Грань
На следующий день после скандала в столовой Кирилл не мог найти себе места.
Сон не шёл, мысли путались, всё внутри клокотало. Вика будто стояла перед глазами — с тем холодным взглядом и дрожащими губами, когда она выкрикнула: «Никакой твоей Вики больше нет».
Когда настал перерыв, он не выдержал.
Коридоры были почти пусты, гул шагов отдавался в стенах, как отголоски вчерашнего крика. Он шёл быстро, не думая — просто знал, куда. В ту самую аудиторию, где она обычно сидела между парами.
Вика сидела за столом, склонившись над бумагами, сосредоточенная, будто весь мир исчез. Свет из окна падал на её плечи, подчеркивая спокойствие, которого у Кирилла не было.
Он остановился на секунду — а потом шагнул вперёд.
— Что у тебя с ним? — голос прозвучал резко, без приветствия.
Вика подняла голову. Её взгляд был усталым, но твёрдым.
— Егоров, — спокойно произнесла она, — мы уже всё решили.
Она встала, собирая тетради, но Кирилл подошёл ближе, шаг за шагом, пока расстояние между ними почти исчезло.
— Нет, не решили, — он сжал её руку. — Я повторяю вопрос.
Пальцы его непроизвольно сжались сильнее.
Вика вздрогнула, коротко ойкнула:
— Отпусти... мне больно.
Он мгновенно ослабил хватку, тихо, хрипло:
— Прости.
Она отступила на шаг, но он продолжил, не давая ей уйти:
— Ты вчера была с ним?
— Не твоё дело, — холодно отрезала Вика. — Я же не спрашиваю, с кем ты бываешь.
Она быстро направилась к выходу, но Кирилл пошёл за ней. Ему было всё равно, кто видит. Коридор был полон студентов, и каждый шаг гремел эхом.
Он догнал её, схватил за локоть, развернул к себе: — Мы не договорили! — почти выкрикнул он. — Как ты можешь так со мной?!
— А тебе можно?! — вспыхнула Вика, глаза блеснули слезами и злостью.
— Ты поцеловала его у меня на глазах! После того, как он тебе изменил!
— Да! — крикнула она в ответ. — А ты что сделал?!
Голоса эхом разносились по коридору. Студенты замерли, оборачиваясь. Кто-то снимал на телефон, кто-то шептался.
Напряжение росло, будто воздух вот-вот должен был взорваться.
Из соседнего кабинета вышел ректор, за ним Казанцев и Ольга Москвина.
— Что здесь происходит?! — возмущённо начала Москвина, но Вадим Юрьевич поднял руку, тихо:
— Не вмешивайся. Пусть выясняют.
— Ничего у меня с ней уже давно нет! — резко сказал Кирилл, почти захлёбываясь словами.
Вика посмотрела на него широко распахнутыми глазами, голос дрогнул, но слова звучали твёрдо:
— Она сказала, что вы четыре месяца вместе!
Кирилл сжал кулаки.
— Я был с ней последний раз, когда ты меня отшила... у меня дома.
— Ты был с ней... и со мной, — Вика смотрела прямо в глаза, голос сломался, — у неё был ключ от твоей квартиры!
Кирилл сделал шаг ближе, почти шепча, но с отчаянием в каждом слове:
— Скажи, что мне сделать, чтобы ты поверила. Я говорю правду, Вика. Ты должна доверять мне.
— Доверять тебе? — её смех был горьким. — Думаешь, мне стоит ещё раз довериться?
— Да! — выдохнул он. — Потому что я люблю тебя, чёрт возьми!
Вика качнула головой, сжимая губы, чтобы не разрыдаться:
— Я доверилась тебе... и к чему это привело?
Голос дрогнул.
— Ты не простишь меня? — уже почти отчаявшись, спросил Кирилл, голос срывался. — Ты будешь вспоминать мне об этом каждый раз?
— Потому что я не доверяю тебе, — холодно ответила Вика, сжимая кулаки.
— Ты сама не лучше меня... — выдавил Кирилл, словно пытаясь убедить не её, а себя. Несколько секунд тишины — лишь тяжёлое дыхание, дрожь в голосе. Потом резко, почти выкрикнув: — Та ну нахрен. Пошла ты! — он резко развернулся и пошёл прочь, стиснув кулаки.
Вика осталась стоять на месте, вся дрожа, с горящими от слёз глазами. Грудь сжимала обида и боль, голос сорвался в почти хриплый крик:
— Пошёл ты!
Кирилл обернулся, лицо исказила злость и отчаяние:
— Ну и Вали! — выкрикнул он, уже почти не соображая, что говорит.
После этого они просто разошлись — каждый в свою сторону, будто два шторма, уносящие за собой обломки. По коридору повисла тишина, в которой только шепотки студентов эхом расходились по стенам.
Вадим Юрьевич стоял неподалёку, наблюдая за происходящим. Его лицо оставалось каменным, но глаза выдавали усталость. Он тихо вздохнул, бросил в пространство, глухо, с иронией:
— Спектакль окончен. Все — на пары.
Москвина хотела что-то сказать, но лишь махнула рукой, осознавая бессмысленность слов.
А Влад Самсонов, нахмурившись, быстро направился за Кириллом. Он знал своего друга — в таком состоянии Егоров способен на всё, даже на то, о чём потом будет жалеть. Влад шагал быстро, почти бегом, надеясь успеть догнать и остановить его, прежде чем тот натворит что-нибудь, что окончательно разрушит всё.
Вика заперлась в кабинке туалета и горько плакала. Слезы текли по щекам, тушь растеклась, руки дрожали. Как же хорошо, что у неё сейчас нет пары, подумала она сквозь рыдания — иначе она бы не смогла сейчас вести лекцию, держа себя в руках.
Вдруг дверь туалета открылась. Вика замерла, сердце забилось сильнее.
— Виктория Сергеевна... Вы здесь?
Голос был мягкий, но уверенный. Вика сразу узнала его. Лиза. Бывшая Кирилла. Какая ирония, промелькнула мысль — та, с которой он когда-то был вместе, теперь пришла, чтобы... утешить её.
— Я хочу поговорить, — продолжила Лиза, уже на «ты». — И я знаю, что ты здесь.
Вика глубоко вздохнула, набрала сил, распахнула кабинку и вышла. Её вид был далёк от идеального: тушь размазалась, глаза покраснели, слёзы ещё блестели на щеках, руки дрожали. Дрожащим голосом она спросила:
— О чём... о чём поговорить?