❖ цветы, которые не должен был увидеть/каа ❖
Жаркое солнце Золотого Города отливало отблесками на броне, а звон цепей и глухие удары эхом разносились по тренировочному двору. Каа, как всегда, двигался уверенно - точный, сильный, резкий. Она едва успевала уворачиваться, но ей это было привычно. Они всегда были рядом. Всегда бились бок о бок, и никто не знал его лучше, чем она.
Но теперь...
Он слишком близко. Её сердце сжимается - не от страха. От боли. Цветы распускаются внутри, колючие, ядовитые. Но она терпит, не показывает.
- Ты замедлилась, - бросает Каа, отступая. - Что с тобой?
- Устала, - коротко отвечает девушка, отводя взгляд.
Он хмурится, но не настаивает. Не сегодня. Не сейчас.
Проходят дни. А потом - недели.
Девушка всё реже появляется на тренировках. Она избегает его взгляда, избегает разговоров. И, в какой-то момент, просто исчезает.
Каа чувствует это нутром. Это как потеря части доспеха - всё время что-то не так, где-то открытая рана.
- Ты её не видел? - спрашивает он у Рамзеса, у Гиксоса, у кого угодно.
Один из воинов говорит:
- Видел, она ночью уходила за пределы храма. Шаталась, как тень.
И вот однажды, среди прохладного утра, он находит её. Худую. Бледную. И с красными пятнами на губах. Она пытается сбежать, но он быстрее.
- Подожди! - выкрикивает он, перехватывая её за плечо.
Она рвётся - и в этот момент её накрывает: судорожный кашель, кровь, лепестки синих цветов - ярких, будто вырванных из снов.
- Ты..! - Каа в ужасе. Его глаза расширяются, лицо искажает растерянность.
Она вырывается и исчезает за углом, оставляя за собой след лепестков и крови.
Каа стоял посреди опустевшего храма, и пальцы его дрожали - едва заметно, но он знал: это не от страха. Это от ярости и непонимания.
Что это было? Кровь... Цветы? Кто?..
Он вспоминал, как она закашлялась - судорожно, будто душа вырывалась через горло. На её губах - алая кровь и лепестки, словно изломанные звёзды.
Кто с ней это сделал? Кто довёл её до такого состояния?
Сжатые кулаки дрожали. В висках стучало.
Если кто-то её тронул... если кто-то посмел... Я разорву его на части. Я поклялся защищать своих. Я поклялся защищать её.
Он ворвался в зал Осириса, почти не поклонившись, как того требовали традиции. Он встретил его взгляд спокойно, как будто уже знал, зачем он пришёл.
- Каа. Что тревожит твой пылающий дух?
- Моя... подруга. Она кашляла кровью. Цветами. Она убегает от меня. Я не знаю, что это. Я не понимаю...
Голос его сорвался. Он никогда не просил помощи. Он привык быть тем, на кого надеются, но не тем, кто сам нуждается.
Осирис тихо кивнул, отводя взгляд к священному огню.
- Это ханахаки. Болезнь сердца. Её жрёт любовь, которую она не может высказать... или не хочет. Цветы растут в груди. Душат. В конце концов, убивают.
- И... что делать?
- Признание. Или... операция. Но тогда она забудет, кого любила.
Каа закрыл глаза.
Значит, это не враг. Это она сама. Сама себе палач.
Он выдохнул медленно, словно металл, остывающий после ковки.
Я спасу тебя. Даже если ты этого не хочешь.
На следующий день он нашёл её возле ворот в город, где ветер срывал лепестки с её плеч, словно природа сама пыталась забрать часть её боли.
- Не приближайся, - прошептала она, не оборачиваясь.
- Ты снова убегаешь?
- Это не важно.
- Это важно для меня!
Девушка зажмурилась. Руки сжались в кулаки.
- Я не могу... Я не хочу, чтобы ты знал. Это не твоё бремя.
- Моё. Всё, что связано с тобой - моё. - Голос Каа стал низким, дрожащим. - Я знаю, что это ханахаки. Я знаю, что ты умираешь.
Она долго молчала.
- Твоё молчание - это нож в сердце ! Скажи мне имя. Я найду его и заставлю ответить. А если нет то я ...
- Убьёшь его - она горько усмехнулась. - Было бы забавно смотреть, как ты себя убиваешь.
Он застыл.
- Что?
Она обернулась, и на губах - кроваво-синие лепестки. В глазах - боль и вызов.
- Это ты, Каа. Всегда был ты.
Молчание упало между ними, как стена. Только ветер шумел в ушах.
Он шагнул к ней. Один, второй. Потом резко, с прорывающимся отчаянием, прижал её к стене, схватив за плечи.
- Почему ты не сказала? Почему терпела это? Чёрт бы тебя побрал, ты могла умереть!
Она не успела ответить.
Он накрыл её губы своими.
Поцелуй был не мягким - он был голодным, жадным, горячим, будто всё, что он копил в себе - вырвалось наружу. Его пальцы дрожали, скользя по её спине. Он чувствовал её сердцебиение - быстрое, неуверенное, но живое. Она сначала замерла, но потом прижалась к нему, как к последнему якорю в бушующем море.
Лепестки перестали падать. На несколько мгновений - мир замер.
- Это ты, - снова прошептала она, едва оторвавшись от него. - И только ты.
Каа закрыл глаза, прижав лоб к её лбу.
- Я не позволю тебе умереть, поняла? Даже если ты снова попробуешь сбежать, я поймаю тебя. Всегда.