После грома
День после ссоры был каким-то глухим.
Кирилл не помнил, как вообще доехал до дома. Слова Вики, её крик, слёзы — всё слилось в один размытый фон, будто кто-то включил белый шум в голове.
Телефон разрывался: сначала Влад, потом тренер, потом снова Влад. Он не отвечал.
Вместо этого накинул худи, сунул руки в карманы и ушёл куда глаза глядят.
Промозглый ветер бил в лицо, асфальт мокрый после мороси. Вечерний город жил своей жизнью — неон, машины, чьи-то разговоры. Всё будто мимо.
Он шёл без цели, пока не оказался возле бара. Старого, полутёмного, где обычно собирались студенты и игроки после игр.
Дверь скрипнула, запах алкоголя и дешёвого дыма ударил в нос.
Кирилл заказал что-то — даже не глядя, что именно. Первый глоток обжёг горло. Второй был уже легче.
Он сидел, уткнувшись в стакан, и чувствовал, как с каждым глотком внутри становится тише. Только в голове крутилась одна и та же фраза Вики:
"потому что я не доверяю тебе"
Она будто застряла, выжигала изнутри.
— Кирюх, ты что творишь, а? — услышал он за спиной знакомый голос. Влад.
Тот стоял в дверях, в куртке, с таким видом, будто готов был тащить его отсюда силой.
Кирилл даже не поднял головы.
— А что я творю? Пью. Это же не запрещено.
— Запрещено, когда ты завтра на льду должен быть. — Влад подошёл ближе, выдернул стакан из его руки. — Ты себя видел?
Кирилл вскинул глаза. Красные, уставшие, злые.
— А ты видел, как она на меня смотрела? Как будто я чужой. Как будто я — ошибка.
Влад тяжело выдохнул, сел рядом.
— Знаешь, иногда ты сам себе всё ломаешь. Не она, не кто-то. Ты.
Кирилл хмыкнул, посмотрел в сторону, где за мутным стеклом мерцал город.
— Может, и так.
Они сидели молча. Влад не знал, что ещё сказать, а Кирилл просто молчал, потому что любое слово сейчас звучало бы лишним.
Позже, когда Влад почти силой вытащил его из бара и довёл до дома, Кирилл остановился у входа, глядя в темноту двора.
— Она не поверит мне, да? — спросил он тихо, без надежды.
— Не сейчас, — ответил Влад. — Но ты хотя бы не делай так, чтобы потом было стыдно перед собой.
Кирилл кивнул, но взгляд его был пустой.
Когда Влад ушёл, он долго стоял на улице, пока небо не стало светлеть.
———
С утра в университете стояла тягучая, странная тишина. Новость о вчерашнем скандале уже разошлась — шепотками, взглядами, перешёптываниями в коридорах.
Вика чувствовала это сразу, едва вошла в здание.
Сегодня её пары заменили другим преподавателем — "по техническим причинам". Она знала, что это не случайность.
Каждый её шаг по длинному коридору отдавался эхом, будто университет сам от неё отстранялся.
Перед дверью с табличкой "РЕКТОР" Вика остановилась, выдохнула, коротко постучала и вошла.
В кабинете уже сидели все.
Ректор — строгий, молчаливый, с непроницаемым лицом. Ольга Москвина, заместитель, уже кипела — глаза метали молнии. Вадим Юрьевич Казанцев — привычно расслабленный, с лёгкой иронией во взгляде. Тренер "Акул", Андрей Кисляк, сидел в стороне, нахмурившись, а рядом с ним — незнакомый мужчина в дорогом костюме.
Все повернулись к ней. Вика почувствовала, как будто попала на суд.
— Виктория Сергеевна, — первой заговорила Москвина, даже не давая ей сесть. — Объясните, что это вчера было? Вы хоть понимаете, что натворили?! Это позор на весь университет!
Вика опустила взгляд, сжала руки.
Она не пыталась оправдываться. Не было смысла.
— Ольга Петровна, — мягко вмешался Вадим Юрьевич, — давайте без лишних эмоций. Девушка явно раскаивается. В конце концов, это просто... любовь.
— Любовь? — Москвина резко повернулась к нему. — Любовь?! На глазах у студентов, со студентом?!
Ректор поднял руку, прерывая спор.
— Хватит. — Голос был холодный, ровный. — Виктория Сергеевна, вы понимаете, что это значит?
Вика кивнула. Медленно достала из папки сложенный лист — заявление об увольнении.
Она написала его ещё ночью. Не из гордости, не из страха — просто потому, что знала, чем всё закончится.
Положила его на стол, перед ректором.
— Я всё понимаю, — тихо сказала она. — Это моя ответственность.
Ректор вздохнул, откинувшись на спинку кресла.
— Что вы натворили, Виктория Сергеевна... Где нам теперь искать нового преподавателя? — в голосе даже не злость — усталость.
