10 Глава
Беременна...
Лиса растерянно глядела на дверь, за которой скрылся врач-гинеколог. Да, в последнее время ее подташнивало. Да, месячные в положенный срок не настали, но она легко приписала это стрессу. Разгульным праздникам у родни, работе и жизни с Чонгуком . И почему, собственно, она должна была допускать такую возможность, если принимала противозачаточные пилюли?
В ее ушах эхом отозвался вопрос врача: «Принимали ли вы в этом месяце другие препараты?» - «Нет. Только тайленол, от головной боли... Хотя постойте, принимала! Я перенесла на ногах воспаление легких, и мне пришлось лечиться...» Она не договорила, вдруг осознав, в чем дело. Доктор кивнул: «Антибиотиками. Терапевт обязан был предупредить вас о том, что они ослабляют действие пилюль. В последнее время такого рода оплошности не редкость. Надеюсь, это радостная новость?»
В самой глубине ее сердца зародилось странное томление, выплеснувшееся наружу взрывом эмоций. Да, это радостная новость. По крайней мере, для нее...
Сев в «фольксваген», Лиса приложила обе ладони к своему пока плоскому животу. Малыш... У нее будет ребенок от Чонгука...
Она мысленно перебрала в голове последние несколько недель. За это время они с Чонгуком очень сблизились - настолько, что установившийся сам собой супружеский уклад стал для них второй натурой. Рождество прошло менее напряженно: Чонгук искренне старался сбросить обычную скованность. Его страсть во время занятий любовью проникала Лисе в самое сердце, брала ее за душу, и ей казалось, что преграды между ними постепенно рушатся. Иногда она ловила на себе взгляд Чонгука, в котором проглядывало настолько откровенное, обнаженное чувство, что у нее перехватывало дыхание. И все же стоило ей только сделать попытку высказать ему свою любовь, как он вмиг становился бесчувственным, словно робот. Вероятно, ему казалось, что позволь он ей сделать это признание, то обратного пути для него уже не будет.
Лиса все выжидала удобного случая, но теперь ее время вышло. Она любила Чонгука и отчаянно мечтала стать ему настоящей женой, а не по договору. К тому же пора было признаться ему, зачем ей понадобились деньги.
Внутри ее разрасталось напряжение. Чонгук отказался жениться на Соре, потому что она хотела ребенка. Вполне понятно, что он боялся повторить ошибки своего отца. Но Лиса все же надеялась, что, узнав о том, что дитя уже зачато, что оно - часть его самого, Чонгук сможет выйти из своей скорлупы и разрешит себе любить.
Она ехала домой, сгорая от волнения и предвкушения. Ей даже в голову не приходило, что можно утаить от мужа правду. Да, она готовилась к тому, что Чонгук будет потрясен и даже немного напуган, но чутье подсказывало ей, что в конце концов он с энтузиазмом примет известие. Так или иначе, они ничего такого не планировали, значит, фортуна не зря подкинула им этого младенца.
Лиса упрямо твердила себе, что новость о ребенке не только обрадует Чонгука, но и заставит его полностью раскрыться перед ней, рискнуть во имя их будущего. В его любви к себе она нисколько не сомневалась.
Завернув на подъездную аллею, Лиса торопливо вошла в дом. Старый пес приплелся к дверям, чтобы поприветствовать ее, и Лиса не пожалела времени на ласки. Она чесала ему за ушами и целовала в морду до тех пор, пока не увидела долгожданные благотворные признаки - стук хвостом об пол. Лиса улыбнулась. Вот если бы и Чонгук оказался таким же податливым! Чуточка любви и терпения - и их новый жилец оттаял.
Затем она направилась в кухню, где Чонгук уже хлопотал, стряпая ужин. На муже красовался фартук с надписью «Лучший повар года» - рождественский подарок тещи. Лиса неслышно подкралась сзади, привстала на цыпочки и крепко обняла Чоргука, ткнувшись носом ему в затылок. Чон обернулся и смачно поцеловал ее:
- Привет!
- Привет!
Они улыбнулись друг другу.
- Что на ужин? - поинтересовалась Лиса.
- Жареный лосось с картошкой и шпинат. И салат, естественно.
- Естественно.
- А у меня новость, - объявил Чонгук.
Лиса внимательно вгляделась в его лицо. В его глазах вспыхнул торжествующий огонек, чувственные губы нетерпеливо подергивались.
- Ах боже мой! Ты заключил контракт!
- Я заключил контракт.
