Глава седьмая.
Парни вернулись на кухню. Взрослые активно что-то обсуждали, двоюродная сестра Сигмы - Лина, болтала с Тацухико. Гоголь осмотрел каждого, и когда остановился на той самой девице, то они встретились взглядами. Девушка ухмыльнулась и что-то сказала Тацухико, подходя к Николаю. Сигма ушёл вновь в свою комнату, не закрыв дверь до конца.
– Эй, красавчик, привет! Я тебя никогда ранее не видела. Ты друг Сигмы? – Заговорила девушка.
– Одноклассник. – Спокойным голосом ответил он.
– Хм, вряд ли Сигма бы пригласил одноклассника на день рождения. Он и родственников приглашать особо не любит. Друзья?
– Может быть.
– А как тебя зовут, красавчик?
– Коля.
– А меня Лина. Приятно познакомиться.
– А я не спрашивал твоего имени. И к сожалению, не разделяю с тобой то, что мне приятно было знакомство.
– Какой грубиян! Пошли, отойдём.
Девушка подмигнула ему, но Николай не понял этого жеста и вздохнув, пошёл за сестрой Сигмы, которая отвела его в гостинную, закрыв дверь. Сигма, краем глаза, заметил, что эти двое куда-то направлялись.
Гоголь прислонился к стене, в ожидании, пока эта особа начнёт говорить то, зачем позвала. Но вместо разговора девушка лишь подошла почти вплотную к гетерохромику, положив руки ему на плечи. Ни одна мышца на лице Николая не пошевелилась, он продолжал стоять так, как и стоял прежде, словно ничего и не происходит.
– Ну, красавчик, как насчё-...
– Даже извиняться не буду, ибо не за что, но боюсь, тебя посадят. Насколько я понимаю, тебе есть восемнадцать.
– А тебе типо нету?
– Без типо. Подожди годик-другой, но вряд-ли получишь соглашение даже тогда, когда возраст будет не помехой.
– Возраст это всего лишь цифра, красавчик.
– Тюрьма это всего лишь комната.
– Ну и что мы тут устроили? – Безразлично спросил Сигма, стоявший в дверном проёме. Хоть он и спокойно это произнёс, но в его голосе явно было разочарование.
– Ой, братик, – Девушка отошла на шаг от Николая. – твой друг такой красавчик, не так ли?
– Я тоже так считаю. Но советую не приставать к нему... – Сигма наклонил голову вниз, к концу предложения его голос погрустнел.
– Почему же? Разве тебе решать?
– Нет, – Послышался резкий голос Гоголя. – не ему решать. Твоя сестра права, Сигма.
– Ясно всё. Делайте что хотите, мне плевать... – Как только Сигма хотел покинуть комнату, его запястье схватили и прижали к стене. От испуга и неожиданности он ахнул, уставив свой напуганный взгляд в серьёзное лицо Гоголя перед ним. – Отпусти...
– Почему это? Зачем мне тебя отпускать? Ты ведь хотел моего внимания, разве нет?
– Мальчики, прекратите! – Воскликнула девушка, пытаясь разнять парней. Николай был явно настроен серьёзно, вот только было непонятно, на что именно он был настроен.
– Уходи, Лина.
– Никуда я не уйду, отпусти брата. Тебе же хуже будет, если с ним что-то случится!
– Оу, – Гоголь усмехнулся. И эта короткая улыбка на его лице заставила Сигму вздрогнуть. – как быстро ты переобулась, милочка. Сначала пристаёшь ко мне, а теперь угрожаешь?
– Ибо нехер брата трогать.
– Уйди. Мы тут и без тебя разберёмся.
– Лина... Сделай то, что он говорит... Всё будет хорошо, думаешь я боюсь его? – Тихо высказался Сигма, отвернув голову в сторону.
– Боишься. – Николай вновь усмехнулся. Как только девушка покинула гостинную, Гоголь ладонью повернул лицо Сигмы к себе. – Что за выходки, Сигма?
– О чём ты...?
– Не делай вид, что ничего не понимаешь. К чему это всё? Вы с сестрой похожи, знаешь ли. Что она, что ты, оба лезете ко мне. Разве тебе после всего того, что было, не понятно то, что мне плевать на твои попытки привлечь моё внимание? Зачем ты продолжаешь?
