный шёпот, зовущий её по имени.
— «Здравствуй, Маринетт…» — раздался голос Хаоса.
Девушка вздрогнула и замерла. Сердце пропустило удар. Она не могла поверить, что с ней говорит сама Хаос — та, о которой она слышала лишь в легендах и предупреждениях.
— «Здравствуй… Что тебе нужно от меня?» — мысленно ответила Маринетт, стараясь не выдать своего страха.
— «Не нужно быть такой резкой. Я всего лишь хочу помочь», — мягко произнесла Хаос. — «Я знаю, что с тобой произошло. Я чувствую твою боль. Я могу сделать так, чтобы тебе стало легче… Чтобы ты снова улыбалась. Взамен ты отдашь мне своё хрустальное сердце».
Маринетт сжала пальцы. В голове вихрем пронеслись события последних дней: обвинения, взгляды, предательство, одиночество.
— «Если я соглашусь… ты исполнишь мою просьбу?» — осторожно спросила она.
— «Ты будешь счастлива», — уверенно ответила Хаос. — «Тебе больше не придётся притворяться сильной и заботиться обо всех. Ты перестанешь бояться, перестанешь терять. Те, кто тебе дорог, будут рядом. В мире, куда ты попадёшь, никто не сможет причинить тебе боль».
Слова звучали слишком красиво. Слишком заманчиво.
Маринетт закрыла глаза.
— «Если ты говоришь правду… тогда я согласна».
— «Тогда скажи это вслух», — потребовала Хаос. — «Скажи, что отдаёшь своё хрустальное сердце, и протяни мне талисман».
Маринетт медленно подняла руки и сняла с головы венок. Голос дрожал, но она заставила себя говорить твёрдо:
— Я отдаю своё хрустальное сердце.
Вокруг послышался шёпот. Ученики переглядывались, не понимая, что происходит и что означают её слова.
Лайла напряглась. Фраза, произнесённая Маринетт, показалась ей пугающе знакомой. Где-то глубоко внутри вспыхнуло тревожное чувство. Она вдруг поняла: ситуация выходит из-под контроля. Лайла уже собиралась признаться, сказать правду, пока ещё не поздно…
Но в этот момент над залом пронеслась огромная чёрная бабочка.
Все закричали. Кто-то решил, что это очередной акума, кто-то бросился к выходу. Лайла оцепенела: талисман бабочки был у неё, она была уверена в этом.
Бабочка опустилась на пол, и пространство вокруг исказилось. Вспыхнул тёмный свет, и на его месте появилась женщина.
У неё были чёрные вьющиеся волосы средней длины, собранные в два пучка. На голове — красная корона с чёрным камнем. Жёлтые глаза с вертикальными зрачками внимательно осматривали зал. Лицо пересекал глубокий шрам, сходящийся на лбу в форме алой звезды. На ней было чёрно-красное платье с корсетом и длинными рукавами, а за спиной расправлялись крылья тех же мрачных оттенков. Чёрное ожерелье с красным камнем поблёскивало на её шее.
— Значит, ты всё-таки согласилась, — медленно произнесла Хаос, глядя прямо на Маринетт.
— Да, — ответила девушка. — Если это действительно принесёт мне покой и избавит от боли.
Маринетт протянула венок. Хаос усмехнулась и осторожно приняла его.
— Сила моей сестры… Как долго я мечтала прикоснуться к ней, — прошептала она. — Ты ведь понимала, что эти талисманы были не просто украшениями. Они защищали вас. И ты отдала их добровольно.
В руках Хаос венок мгновенно потемнел, окрасившись в чёрно-красные цвета. Вокруг него возникла светящаяся сфера, медленно поднявшаяся в воздух. В другой руке женщины появился бокал с тёмно-красным вином.
— За начало новой главы, — сказала Хаос с холодной улыбкой.
А Маринетт вдруг почувствовала, как что-то внутри неё сопротивляется… словно её сердце ещё не сказало последнего слова.
— Решила отравить меня? — спросила Маринетт, с трудом удерживая голос.
— Ха-ха! Если бы я хотела отравить тебя, я бы сделала это ещё раньше, незаметно подлив яд в твою жизнь, — усмехнулась Хаос.
Маринетт безразлично пожала плечами, но всё-таки взяла бокал с вином. Сделав глоток, она почувствовала странное успокоение: кровь, сердце, мысли — словно всё замерло на мгновение.
— Бери… я больше не хочу бороться, — тихо сказала Маринетт.
Хаос больше не сдерживалась. Она создала маленький светящийся шар, который медленно полетел к девушке. Маринетт пронзительно вскрикнула, когда шар коснулся её груди. Её тело слабо задрожало, и в груди засияло хрустальное сердце голубовато-синего цвета.
— Наконец-то… Спустя долгое время я разрушила вашу команду. Теперь ничто не помешает мне захватить миры и править в одиночку. Прощай, моя малышка, — сказала Хаос с хищной улыбкой.
Венок в куполе рухнул на пол, а женщина растворилась в воздухе.
Маринетт лежала на полу, бледная и почти прозрачная. Её дыхание стало едва слышным. Все, кто был рядом, охватили паника и ужас. Родители девушки — Сабина и Том — падали на колени, пытаясь понять, что происходит.
— Маринетт! — крикнула Хлоя, бросаясь к ней.
— Хлоя… — тихо произнесла Маринетт. — Ты стала для меня настоящей подругой после всех предательств. Мама, папа… простите, что скрывала всё от вас. Я надеюсь, что мои друзья снова смогут мне доверять. Я надеюсь, что всё будет хорошо…
Слёзы текли по лицу Хлои, Адриана, Зои и Альи. Они пытались подбодрить девушку, трогали её руки, проверяли дыхание, но тело Маринетт становилось всё прозрачнее. Вскоре она почти полностью растворилась в воздухе, оставив лишь слабое свечение хрустального сердца и венок, лежащий на полу.
Адриан, сжав кулаки, смотрел на венок и не мог сдержать слёз. Он понимал, что предал не просто подругу, а настоящую хранительницу, чья сила поддерживала баланс мира. И вдруг из места, где была Маринетт, прошла волна энергии: все почувствовали слабость, словно часть их самой сущности исчезла.
Квами, находившиеся рядом со своими владельцами, опустились на землю и погрузились в глубокий сон. Адриан, Алья и Зои пытались их разбудить, но они не реагировали.
Лайла, стоя в сторонке, осознала всю тяжесть своих поступков. Она поняла, что её интриги и зависть разрушили не только жизнь Маринетт, но и равновесие всего мира. Но было уже слишком поздно — ничто не могло вернуть то, что потеряно.
В школе воцарилась тишина. Все понимали: Маринетт была не просто девочкой, а символом защиты и силы. И теперь без неё всё стало шатким, уязвимым.
Ветер тихо зашептал через окна: впереди был путь, полный испытаний, и от каждого зависело, сможет ли мир удержаться на грани между светом и тьмой.
Продолжение следует…