Последняя ночь
Ласс:
Меряя неторопливыми, но весьма нервными шагами внутренний маленький дворик у такого же небольшого дома, я то и дело заглядывал в окошко, надеясь распознать всё ли в порядке с моей будущей женой. Парой. Моей истинной.
- Она не съест ее, - успокоила Аэлина, подходя ко мне ближе и рассматривая эмоции на моём лице внимательно, немного лукаво усмехаясь. Губы Криоса тоже украсила едва заметная улыбка. Супруги хитро переглянулись и снова оставили меня, отходя и о чём-то беседуя.
Правители Электианской империи и Ледяного Королевства сразу поняли, что не настроен на беседу, но совершенно точно уловили настроение, которое требовало полного уединения.
Всего пара мгновений и из дома раздался грохот. Посуда упала со стола, разбиваясь с характерным звуком. Я уже сделал несколько шагов в направлении хижины, но дверь сама резко открылась. Со ступенек поспешно сбежала Миломира на которой не было лица, она была бела как полотно и сразу побежала к рядом растущему кустарнику ароматного жасмина. Её стошнило и это не прекращалось, из раза в раз.
Я сразу подошёл к сирене, собирая её светлые длинные волосы позади и обернулся на испуганных Аэлину и Криоса.
- Это чай? Она её опоила чем-то?
Аэлина подошла и стала гладить Миломиру по спине, тоже тревожась, но ответила уверенно:
- Нет. Эрагдиль нет нужды кого-то травить. Она сказала ей, что будет с вами дальше.
Криос выудил из кармана белый платок и подал его королеве Вайтаса, которая уже просто стояла, не имея сил повернуться и посмотреть нам в глаза. Я никогда не видел Миломиру столь сокрушённой. И это очень меня пугало. Невозможно пугало.
Но вот, она отошла от нас, приняв платок Криоса и молча пошагала в лес, оплетающий дикой зеленью всё за пределами простого дворика у хижины, разгоняя при этом стайку домашней птицы провидицы.
- Что это всё значит?
Я шагнул вслед за любимой, но Криос остановил меня, уложив руку на плечо, а его супруга пошла за Миломирой.
Они какое-то время говорили и затем обнялись, словно давно друг друга знали. Когда девушки вернулись, на Миломире всё ещё не было лица, а глаза немного покраснели. Их она осторожно отводила, всякий раз, когда пытался рассмотреть в чем причина её расстройства.
Гнетущее напряжение не растворилось между нами и после возвращения в мой замок.
Криос и Аэлина Лэрдас решили остаться в Сардонском Королевстве. Было решено, что они пробудут до самого появления Виласа на границах Сардонских земель и мы вместе станем оберегать от нападения моё Королевство.
Остаток дня прошёл в хаосе государственных дел. Я отдал приказ укрепить флот у берегов Пряного залива, куда и должно явится войско светлого эльфа совершенно наверняка. Последний из моих военачальников отбыл в Литиор, город у берегов залива, чтобы подготовить армию и Сардонские корабли к встрече с угрозой. Завтра туда же собирались явиться и мы, поговорив заранее с Элиатом, правителем соседнего государства, давним другом Вайтаса и самой Миломиры, попросив его помощи для большей уверенности, что победим ещё на этапе переговоров.
Вечером, возвращаясь в покои и проходя при этом мимо дверей Миломиры, тихо спросил у стражников, покидала ли девушка свою комнату, на что получил отрицательный ответ. После разговора с провидицей, моя истинная не желала выходить и беседовать с кем-либо. Даже со мной, что очень беспокоило. Её настроение весьма изменилось и я решительно постучал в деревянную массивную дверь с намерением наконец-то поговорить с невестой и разузнать что именно наплела ей старуха. Чем так расстроила.
- Войдите. - Пригласил вполне спокойный тон девушки внутрь.
Запахи амбры и кипариса тут же окутали меня уютом, как только ступил в покои своей сияющей пары. Прикрыл тихо дверь, сразу закрывая её на замок изнутри. Даже сейчас, в сполохах скудного света, что лился из разбросанных по письменному столу магических кристаллов, Миломира, в обрамлении белых, словно лунный свет волос, ветвящихся до самых ягодиц, сидящая ко мне спиной в одной белой шёлковой комбинации, затмевала сияние своей соперницы на небе.