Лиса громко крикнула и прыгнула мужу в объятия. Он засмеялся, закружил ее, а затем наклонился и поцеловал. Лису пронзило знакомое тепло, охватил его пыл. Она повисла на его плечах, цепляясь за них руками. Во время таких прочувствованных, самозабвенных поцелуев Чонгук как будто смягчался и начинал лучиться нежностью. Сердце Лисы едва не заходилось в груди, переполненное такой огромной радостью, что она побаивалась, как бы оно не разорвалось от счастья.
- Сегодня празднуем, детка. У нас с Нового года завалялась бутылка шампанского - остывает в морозилке. Давай напьемся до поросячьего визга.
Лиса ничего не сказала, раздумывая, когда же преподнести свою новость. Всякая нормальная женщина дождалась бы ужина, обсудила бы с мужем заключенный договор по береговому проекту. Нормальная женщина постаралась бы как можно дольше оттягивать время, чтобы облегчить мужу привыкание к неожиданности.
Лиса догадывалась, что нормальной ее назвать было бы сложно. Успех Чонгука показался ей добрым предзнаменованием для обнародования своей тайны.
- Мне теперь нельзя пить.
Чон с улыбкой как ни в чем не бывало приправлял лосося.
- Собираешься отказаться от соуса? - поинтересовался он. - Надеюсь, не из-за той дурацкой диеты? Вино полезно для крови.
- Нет, диета ни при чем. Я сегодня была у врача, и он не велел мне пить.
Чонгук обеспокоенно взглянул на жену и свел брови:
- Что с тобой? Опять заболела? Я же предлагал тебе сходить к моему лечащему врачу! А твой холистический гуру - очень странный тип, пичкает тебя травками и всякой дребеденью. Я чуть не подрался с ним, пока доказывал, что тебе нужны настоящие лекарства от пневмонии.
Чонгук высыпал картофель на разогретую сковороду и спрыснул его оливковым маслом.
- Нет, я не больна! Он мне кое-что другое сообщил.
- Ого! - Чоннук отложил ложку и повернулся к Лисе, не скрывая паники. - Детка, ты меня уже до смерти перепугала. Что случилось?
Его заботливость выглядела такой трогательной, что Лиса взяла Чонгука за руки и крепко стиснула их, а затем выпалила:
- Чонгук, я беременна!
В его глазах промелькнул откровенный страх, но Лиса была к этому готова. Она молча подождала, пока муж оправится от потрясения, чтобы спокойно все обсудить. Она догадывалась, что Чонгук неизбежно даст волю возмущению, но сможет сохранить благоразумие и рассудительность.
Чонгук медленно вынул из ее ладони свою и отступил к разделочному столу:
- Что ты сказала?
Лиса перевела дух.
- Я беременна. У нас с тобой будет ребенок.
Чонгук помолчал, очевидно, подыскивая слова.
- Но это невозможно... Ты же принимаешь таблетки... - Он запнулся. - Разве нет?
- Конечно да. Но такое иногда случается. Вот доктор, например, мне сегодня сказал...
- Ловко!
Лиса растерянно заморгала. Чонгук смотрел на нее так, словно у нее отросла вторая голова и она превратилась в чудище. Лисе вдруг сделалось не по себе. Она отошла к обеденному столу и присела возле него.
- Я понимаю, как ты ошеломлен. Я в первый момент почувствовала то же самое. Но ребенок должен родиться, и нам нужно это обсудить. - Чонгук не проронил ни слова. Лиса заговорила снова, как можно ласковее: - Я вовсе этого не планировала. И совсем не старалась превратить наш брак из фиктивного в настоящий. Но я люблю тебя, Чонгук! Я просто выжидала подходящего момента, чтобы сказать тебе об этом. Мне ужасно жаль, что пришлось обрушить все это на тебя вот так, без предупреждения, но ждать я тоже не хотела. Пожалуйста, не молчи! Скажи хоть что-нибудь!
Она с изумлением наблюдала, как на глазах меняется лицо ее мужа. Мужчина, которого она любила и с которым бывало так весело, куда-то отступал, и пропасть между ними все увеличивалась, наполняясь арктическим холодом. Лису прошиб озноб. Чонгук весь словно окаменел, и без всяких слов с его стороны Лису посетило предчувствие, что они подошли к новой развилке на их совместном пути.
* * *
Чонгук посмотрел на нее в упор и сказал:
- Я не хочу этого ребенка.
Полуразрушенная ледяная стена вдруг снова выросла и стала выше прежней. В оставшиеся кое-где щели просочились остатки эмоций - обиды и возмущения. Ах какая умница!.. А он по незнанию со всего маху расшибся об это ее деяние и теперь жестоко поплатится.
