Тонкая грань
Прошло пару дней. Кирилл по-прежнему писал — короткие, но чертовски уверенные сообщения, каждое с лёгким флиртом и вызывающим тоном.
Вика упорно игнорировала, а Лера только посмеивалась, лёжа на диване с чашкой чая.
Телефон снова завибрировал.
Кирилл: «Доброе утро, Виктория Сергеевна. Не скучала по своему самому проблемному студенту?»
Через пару минут — ещё одно:
«Хотя, если честно, я скучал. Эти дни без философии...»
Вика закатила глаза и уткнулась в книгу:
— Опять он... — пробормотала она, не поднимая взгляда.
Лера мельком заглянула на экран и засмеялась:
— Ох, эта твоя упёртая звезда хоккея! Настырный, как всегда!
— Он не мой, — фыркнула Вика
— Даже не ответишь? — поддразнила Лера, наклоняясь, чтобы разглядеть экран.
Телефон снова вспыхнул.
«Ты молчишь, значит — читаешь. Уже прогресс.»
«Или просто пытаешься не признать, что ждёшь моих сообщений?»
— А ты точно не скучаешь? — с прищуром спросила Лера.
— Нет, — буркнула Вика, быстро переворачивая телефон экраном вниз.
Но через несколько секунд он снова завибрировал.
Кирилл: «Ты можешь молчать сколько хочешь, Виктория Сергеевна. Но между молчанием и ожиданием — тонкая грань. И, кажется, ты уже на ней.»
Лера прыснула от смеха:
— Ого! Если он так и на льду играет, я не удивлена, почему ты на него злишься.
———
Сегодня у неё была лекция в группе, Кирилла. Она вошла в аудиторию и чуть не оступилась: на её столе стоял кофе в бумажном стаканчике.
— ...Что? — пробормотала она, слегка замерев.
Из верхних рядов раздался знакомый голос:
— С самого утра. Я первый.
Вика подняла глаза и увидела Кирилла. Его улыбка была дерзкой и самоуверенной, будто он знал заранее, что ей это неприятно.
— Я тебе кофе испортил? — добавил он с намёком. — Вот считай что возместил.
— Что ты здесь делаешь? — вздохнула Вика, стараясь скрыть раздражение.
— Учусь, — сказал он спокойно. — Кто-то ведь «нажаловался», как маленькая девочка на меня.
Он лениво спустился к её столу, шаг за шагом, словно проверяя её реакцию.
— А кто-то ведёт себя как ревнивый и возомнил, что я твоя, — язвительно ответила она.
Он остановился почти рядом, плечо почти касалось стола, и сказал своим фирменным тоном:
— Ты и так моя. Это лишь вопрос времени.
Вика фыркнула, села за стол и отпила кофе:
— Такое не люблю.
Кирилл усмехнулся и вытащил из кармана две аккуратные бумажки. Положил их перед ней.
— Что это? — прищурилась она.
— Билеты на хоккей, — спокойно сказал он. — В субботу матч «Акулы Политеха» против «Львы Москвы». Самые лучшие места, прямо за воротами. Меня лучше всех будет видно.
Вика взяла билеты, разглядывая: дата — суббота, 16:00, сектор 3, ряд 2, места 5 и 6. Логотип команды «Акулы Политеха», соперники «Львы Москвы», внизу надпись: «Матч регулярного чемпионата ВХЛ».
Она слегка улыбнулась и отложила билеты обратно на стол:
— На дурацкий хоккей я не хожу.
Кирилл приподнял бровь и усмехнулся шире:
— А придётся. Считай, я специально выбрал эти места, чтобы ты могла наблюдать за мной... в действии.
— Ты и вправду наглый, Егоров... — сказала она, подбирая слова, чтобы скрыть улыбку.
В этот момент прозвенел звонок начала пары. Кирилл оставил билеты на столе и вернулся на своё место, где его уже ждал Захар.
— Ты чего так рано пришёл? — шепнул Захар, кивая на преподавательский стол.
— Есть пара дел, — ответил Кирилл. — Не терпится проверить границы терпения одного человека.
Вика стояла у доски, спокойно объясняя материал:
— Философия, в первую очередь, — это поиск истины. Но истина не всегда очевидна. Иногда она прячется за личными интерпретациями.
С задних рядов прозвучал спокойный, но с хищной ноткой голос:
— А если кто-то специально прячет истину? — Кирилл чуть наклонился вперёд, глядя прямо на неё.
Вика даже не обернулась:
— Тогда нужно больше внимания уделять аргументам, а не эмоциям.
— А если эмоции сильнее? — продолжил он, и в голосе прозвучала улыбка. — Иногда они ведь говорят громче любых аргументов.
— Егоров, — сухо произнесла она, — мы сейчас говорим о стоицизме, а не о психологии отношений.
— Просто уточняю, — пожал плечами Кирилл. — Стоики ведь тоже верили, что чувства нужно держать под контролем. Только вот не всегда получается.
Несколько студентов хихикнули, не поняв скрытого смысла.
Вика подняла глаза, встретилась с его взглядом — тот был уверенный, почти вызывающий.
— У некоторых, — спокойно ответила она, — проблемы не в чувствах, а в дисциплине.
— Зато у некоторых с этим... перебор, — парировал Кирилл. — Иногда строгость — это просто способ не показать, что тебе не всё равно.
Она едва заметно напряглась.
— Егоров, философия — это не исповедь.
Он тихо усмехнулся:
— Тогда я, пожалуй, оставлю признания на другой предмет.
Аудитория тихо засмеялась, не понимая, почему у Виктории Сергеевны внезапно покраснели щёки.
— Продолжим, — резко сказала она, возвращаясь к лекции, стараясь не смотреть в его сторону.
Но Кирилл, откинувшись на спинку стула, только довольно улыбнулся. Он чувствовал, что попал в цель.
Когда прозвенел звонок, Вика облегчённо выдохнула — пара наконец закончилась.
Студенты начали собирать тетради, стулья заскрипели, кто-то смеялся у выхода.
Кирилл спокойно поднялся, словно ничего не произошло, и, проходя мимо, бросил короткий взгляд — мимолётный, но цепляющий.
Без слов. Без улыбки. Только этот взгляд — уверенный, будто он всё сказал без звука.
Он вышел из аудитории первым.
Вика осталась сидеть, держа в руках мел, будто всё ещё пыталась вернуть контроль над собой.
На столе лежали билеты — два прямоугольника с яркой надписью.
Она провела пальцем по краю бумаги, невольно улыбнувшись.
— Самоуверенный, — пробормотала тихо, почти с усмешкой.
Секунду поколебалась, потом аккуратно положила билеты в сумку.
Пусть будут.