Кисляк хмуро посмотрел на всех, потом заговорил:
— Простите, но в этой ситуации виноваты оба. Если вы уже решили кого-то наказать — так наказывайте обоих. Егоров не святой.
— Совершенно верно, — неожиданно подал голос мужчина в костюме.
Вика подняла глаза.
Он смотрел прямо на неё — взгляд твёрдый, тяжёлый.
— Я — отец Кирилла, — представился он. — И, как родитель, хочу сказать: мой сын взрослый парень, он отвечает за свои поступки. Но вы — преподаватель. Вы должны были понимать, чем это может закончиться.
Его слова ударили как пощёчина.
Не крик, не обвинение — просто констатация факта. И от этого было только больнее.
Вадим Юрьевич вздохнул, глядя на Вику.
— Вы все, простите, налетели на девочку, будто она кого-то убила.
Он говорил спокойно, но твёрдо.
— Влюбились двое — и что? Это жизнь.
Я опросил студентов. Никто не видел между ними ничего неприличного. Оценки Егоров получал заслуженно, никаких нарушений на парах не было. Так что не вижу причины рушить чью-то карьеру.
Он перевёл взгляд на ректора:
— Предлагаю компромисс. Егоров пересдаёт всё на комиссии. Виктория Сергеевна — остаётся. Без скандалов.
Ректор нахмурился, скрестил руки.
— Было бы так просто, Вадим Юрьевич.
Он развернул ноутбук к ним.
На экране — ролик. Кадры с телефона.
Тот самый момент вчера.
— Наши студенты сняли это, — произнёс ректор тяжело. — Видео уже разошлось по сети. Подписи — "училка спит со студентами", "университетская Санта-Барбара". И самое худшее — ролик дошёл до министерства. Они требуют объяснений.
И... немедленного увольнения.
Вика почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Слова звучали будто издалека, приглушённо, как под водой.
— Более того, — добавил ректор, — ваш институт, Виктория Сергеевна, уже уведомлён. Им придётся рассмотреть вопрос о вашем исключении из аспирантуры.
Она не ответила. Только стояла, глядя в одну точку. Все слова вокруг потеряли смысл.
Москвина что-то ещё говорила, Казанцев снова пытался возразить, Кисляк ругался — но Вика не слышала. Только ощущала пульс в висках и гул крови в ушах.
В какой-то момент ректор произнёс, уже мягче:
— Мне жаль, Виктория Сергеевна. Правда.
Она кивнула.Собрала документы, аккуратно закрыла папку. На секунду задержала взгляд на них всех — и вышла.
В коридоре пахло кофе и бумагой. Солнечный свет из окон казался неестественно ярким. Студенты проходили мимо, переглядываясь, кто-то шептал её имя.
Вика шла вперёд, не глядя по сторонам.
Каждый шаг звучал, как точка в предложении. Она не знала, что будет дальше — просто шла, будто из огня в пустоту.
И только у выхода позволила себе тихий, еле слышный шёпот:
— Всё. Конец.
Холодный воздух обжигал лицо. Вика шла, не разбирая дороги — просто шаг за шагом, будто механически. В голове, как старый фильм, прокручивался вчерашний разговор с Лизой.
Она сидела тогда на холодной плитке умывальника, а напротив стояла Лиза — аккуратная, спокойная, даже немного растерянная.
— Знаешь, — первой заговорила Лиза, глядя на Вику с какой-то странной мягкостью, — я понимаю тебя. Правда. После всего, что между вами случилось... я, наверное, на твоём месте поступила бы так же.
Вика усмехнулась сквозь слёзы:
— Понимаешь? Серьёзно? Бывшая Кирилла — и вдруг понимает? Какая ирония, правда?
— Может, и ирония, — не спорила Лиза, — но я не за ним пришла. У меня уже давно другой человек. Я просто... вижу, как он на тебя смотрит.
Она сделала паузу, чуть улыбнувшись.
— Кирилл никогда не говорил, что любит меня. Ни разу.
Вика подняла взгляд.
— Ты же понимаешь, что он может просто играть...
— Нет, — покачала головой Лиза. — Я знаю, как он играет. А это другое. Он с ума по тебе сходит. Даже если сам этого не понимает.
Она помолчала, потом тихо добавила:
— И поверь... я знаю ту девицу, про которую все говорят. Веронику. Я тоже когда-то застала её у него в квартире.
Голос Лизы стал твёрже.
— Ей нужны только деньги и внимание. Она не любит его.
Вика долго молчала. Слёзы снова подступали, но уже не такие острые — как будто внутри что-то устало сопротивляться.
— Лиза, — тихо сказала она, — зачем ты мне это рассказываешь?
Лиза пожала плечами, чуть опустив глаза:
— Наверное, потому что никто не заслуживает любить и страдать в одиночку. Даже ты. Даже он.
И сейчас, идя домой, Вика снова слышала эти слова — тихие, спокойные, но будто прожигающие изнутри.
«Он с ума по тебе сходит...»
Она усмехнулась сквозь слёзы.