Сирена что-то старательно писала и тяжело вздохнув, сложила некие письма в выдвижную полку и закрыла её. Затем грациозно обернулась и поднялась со своего места, осматривая меня с ног до головы, словно стараясь впитать в память каждую деталь образа.
- Всё будет хорошо. Вилас не посмеет напасть. Не посмеет навредить нашим землям или тебе. Я позабочусь об этом.
Гримаса боли исказила лицо любимой, она резко пересекла комнату и нырнула в мои объятия, спасаясь от жуткой реальности в больших руках, словно химера, которая лет сто ожидала любимого хозяина. Это так не подходило моей каменной деве, что вместо радости, ощутил тревогу, хотя жаждал её полной искренности давно и желал её проявлений эмоций больше, чем сухая земля жаждет дождя.
- Что сказала тебе старуха? Скажи мне.
- Ничего, - ответила она, поднимая на меня свои серебристые глаза, переливающиеся вкраплениями бриллиантового и красного свечения её магии.
- Ты что-то недоговариваешь, сияющая, я вижу это. И это что-то тебя очень сильно расстроило сегодня.
Я оказался прав. Миломира тихонько приподнялась на носочках и ещё крепче обняла меня, уткнувшись носом в шею и покрывая её жаркими поцелуями, распаляя мою похоть лишь невинными, поверхностными ласками до предела. В брюках стало уже тесно, а плоть требовала свободы и удовлетворения. Вспомнив же о том, какая горячая и шелковистая изнутри моя любимая, какая тесная, и вовсе стал терять голову, сжимая ее мягкие бедра и поднимая шёлковый подол миниатюрной комбинации выше.
- Какой нам прок с грядущего, если у нас есть эта ночь? Так давай же насладимся ей сполна, чтобы не так горевать после.
- Я не позволю случится твоему горю, милая. Не в этой жизни. Ни в последующих. Сотру с лица земли имя эльфа, чтобы ты не переживала, если потребуется. Во всех странах запрещу его вспоминать, после того, как вырву сердце из его груди и пущу по ветру прах. Запомни это, и забудь глупое предсказание. Я смогу уберечь тебя. - После сказанного впился в манящие губы податливой девушки, которая только и ждала этого. Усадил ее на стол, стоящий у одного из окон и широко раскинул стройные ноги, опускаясь на колени перед своей королевой.
Первый же мой поцелуй на её щиколотке, вырвал из груди девушки тихий стон. Я бы мог вечность наблюдать за её раскрасневшимся от желания лицом, за тем, как она кусает пухлые губы, представляя то, какое сладкое испытание для неё готовлю. Но вместо этого, целуя каждый сантиметр её изящных ног по пути к самому сладкому месту, медленно стал задирать ещё выше невесомую ткань её одежды, обнажая идеальное, словно высеченное из белого гранита тело.
Бархатная, нежная кожа ощущалась как спасение от всех невзгод, на моих губах и языке, а запах этой прекрасной сирены кружил голову как самое пьянящее, вкусное вино из садов Азиариса, города прославившегося своими роскошными винами.
Добравшись до самого сплетения всех моих грёз, медленно стал покрывать поцелуями гладкий лобок, неспешно лаская её нежнейшую плоть снаружи. Дразнил, заставлял двигать бёдрами навстречу, а когда Миломира стала хныкать, умолять, подарить ей наслаждение, с упоением накрыл ртом её нежнейшие складочки, пробираясь языком внутрь, ощущая её вкус на своих губах, сводящий с ума. То, какая она уже скользкая и возбуждённая.
Поспешно расстегнул и снял с себя штаны, поскольку возбуждение стало невыносимым. Член так и пульсировал в плену одежды, болел от желания, которое граничило с пыткой.
Пока девушка извивалась и стонала на столе от моих ласк, моего языка, который беспощадно и нежно продолжал кружить на её клиторе, я успел быстро сбросить с себя всю оставшуюся, раздражающую в этот момент одежду на пол. Затем поднялся, нависая над ней, уловил её томный взгляд на своём достоинстве и понял, что не желаю больше терпеть и минуты. Не мог. Не имел сил противостоять её чарам.
