На грани контроля
Автобус с эмблемой «Северных Волков» плавно остановился у здания университета.
Двери открылись, и на холодный воздух один за другим начали выходить игроки — усталые, но уверенные, с рюкзаками за спиной и привычным запахом льда и формы.
Среди них выделялся один — Макс Руденко, нападающий, двадцать три года.
Высокий, спортивный, с лёгкой небрежной стрижкой и теми глазами, в которых, казалось, всегда читалась самоуверенность. Когда-то эта уверенность Вику очаровала. Потом — разрушила.
Макс поправил ремень сумки, достал телефон.
Пальцы быстро набрали сообщение:
«Я уже приехал. Есть минут двадцать до тренировки. Можем встретиться и поговорить?»
Ответ пришёл почти сразу.
«Студенческая столовая. Буду там.»
Он усмехнулся, сунул телефон в карман и направился в сторону университета.
По дороге думал — как глупо всё закончилось. Он тогда был моложе, растерянный, вечно на разъездах и тренировках. Да, изменил. Но с тех пор жалел.
Вика сидела за столиком у окна, крутя в руках стакан с кофе, уже остывшим.
Последние дни вымотали её. Кирилл пытался достучаться — приходил опять, даже через ту девицу пытался убедить, что всё неправильно поняла.
Вика лишь сжала губы и ответила той самой короткой, едкой фразой:
«Передай своему Егорову, чтоб шёл к чёрту. Вместе с тобой.»
С тех пор — тишина. Но легче не стало.
Она посмотрела в окно и увидела, как к столовой подходит знакомая фигура.
Макс. Тот, кто когда-то научил её не верить словам.
Он вошёл, улыбнулся — устало, с какой-то неловкостью:
— Привет.
— Привет, — коротко ответила она.
— Ты... совсем не изменилась, — сказал он, присаживаясь напротив. — Всё такая же красивая.
— Макс, — Вика отставила стакан. — Ты хотел поговорить. Я слушаю.
Он кивнул, опустив взгляд.
— Прости... тогда. — Голос у него был тише обычного. — Всё вышло неправильно. С Дианой... это не просто ошибка, как я раньше думал. Мы теперь вместе. Уже почти год.
Он замолчал, словно ждал её реакции, но Вика сидела неподвижно, лишь пальцы чуть сильнее сжали стакан с кофе.
— Это она настояла, чтобы я тебе написал, — признался Макс, нервно усмехнувшись. — Сказала, что так будет правильно. Что я должен извиниться. Не из-за чувства вины, а... чтобы ты могла закрыть эту историю.
Вика коротко хмыкнула, без эмоций:
— Значит, даже извинения — по чужой инициативе. Последовательно.
— Вика... — он тяжело выдохнул. — Я не хотел тебя обидеть тогда, правда. Просто не хватило смелости всё сказать честно.
Она усмехнулась — спокойно, будто эти слова уже не могли задеть.
— Уже неважно, Макс. Всё это было давно. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — И я правда рада, что у тебя всё хорошо.
Он слабо улыбнулся, неуверенно взял её за руку:
— Спасибо, что хоть выслушала. Диана была права — ты всегда была сильнее, чем я думал.
Она хотела что-то сказать Максу, но взгляд невольно скользнул к дверям. И сердце словно сжалось. В дверях появилась группа: Кирилл, Влад и Захар — «Акулы» в полном составе, спортивные куртки, уверенные походки, смех и разговоры, отдающиеся эхом по столовой.
Кирилл сразу заметил её. В этот же момент его взгляд поймал Макса, и то, как тот держит её за руку. Её сердце замерло на мгновение — и она почувствовала вспышку злости и обиды, что так и хотелось выплеснуть наружу.
Она повернулась к Максу, почти шёпотом, с лёгкой дерзкой улыбкой:
— Подыграй мне.
Макс моргнул, брови резко поднялись:
— Что?..
Она не дала ему времени ответить. Медленно приблизилась, оставив между ними сантиметры, и коротко, но решительно коснулась губами его. Поцелуй был как знак, ясный и дерзкий — для Кирилла, для всех, кто смотрел. Он был быстрый, но предельно откровенный, с игривой дерзостью и скрытым вызовом.
Продолжить поцелуй им не удалось. Как только Кирилл заметил, что Вика прикоснулась губами к Максу, в нём вспыхнула ярость, будто внутри что-то лопнуло. Он резко рванул к ним и одной рукой оттолкнул Макса, который отскочил на шаг назад.
Влад и Захар переглянулись между собой, напряглись и слегка прижались к стене — на мгновение повисло ощущение, что сейчас может начаться драка. Но они пока молчали, наблюдая за разворачивающейся сценой.
— Ты что творишь?! — рявкнул Кирилл, голос разнёсся по всей столовой, неясно, на кого именно направлен — на Вику или на Макса.
— Парень, давай нормально поговорим, — попытался Макс, ещё не в курсе всей истории между Викой и Кириллом.
— Какой же ты кретин! — взорвалась Вика, поворачиваясь к Кириллу, глаза горели, голос резал воздух. — И вообще, зачем ты лезешь туда, куда не надо?!