– Я... Просто... Коля, я... – Сигма и двух слов связать не мог. Гоголь был прав, Сигма его боится. Боится, когда он такой. И Сигме сейчас действительно страшно. Его чувства осквернили, что может быть ужасней? И тут Сигма зажмурил глаза, сглотнул, и быстро протараторил... – Потому-что ты мне нравишься...!
– Да к чёрту твою любовь! – Почти выкрикнул он, стукнув свободной рукой, кулаком по стене. Сигма дрогнул и вжался в стену настолько сильно, насколько позволило пространство. – Прости. Я не хотел напугать. – Следующие слова он уже сказал обычным голосом.
– Это ты меня извини... Я больше не буду к тебе лезть... Прости...
– Сигма, пойми, я не могу принять тебя и твою любовь. На это есть причины. И я... – Тут уже занервничал Николай. – Я... Я не могу сказать. Ты хороший, милый, красивый, добрый... Но нельзя. Нельзя, понимаешь!?
– Ч-что...? Ну почему нельзя...?
– Это не твоё дело. Мне внушили это. Поэтому... Поэтому я такой бесчувственный... С самого детства я не способен воспринимать что-то подобное, поэтому мне абсолютно всегда было плевать на все твои попытки, да и не только твои.
– Внушили...? Всмысле внушили? И кто же испортил тебя...?
– Забудь. Не нужно винить того, кто сделал это. Потому-что этот человек сделал правильно. – После этих слов Николая, Сигма округил глаза. – Ты ничего не понимаешь... Тебе не понять! – Последнее предложение он выкрикнул, вновь напугав этим Сигму. – Именно поэтому мне нельзя любить...
– Почему? Я что-то прослушал? Какая причина-то!?
– Неужели ты до сих пор не понял? – Усмехнулся он. – Никогда не задавался вопросом, зачем я пью таблетки, даже если выгляжу полностью здоровым?
– Ну...
– Да потому-что психическое заболевание у меня. Но это не значит, что я больной шизофреник который видит галлюцинации и несёт всякий бред. Нет. Совсем нет...
– Ч-что...?
– Что слышал. Знал о таком синдроме, как «Неконтролируемая агрессия»? Теперь знаешь, если вдруг нет. Перед тобой стоит человек с этим синдромом.
– Коля...
– Что? Не захочешь теперь со мной общаться? Как жаль, что я не могу выразить грусть, потому-что мне плевать. Мне плевать на тебя и на твои чувства, слышишь!?
– Но... Я знаю, что в глубине души ты совсем так не считаешь...
Считанные секунды, и Сигма уже привстал на носочки, положив свободную руку на плечо Николая. Он слился с его губами. Гоголь и одуматься не успел. Его глаза стали по пять копеек. Рука, державшая руку Сигмы, осторожно расслабилась и позволила Сигме высвободить свою руку, положив её на второе плечо. Белокурый закрыл глаза, обнял юношу за талию и прижал ближе к себе, а Сигма, для большего удобства, обвил его шею своими руками. Николай взял инициативу на себя, и стал плавно контролировать поцелуй, размыкая губы Сигмы так, чтобы он смог впустить в его рот свой язык. Сигма позволил этому случиться, и их языки соприкоснулись друг с другом.
Но этот прекрасный момент прервала ахнувшая от шока девушка, вошедшая в гостинную из-за криков, дабы узнать, не случилось ли что с её братом. Она долго стояла в ступоре и смотрела на них, словно на призраков, пока парни не отцепились друг от друга. У обоих тоже был шок, они не знали что делать и как быть. Этого не должен был видеть никто. Ладно там перед одноклассниками, ничего такого не было, это ведь была всего лишь игра. Но сейчас... Они пропали. Девушка резко пришла в себя, и направилась на кухню быстрым шагом.
– Чёрт...! Лина, стой! Не говори ничего! – Стал выкрикивать Сигма, но это не остановило его сестру. Парни направились за ней, тоже на кухню.
– Линочка, что случилось? Ты чего такая удивлённая? – Заметила её мать.
– Не знаю, должна ли я рассказывать или нет, но... Ваш сын, тётя, только что целовался с Колей, вроде так его зовут...
– Что!? – В один голос удивились все трое матерей. Лишь один Тацухико промолчал, но тоже удивился.