Лиса сморгнула, потом покачала головой:
- Хорошо... Ты не хочешь ребенка. Я понимаю твои опасения, но, может быть, твои чувства со временем изменятся...
В его памяти, словно насмешка, всплыли слова Соры, сказанные несколько месяцев назад, а вслед за ними эхом прозвучало предостережение Джихвана. Отец гарантировал, что Лиса непременно использует любое доступное ей средство, чтобы удержать мужа, но Чоннук ему не поверил. Его подкупило ее прямодушие, и он в конце концов влип - влюбился в нее.
А ведь он с самого начала предупреждал ее! И имел глупость поверить, что она уважает его настолько, что не попытается заманить в ловушку. А теперь она, оказывается, любит его...
У Чонгука вырвался едва слышный горький смешок. С того момента, как он обнаружил ее прошение о займе и потом поговорил с отцом, в нем боролись недоверие и желание оправдать Лису. Но он все же решил не рубить сплеча и не спешить взваливать на нее неизвестную вину. Он хотел дождаться, пока она сама сочтет нужным ему признаться, на что потрачены его деньги.
(Не, ну что за баклан. Индюк.)
Но теперь обман раскрылся. Лиса объявила о нем, сияя и заранее торжествуя. Ребенок! У нее будет ребенок. Чонгука словно подхватил смерч, втягивая в черный гудящий водоворот гнева.
- В чем дело, Лиса ? Тебе ста пятидесяти тысяч показалось мало? Или за это время аппетит успел разгореться?
Ее лицо исказилось от обиды, но Чонгук наперед знал все ее уловки и не поверил ей. Лиса спросила дрожащим голосом:
- Что ты такое говоришь?
- Игра окончена. Ты у нас девушка находчивая. Договор близится к концу - уже пять месяцев позади! Ты решила, что будущее нестабильно, и, чтобы лучше скрепить сделку, спровоцировала маленькую аварию. Беда только в том, что мне этот ребенок не нужен. Так что теперь ты возвращаешься к своей исходной точке.
Лиса, обняв себя руками за талию, наклонилась вперед и, содрогаясь всем телом, спросила прерывистым голосом:
- Значит, вот как ты думаешь... Считаешь, что я нарочно это сделала, чтобы тебя заарканить?
- А зачем еще ты мне сказала, что принимаешь таблетки? Чтобы я перестал надевать презервативы! Сначала ты мне пела, что тебе позарез нужны деньги, а потом начала вешать лапшу на уши про то, что ты ни в чем не нуждаешься! А я-то, дурак, поддался! - Он невесело рассмеялся. - Молодец, догадалась отказаться от новой машины... Я это принял за чистую монету. А у тебя, оказывается, был намечен более крупный куш.
- О боже...
Лиса перегнулась пополам, словно от боли, но Чонгук даже не двинулся с места: он ровным счетом ничего не чувствовал. Она очень медленно поднялась со стула. Ее лицо больше не сияло от радости - оно теперь выражало гнетущую печаль, и Чонгук на мгновение заколебался. Впрочем, он тут же одернул себя и, хотя на сердце было тяжело, решил, что нужно стойко принимать правду о своей жене.
Она лгунья, использовала невинное дитя для того, чтобы заполучить то, что ей хочется. Оно и станет единственной жертвой этой трагедии. Чонгука бросило в дрожь от ее теперешних кривляний, от попыток до последнего строить из себя пострадавшую.
Лиса, ухватившись за стену, с ужасом смотрела на него, а потом хрипло выговорила:
- Я не знала. Мне даже в голову не приходило, что ты можешь так обо мне думать. А мне казалось... - Она вздохнула и по привычке вздернула подбородок. - Хотя, наверное, теперь уже неважно, что там мне казалось, правда?
Она тихо побрела к выходу, а Чонгук вдогонку ей выкрикнул:
- Ты очень ошиблась, Лиса!
- Ты прав, - еле слышно отозвалась она. - Я ошиблась.
И она ушла. Дверь за ней захлопнулась, а Чонгук еще долго стоял посреди кухни, пока негромкое шлепанье лап по полу не вывело его из оцепенения. Старый пес присел рядом, и в желтых собачьих глазах Чонгук прочитал, что Лиса больше к ним не вернется. Пес заскулил, и тишина в доме показалась Чонгуку еще более зловещей. Они оба снова осиротели, но выть, подобно зверю, он не умел, поэтому порадовался, что пес оплакивает уход хозяйки за них обоих.