— Я кретин?! — кричал Кирилл, почти теряя контроль. — Это ты, после всего, что он сделал, целуешь его!
Столичная столовая словно замерла. Студенты замолчали, кто-то из-за соседних столиков начал шептаться. Атмосфера была напряжённой, как на предельной точке ледового льда.
Вика, сжав кулаки, выкрикнула, почти визжа:
— Не тебе указывать, кого мне целовать! Понял?! Это уже не твоё дело!
— Иди ещё переспишь с ним?! — выкрикнул Кирилл, голос дрожал от ярости.
— Это не твоё дело! — парировала Вика, дыхание учащённое. — Может, я хочу этого!
Макс с Владом и Захаром стояли в стороне, напряжённо наблюдая. Они боялись вмешиваться, понимая, что любая их попытка может только усугубить ситуацию.
— Моя Вика никогда бы не поцеловала того, кто сделал ей больно! — рявкнул Кирилл, дрожащий от злости, почти ревом.
Эти слова только взбесили Вику. Она развернулась к нему, глаза горели яростью, голос резал воздух:
— Никакой твоей Вики больше нет!
И, не дожидаясь ответа, бросилась прочь, почти бежала из столовой.
Кирилл рванул было за ней, но Влад успел схватить его за плечо:
— Стоп. Не стоит. Ты сейчас на взводе. И так половина столовой видела эту сцену.
Макс, воспользовавшись шумом и смятением, тихо вышел, исчезнув в дверях, оставив за собой тень недосказанности и напряжения. В столовой повисло молчание, студенты начали переглядываться, некоторые пытаясь понять, что произошло, другие — просто отворачивались, не желая вмешиваться.
Кирилл остался стоять, сжатый от злости, дыхание учащённое, взгляд направлен к пустой двери, за которой только что скрылась Вика. Его мысли метались, смешиваясь с ревностью, обидой и растерянностью.
———
Матч начался, и лед гудел под коньками игроков. Свистки, крики, удар шайбы о бортик — всё слилось в единый шум. Но Кирилл почти не слышал тренера. В голове крутились мысли о Вике, о её словах, о поцелуе, о том, что он потерял контроль и почти разрушил всё. На трибунах её не было — она ушла, и это делало всё ещё острее.
Кирилл постоянно следил за Максом на противоположной стороне. В каждом его движении он искал что-то, пытался понять: что между ним и Викой, что она ему говорит, какова правда. В один момент их взгляды встретились — и что-то щёлкнуло внутри.
На одной из стыковок Кирилл чуть сильнее столкнулся с Максом, чем следовало. Влад, подъехал к нему и тихо, но настойчиво окликнул:
— Кирилл, не выноси сюда то, что произошло утром. Игра есть игра, держи себя в руках.
— Всё под контролем, — отрезал Кирилл, стиснув зубы и глядя прямо на Макса.
Когда он оказался близко, дыхание учащённое, клюшка чуть дрожала в руках, он резко спросил:
— Что у тебя с Викой?
Макс, стиснув зубы, отступил ещё на шаг:
—... это не твоё дело!
Игра внезапно перестала быть просто игрой. Когда Кирилл оказался рядом с Максом, напряжение достигло пика. Сердце билось так, будто выскочит из груди, а разум почти отключился. Он резко толкнул Макса сильнее, чем следовало, и тот отлетел на пару шагов назад, чуть не теряя равновесие.
— Егоров! — закричал судья, свисток рванулся сквозь шум арены. — Удаление! Судья показал жест «дисквалификация на весь период». Кисляк, с гневом и тревогой на лице, заорал с бортика:
— Егоров! На тебя что нашло?! Что ты творишь?!
Матч закончился. «Акулы» победили, но добыли эту победу с огромным трудом — каждая минута на льду давалась тяжело, каждая стыковка стоила сил. Зрители ликуют, судьи фиксируют итоги, а игроки медленно сползают к раздевалке.
В раздевалке уже пахло потом и льдом, ребята пытались восстановить дыхание, но напряжение не спадало. И тут раздался голос:
— Егоров! Ты что творишь?! — Влад не скрывал раздражения. — Из-за твоей ревности мы могли проиграть! Ты почти погубил всю команду!
— Да! — вставил Игорь, — тебе же всё равно только свои разборки важны!
Кирилл, сжав кулаки и чувствуя, как кровь кипит, взглянул на них. Его глаза горели, голос дрожал от ярости:
— Я же всё контролировал! — проревел он, — Всё было под контролем!
Но слова больше не имели силы, эмоции переполняли его. Не выдержав давления, он резко рванул к двери и вылетел из раздевалки, оставив парней переглядываться в удивлении.
За дверью холодный воздух ударил в лицо, смешиваясь с шумом вечернего города. Он шагал по коридору, а мысли всё ещё не отпускали — Вика, поцелуй, Макс... всё это раздирало изнутри. И где-то глубоко внутри понимал — эта победа на льду не значит ничего, если в его жизни всё рушится.