Аккуратно поднял на руки любимую и уложил на пол, поверх так удачно раскинувшегося бордового бархатного плаща, которым обычно покрывал свои плечи. И на миг замер, любуясь тем, как красив момент. В сиянии лунного света, белокожая, светловолосая сирена, словно спустившееся с небес чудо, освещая своё лицо глазами цвета алого заката и волосами, которые в моменты наивысшей страсти лучились ярким серебром, лежала передо мной на багровом бархате, готовая принять своего возлюбленного. Изнывающая от желания.
- Ты идеальна. И досталась мне... Я не заслужил такого счастья.
Взгляд Миломиры резко поменялся, она обхватила мою шею и потянула на себя.
- Ты - лучшее, что произошло в моей жизни. Не смей думать будто не заслужил счастья. А даже если мы оба его не заслужили, то выгрызем его с кровью из плоти судьбы. - Впилась Миломира в мои губы голодным, яростным поцелуем.
Тело ощутило тело, впитывая кожей каждое желанное ощущение и касание, каждое поглаживании и прикосновение. Обхватив миниатюрную грудь девушки руками, облизал, посасывая сначала один шелковистый, упругий сосок, затем другой, заставляя любимую выгнуть спину и сжать свои мягкие ноги на моих бёдрах.
Когда же понял, что головка члена уже прижимается к её горячему и готовому полностью к проникновению входу, от нетерпения простонал и незапланированно стал погружаться в податливое влажное тело, преодолевая самые узкие пару сантиметров особенно нежно, чтобы не доставить неприятных ощущений своей любимой и весьма миниатюрной девушке.
С губ Миломиры тут же сорвался стон. Я помнил про то, что был первым и единственным её мужчиной и что она ещё совсем недавно познала близость. А потому, задал единственный вопрос перед тем, как дам волю своим животным порывам и фантазиям:
- Тебе ничего не болит?
- Нет. Мне очень хорошо с тобой, Ласс. Я так тебя люблю...
Ладонь любимой легла мне на щёку, а глаза её наполнились нежностью. Я ощутил, как возбуждаюсь ещё сильнее внутри её горячей, шелковистой плоти, как она приятно пульсирует вокруг меня.
- Я тоже тебя люблю, - произнёс на выдохе, проникая всё глубже телом и погружаясь одновременно в сознание моей милой сирены, чтобы окончательно свести её с ума.
По комнате в эту же секунду разнёсся удивительно приятный, хоть и громкий женский вскрик блаженства. Миломира пустила в ход и свои ментальные силы, обогащая все мои ощущения до предела. Я медленно вышел из неё, но только, чтобы снова погрузиться до предела. И она взвыла от удовольствия.
Ещё раз. И ещё.
Девушка вся уже сжалась вокруг меня, двигаясь навстречу, чтобы ускорить процесс. Но я не собирался спешить, наслаждаясь её сладостным истязанием. Тем как она прерывисто дышит, стонет, смотрит на меня совершенно потерянно и молит взглядом о пощаде. Тем как влажно у неё внутри и как она изящно извивается, лёжа на бордовом бархате. Как невероятно красива. И как без остатка отдаёт себя мне одному. В этот момент я и, правда, уверовал в свою бескрайнюю уникальность.
- Умоляю, Ласс. Умоляю... - прохныкала она, едва разборчиво, приближая меня этим ещё больше к потере контроля. - Быстрее, прошу!
Забросив ее ноги выше, к себе на плечи, сладко поцеловал, стал двигаться гораздо резче и накрыл большим пальцем руки маленькую выпуклость между ее мокрых складочек. Миломира выгнулась от удовольствия, но после стала сама стараться двигаться мне навстречу. Зрачки её расширились до предела, пожирая красную радужку глаз, а сама она вскоре задрожала всем телом подо мной, приятно и сильно сжимаясь внизу.
От такого вида на нее и тех ощущений, которыми она обильно награждала моё тело, в голове плыло окончательно, гортанный звук грубо разрезал пространство, а разрядка навалилась неожиданно скоро. Уже смело и резко выбиваясь в тело любимой, я дал себе волю, растворяясь в удовольствии и наполняя им до предела свою ментальную пару.