– Тебя же попросили ничего не рассказывать... Да кто тебя за язык тянул!? – На последних словах Николай громко выругался, собираясь уже ударить девушку, но резко одумался и остановился. Стояла мёртвая тишина. Николай не должался, пока кто-то что-то скажет, и быстрым шагом направился вон из квартиры, надев на себя кроссовки, даже не зашнуровав их.
– Коля, постой! – Выкрикнул Сигма.
Юноша подбежал в прихожую и накинул на себя кроссовки, зашнуровав их как попало. Он выбежал из квартиры, хлопнув дверью, и стал осматриваться то вниз, то вверх. И всё таки он побежал вниз, где на этаже ниже встретил соседку.
– Здравствуйте! А тут прям только-что не проходил парень с белыми волосами, заплетёнными в длинную косу!?
– Нет, никого не было. Извини, помочь ни чем не могу.
– А где же... Точно...! – Сообразил юноша. – До свидания!
И Сигма быстро рванул обратно наверх. Выбора нет, раз он не спустился вниз, то значит ушёл наверх. Сигме пришлось долго подниматься, и вот он уже на последнем этаже, взбирается на крышу. Как и оказалось, там был Николай, который сидел на месте сломанного бардюра, свесив ноги вниз. Он явно был не из тех, кто боится высоты. А Сигма боялся, но всё же, он переосилил свой страх, и подбежал прямо к Гоголю, упав на колени и обняв его со спины.
– Коля... Отойди, пожалуйста, вдруг сорвёшься... – Полу-шёпотом произнёс сероглазый.
– Ну и пусть. Мне плевать. Мне уже на всё плевать.
– Прости меня... Это я виноват...
– Не вини себя. Если бы я хотел - отстранился бы. Преимущество в силе у меня, поэтому для меня это было не проблемой.
– Но почему ты...
– Потому-что люблю тебя.
– Ч-что...!?
– Что слышал. – Николай обернулся к Сигме и сел в позу лотоса перед ним. – С детства мама учила меня тому, чтобы я не влюблялся ни в кого... И я прекрасно понимал, зачем всё это. Я не могу контролировать свою злость, и очень боюсь, что тот, кого я буду любить, пострадает из-за меня... Мне не важно, девушка это или парень, ведь в любви ничего не имеет значения, даже пол. Но с таким состоянием здоровья я не смогу встречаться ни с кем, просто по той причине, что не хочу принести вред... Тебе.
– Но... Но... Но мне плевать на то, что там с твоим состоянием здоровья, в плане твоей агрессии, конечно... Я не боюсь этого... Я смогу вытерпеть тебя... А ты сможешь вылечиться...
– Ты не понимаешь, чего говоришь, Сигма. Ты боишься меня. Я видел твой страх и не один раз.
– Это было от неожиданности...
– Не ври самому себе. Тебе было страшно. Я не хочу, чтобы ты боялся, и заставал меня в порыве гнева. Мне даже с матерью жить тяжело, я всегда в комнате сижу и практически не выхожу из неё.
– Коля... Но я люблю тебя, и готов пойти на любые риски...
– Готов терпеть это всё? Разве тебе будут приятны унижения от меня? А вдруг я тебя ударю? Накричу? А если кину в тебя то, что под руку попадёт? А не боишься что я вообще тебя убью? Разве ты готов быть в отношениях с таким чудовищем?
– Готов...
– Плохой у тебя выбор, Сигма.
После этих слов, Гоголь приподнялся на коленях и толкнул Сигму в грудь, заставив его лечь на спину. У Сигмы вновь промелькнул страх в глазах, но он старался не придавать этому значению. Николай навис над Сигмой и долго смотрел ему в глаза, полностью изучая их, а после, слился с его губами в поцелуе. Сигма обнял его за спину. Поцелуй длился не долго, Гоголь остранился самостоятельно, и ещё некоторое время висел над Сигмой, смотря в его глаза.
– Какой экстрим, я ещё никогда не целовался на крыше. – Усмехнулся светловолосый. – Готов ли такой прекрасный человек как ты, Сигма, встречаться с таким ужасным, как я?
– Сколько раз можно повторять!? Конечно готов... Я готов пойти на всё, лишь бы быть с тобой... И ты не ужасный.