𓀮 в заточении/эксатон 𓀮
Она жила обычной жизнью. Шум города, смартфон в руке, вечные переписки, кофе на вынос и дерзкие ответы на любую попытку надавить. Она не прогибалась ни под кого - знала себе цену и не позволяла другим пересекать границы.
Но однажды границы нарушились.
Сначала были взгляды. Чужие - долгие, пристальные. Потом - странные совпадения. То человек в толпе с глазами цвета расплавленного золота, то мерцание в зеркале, когда рядом никого не было. Она начинала ощущать чужое присутствие даже в своей квартире.
И всё это время - он наблюдал.
Эксатон. Повелитель забвения, тьмы и древней магии Египтуса. Он увидел её случайно - меж пространствами, где пересекаются души. И больше не смог забыть. Она - не из этого мира. Но он решил: она будет принадлежать ему.
Сначала - наблюдение. Потом - приказы подчинённым.
- Следить. Ни на шаг не отходить. Я хочу знать, где она, с кем, что чувствует. Каждый взгляд. Каждый вдох.
Он смотрел в проекции её квартиры. Слушал, как она ругается с очередным доставщиком. Смотрел, как она в пижаме поёт себе под нос, когда думает, что одна. И в его взгляде горел мрак.
Она исчезла ночью.
Последнее, что помнила - тёмный коридор, глухой удар в затылок, и... чужое дыхание рядом. Пробуждение - в темноте. Каменные стены, влажный воздух, кандалы на запястьях. Кожа горела от прикосновений цепей, а в груди рос страх, гнев - и, как ни странно, интерес.
Она закричала:
- Кто, чёрт возьми, посмел?!!
И тогда он появился. Высокий, в чёрно-золотых одеждах, с глазами, в которых светилось древнее безумие.
- Ты проснулась, моя королева.
Она захохотала - дерзко, зло:
- Твою королеву ты в другом месте ищи, фараон на минималках.
Он подошёл ближе, поднял её лицо за подбородок. Его пальцы были холодны, но от них пульс пошёл по телу.
- Я изучал тебя. Я знаю, как ты выглядишь, когда одна. Как ты вздрагиваешь, когда снится кошмар. Как дёргаешь уголок губ, когда врёшь. Ты идеальна. И ты моя.
- Ошибаешься, псих, - прошипела она, пытаясь вырваться. - Я - своя.
Он усмехнулся.
- Пока ты ещё сопротивляешься. Это возбуждает. Но ты поймёшь. Здесь, в глубине пирамиды, ты не принадлежишь никому - кроме меня.
Он провёл рукой по её щеке, медленно опускаясь к ключице. Пальцы чуть надавили, изучая изгиб тела. Она замерла, дыхание сбилось - не от страха, а от странного, неизбежного возбуждения.
Он был жутким, страшным... и безумно властным. И её тело реагировало вопреки разуму.
- Ты хочешь, чтобы я доказал тебе свою любовь? - Его голос стал ниже, горячее. - Я могу сжечь весь твой мир. Я могу уничтожить каждого мужчину, кто смотрел на тебя. Хочешь?
Она плотно сжала губы. Сердце бешено колотилось.
- Хочу, чтобы ты отвалил. И чтобы я проснулась дома, с кофе.
Он склонился к ней ближе, губы почти касались её уха.
- Ты проснёшься. Но уже со мной. С привкусом крови и желания на губах.
И он поцеловал её - грубо, жадно, будто хотел выпить её душу. Она выругалась сквозь поцелуй, пыталась укусить, но он только усмехнулся, сжал её бёдра.
- Дерзкая. Мне нравится.
В глубине пирамиды, среди теней и кандалов, начиналась их игра - где любовь была болезнью, а страсть - оружием. И она ещё не знала, сломается ли... или победит его на его же поле.
Она ждала.
