Кофе с характером
Полдень. Коридоры института заполнились гулом студентов, запахом еды из столовой и гулом разговоров.
Вика стояла у автомата с кофе — лёгкая передышка между парами.
На экране телефона мелькали рабочие чаты, заметки, письма.
Кофе булькал, набираясь в пластиковый стакан, а она краем глаза проверяла ленту Instagram — чтобы отвлечься.
Всё вроде спокойно.
Пока телефон вдруг не исчез из рук.
— Эй! — она резко обернулась. — Ты что, совсем?!
Перед ней стоял Кирилл.
Взъерошенный, в спортивной кофте, с тем самым самодовольным взглядом, который уже начинал сводить её с ума — но не в хорошем смысле.
— Егоров! — прошипела Вика. — Ты что, вообще страх потерял?! Отдай телефон!
Она попыталась выхватить, но он легко отстранился, держа устройство над головой, будто дразня ребёнка.
— Подожди, — протянул он лениво. — Мне просто интересно... что ты там так усердно смотришь?
— Это не твоё дело!
Он уже листал экран.
— Ага... вот и оно, — ухмыльнулся он, открыв Instagram.
Пальцем прокрутил вниз, и на секунду замер — на фото, где она обнимала своего бывшего.
— "Мой любимый", — прочитал он вслух, глухо, с нажимом. — Смешно.
— Не смей! — Вика потянулась, но он уже нажал "удалить".
Щёлк. Фото исчезло.
Вика стояла, не веря.
— Ты... — дыхание сбилось, голос дрогнул. — Ты что, совсем обнаглел?!
Около автомата уже собрались несколько студентов — притормозили, с интересом наблюдая сцену.
Кирилл вернул ей телефон, абсолютно спокойно.
— Просто сделал то, что ты ещё не сделала, — сказал он.
Голос тихий, ровный, будто это не оскорбление, а совет.
— Ты... — Вика не выдержала. — Придурок! —
Она резко взяла из автомата стакан, и не думая, плеснула кофе прямо ему на грудь.
Кофе был тёплый, не кипяток — но всё равно попал. Пятно растеклось по серой ткани, а Кирилл стоял, молча, глядя на неё.
— Это всё, что ты заслужил, — бросила она и пошла прочь быстрым шагом, даже не оглядываясь.
Кирилл опустил взгляд на кофту, хмыкнул.
На секунду даже хотел рассмеяться.
Студенты всё ещё стояли, переглядываясь.
Он поднял голову, глянул на них — спокойно, холодно.
— Чего уставились? — бросил он коротко.
Толпа мгновенно рассеялась.
Кирилл усмехнулся, провёл рукой по груди, стряхивая капли, и пошёл в сторону ледового дворца. На лице — ни раздражения, ни злости. Только лёгкая ухмылка.
Кажется, она начинает играть по моим правилам... — подумал он.
———
Раздевалка гудела, как улей.
Парни шумно переодевались, кто-то шутил, кидая шлем а кто-то обсуждал вчерашние матчи.
Кирилл, уже переодевшись, присел на скамью, спокойно поправляя коньки.
Он ждал тренировки, но мысли всё время возвращались к другим делам: философия... и все что с ней связано.
Вдруг дверь распахнулась.
В раздевалку вошли генеральный директор команды Вадим Юрьевич Казанцев и тренер Андрей Кисляк.
— Егоров! — сразу же начал Казанцев, быстрым шагом подходя к нему. — У тебя проблемы с философией?
Кирилл лениво поднял голову, едва улыбнувшись:
— Не совсем понял...
— Тогда почему ко мне приходит преподаватель, жалуется, что ты не посещаешь лекции, — продолжал Казанцев, голос стал чуть холоднее, — и, по её словам, демонстративно игнорируешь занятия?
Кирилл пожал плечами, чуть наклонив голову набок:
— Вадим Юрьевич... я хотел поговорить с ней. Только она ни в какую.
Кисляк, переставляя клюшку с места на место, хмыкнул тренерским голосом:
— Так, Егоров... ты у нас отличный игрок, но с учебой всё равно придётся разбираться. Ты нам нужен.
Казанцев лишь усмехнулся, качая головой, и стукнул кулаком по шлему на скамье рядом с Кириллом:
— Ты, Акула, надо же было додумался взятку напрямую предлагать?
— Так раньше прокатывало, — не растерялся Кирилл.
— Я не знаю, чем ты дорогу перешел философии, — Казанцев продолжал строго, — но она ни на какие условия не идёт. «Пусть всё выучит и сдаст сам.» Так что слушай меня, — добавил он тихо, почти шёпотом, подходя ближе: — Не знаю, как ты будешь учить и сдавать, но ты должен сдать сессию у неё.
Кирилл откинулся на скамью, руки скрещены за головой:
— Вадим Юрьевич... это нереально. Две недели до сессии... всё выучить?
— Тихо. Я думаю, — тихо, но с железным тоном, ответил Казанцев, — реши этот вопрос. У нас важные матчи, ты должен быть на льду. Я в тебя верю! — и похлопал по плечу и ушел.
Кисляк сделал шаг к нему, положил руку на клюшку и добавил строгим, тренерским тоном: — Егоров, сосредоточься. На льду ты главный, а учеба — твоя личная ответственность. Не отвлекайся на мелочи.
Кирилл откинулся на скамью, и усмехнулся.
— Учёба, хоккей... философия и лед. Отлично, — пробормотал он про себя. — Игра начинается не только на льду.