Часть 56
-Валь, успокойся, блин, — в который раз повторяет Паша, устало выдыхая. Он сидит на краю стола, сложив руки на груди. Валя, закинув ногу на ногу, занимала все то же место на стуле, исподлобья поглядывая на стоящего напротив собеседника.
— Давай сначала: ты собралась валить в Питер, потому что зассала? — девушка , не обратив внимания на столь нестандартную формулировку её проблемы, кивнула.
— Не только, но допустим, — соглашается девушка , уперев руки в бока.
— Ты дура? — Валя , подумав, снова кивнула.
— Валь, в себя приди, бля, — ругается политолог, отвешивая ей несильную пощечину. Валя от неожиданности чуть ли не вскрикивает и изумленно приподнимает брови, слегка приоткрыв рот от такой наглости
-Ты совсем ебнулся?! — коротко интересуется Валя, в ответ пихая его рукой в живот, вызывая лишь сдавленное «мгр-р».
— А че ты сопли мне разводишь?! — рычит Павел Алексеевич, недовольно вскинув руки и, не в силах стоять на месте, делает пару шагов в сторону, обходит стул, на котором сидит её собеседница, и кладет руки на спинку, сильно сдавливая.
— Да ты подумала, что с ней будет без тебя? — цедит он, а Валя резко оборачивается.
— Что?.. — после недолгой паузы тупо тянет она.
— Сука, ты на луне выросла или что?! Лунтик, блять, недоделанный! — преподавательница морщится, словно ей на рану налили перекиси, когда слышит такое непривычное количество матов от друга.
— Да она в тебя влюблена по уши, а ты тут драму ломаешь! — Валя фырчит в ответ.
— Да сдалась я ей... — Раздается звук удара ладони об лоб, и Паша грязно ругается под нос еще с полминуты.
— Все, иди нахер, бесишь меня, — мужчина указывает на дверь, второй рукой отвешивая Вали несильный подзатыльник.
— Да че сразу бешу-то?! — с детским негодованием вопрошает Валя , поднимаясь на ноги, чтоб полноценно развернуться и заглянуть в глаза собеседнику, который выглядел немного очень сильно злым в данный момент.
— Ты такая тупая, — устало сообщает он, долго выдыхая. — Да она из трусов выпрыгивает, чтоб ты на неё внимание обратила!
— Что?.. Нет. Ну, в смысле, да, но она же не...
— Да, — прерывает её Паша, хлопая по плечу.
— Да, Валь, она в тебя...
— Нет.
— По уши...
— Нет.
— Влюблена, — завершает политолог. Валя в ответ молча прожигает его взглядом, и вот непонятно, эта смесь недоумения, удивления и осознания на её лице наигранная или вполне себе искренняя.
— Па-а-а-аш, — Добровольский тут же вытягивает перед собой руки, показывая указательные пальцы, и всем своим видом предупреждает, что «не подходи ко мне, паскуда, стоять», и делает пару шагов спиной к двери. — Паша-а-а-а, — девушка начинает качать головой из стороны в сторону.
— Паштет, — снова произносит Валя , делая шаги по направлению к мужчине.
— Нет. Не-не-не. Без меня, не смей, даже не дума...
— А как она на меня смотрит? А по ней прям видно, или ты просто догадываешься? Ну, а, ну, в смысле, как ты вообще... мы с ней палимся? Или только я? А она палится? Паша, Паш...
— Нахуй иди. Нахуй, поняла! Сами свои розовые проблемы решайте! Фу, изыди, не тронь меня! Уйди! Фу!
***
Юля нервно стучит кончиком ручки по парте, поглядывая на дверь. Наконец-то, словно поддавшись её и немым уговорам, распахивается, и в кабинете, с опозданием в десять минут, появляется Павел Алексеевич — нервный, взлохмаченный, с читавшимся во взгляде желанием кому-то врезать. Возможно, по разносившемуся по коридору «Ну Павел Алексеевич!».
—Гаврилина, вон отсюда! — девочка округляет глаза, приоткрывая рот, и в шоке смотрит на разозленного политолога.
— Да как же... я же... да за что... — Юля роняет на пол ручку, но даже не замечает этой мелочи.