Дни в тёмной пирамиде текли как в горячечном бреду - с его прикосновениями, холодными поцелуями, шепотом в ухо, когда она спала. Он хотел, чтобы она забыла, кто она была. Хотел, чтобы сопротивление стало лаской. А она - куклой, которая только и умеет, что шептать: «принадлежу тебе».
Но она была из другого мира. Играла по другим правилам.
Потайной ход она нашла случайно - когда он, расслабленный после их "разговора", оставил её одну и не прикованую. Одна из стен в её камере была чуть мягче, гул в воздухе менялся при шаге - за ней оказался древний, полуразрушенный тоннель, ведущий к поверхности.
Она бежала. С босыми ногами по камням, с дыханием, срывающимся от крови на губах. Сердце выстукивало свободу, пока впереди не показался тусклый свет.
Ещё немного. Совсем немного...
Но её остановили ещё до выхода.
Тени сомкнулись. Руки мумий Эксатона - крепкие - сомкнулись на её плечах.
- Н-нет... - прошептала она.
Он не сказал ни слова, когда её притащили обратно.
Только стоял, молча. Смотрел.
Она плюнула ему в лицо, вся в пыли и ссадинах, с растрёпанными волосами и дикостью в глазах.
- Что, фараон? Не ожидал? Или страшно, что не сможешь меня удержать?
Он вытер щёку медленным движением.
- Не страшно. Грустно. Я дал тебе шанс быть моей королевой.
- А я не просила.
- Ты просила свободы, - прошипел он. - Но получишь... последствия.
Он подошёл, взял её за подбородок. Сжал - сильно, так, что хрустнули зубы. А потом ударил.
Не пощечина. Удар - прямой, в лицо. От боли в глазах потемнело, кровь пошла из губы. Она тихо застонала, но не закричала. Ни одного всхлипа - только упрямство в глазах.
- Привязать, - приказал он глухо. - К алтарю. Обнажить. Пусть запомнит, что значит не повиноваться своему богу.
Она не сопротивлялась, когда её положили на каменный жертвенник. Только шипела от боли, когда цепи снова впились в запястья. Одежда рвалась под холодными руками охраны, и её тело - сильное, израненное, гордое - оказалось на виду.
Эксатон встал над ней. Смотрел.
- Ты прекрасна даже в этом - в бунте. Но я выжгу из тебя эту дерзость. Чтобы ты смотрела только на меня. Чтобы плакала - только по мне.
Он наклонился. Пальцы провели по шраму на боку, оставленному падением при побеге. Потом - ниже. Губы коснулись груди, жестко, с нажимом. Она вздрогнула, отвращение и странная, болезненная дрожь смешались внутри.
- Твоё тело будет помнить. Каждую боль, каждое прикосновение. Даже если разум снова решит бежать.
Он начал медленно, мучительно ласкать её - не ради удовольствия, а ради власти. И она понимала это. Он разрывал границы между наказанием и желанием, заставляя её чувствовать и ненавидеть одновременно.
Она пыталась отвернуться, укусить губу до крови, не издать ни звука. Но он всё равно слышал дрожь дыхания, знал, когда его прикосновения заставляли её содрогаться, даже если душа кричала от отвращения.
Когда он закончил, она осталась лежать - вся в ссадинах, в следах его поцелуев, но с таким же огнём в глазах.
Он склонился к ней, прошептал:
- И ты всё равно останешься моей.
Она плевала кровью и сказала хрипло:
- Ты можешь сломать моё тело, Эксатон. Но ты никогда не получишь моё сердце.
Он выпрямился.
- Ошибаешься. Я уже в нём. Если бы не был - ты бы не кричала моё имя во сне.
И он ушёл.
А она осталась. В цепях. С ненавистью. И с первой трещиной в сердце - не от боли, а от страха, что он может быть прав.
__________________________________
даже не знаю чё меня потянуло написать такое, хотя кажется в конце я всё таки переборщила с жестокостью