— Встала и вышла! — рявкнул Павел Алексеевич. Теперь уже весь курс обратил внимание на их перепалку. Юля медленно встает из-за парты, сглатывая тяжелый ком в горле, и, собрав вещи, при этом поглядывая на преподавателя, надеясь, что тот одумается, выходит из кабинета. Стоит ей оказаться за дверью, как вокруг повисает тишина, и лишь дверь в кабинет истории дальше по коридору гостеприимно приоткрыта. Юля, низко опустив голову, чешет туда, где ей, возможно, будут рады. Или нет. Или да. Нет?.. Да?..
— Юль! — девочка не замечает, как доходит до кабинета, и уже стоит на пороге, когда Валентина Васильевна врезается в неё, видимо, направляясь из кабинета куда-либо, и тут же на спину ложится сильная рука, удерживая на месте.Юля слабо отбивается, делая шаг назад, отчаянно краснея.
— Ой, извините, я...
— Да я тоже не... девушки говорят одновременно, и обе замолкают в один момент, предоставляя другому слово. В итоге вокруг повисает неловкая тишина, которую, впрочем, разрезает тихий смех Вали.
— Ты чего шатаешься, а,Юль? — девочка снова опускает голову. — Ну и что ты уже натворила? — ласково спрашивает Валя, подталкивая её пройти внутрь пустой аудитории.
— Да меня Павел Алексеевич выгнал... — сипло шепчет удрученная студентка, которую впервые за всю учебу вообще выставили за дверь. Да еще и не объяснив причины!
— Пашка? — удивленно переспрашивает Валя, тут же отчего-то закашляв. — За что?
— Да ни за что, блин! Только зашел, злой, что пиздец, и сразу «Гаврилина, вон!», — обиженно пересказывает Юля , присаживаясь на край парты. — Не ругайся, — строго одергивает её Валя , убирая руки в карманы и становясь напротив.
— Я даже, кажется, знаю, за что он тебя выставил... — взгляд зеленых глаз тут же отрывается от пола, и вот студентка внимательно смотрит в карие напротив, смешно вздернув брови.
— Юль , нам бы, гм, поговорить... — преподавательница замолкает, подбирая слова.
— Да говорите, че, у меня теперь времени свободного вагон и тележка, — беспечно бросает девочка, махнув рукой. Валя от её тона не легче.
— Слушай, ну... как бы тебе сказать-то... — девушка потирает шею, чуть запрокинув голову.
— Что сказать? — уже настороженно уточняет Юля , подавшись всем телом вперед. Ну вот, слишком близко.
— Я... давно хочу тебе сказать... — Юля , кажется, совсем замирает и перестает дышать, глядя на неё своими широко распахнутыми зелеными глазами. — В общем, я... — дверь в аудиторию резко открывается. Валя, сама того от себя не ожидая, выпаливает вместо такого желанного «я тебя люблю» совсем иное:
— Я уезжаю в Питер. — Она говорит это, уже обернувшись к двери, и не видит, как сдавленно выдыхает Юля . В дверном проеме замирает Павел Алексеевич, все еще нервный, но уже пришедший в себя.
—Гаврилина , на пару, бегом, — гонит её политолог, по-хозяйски проходя внутрь.
— А... вы же... — запинаясь, проговаривает и права, но мужчина рявкает громогласное «Гаврилина!», и ей не остается ничего другого, как взять и выйти, душа в себе комок обиды, недопонимая и злости.
В Питер... она сказала, что... что?!
Смысл сказанного словно доходит только сейчас, когда она стоит посередине коридора, и из легких словно выбивают весь воздух. Дышать становится сложно настолько, что она даже расстегивает верхнюю пуговицу своей рубашки, только бы кислорода стало больше. Питер... она... нет. Нет, нет, нет.
***
-Я дал тебе время, которое ты проебала, — холодно произносит Паша, становясь напротив Вали.
— Бля, да я почти призналась ! Ты позже войти не мог?! Агрф-фг, — рычит Валя, нервно ударяя рукой по парте, только бы сбавить бушевавшие внутри эмоции.
— Ах, так я крайний? Ну ты и чмо неблагодарное, — оскорбление звучит неискренне, скорее даже шуточно, хотя какой юмор в их ситуации. Нет, не их. Его. Его ситуации. Не стоит впутывать Паштета. То есть, Пашу. Павла Алексеевича. Субординация, как же.
— Знаешь, а может оно и правильно, что не сказала... бля, я и не думала о последствиях даже... — Нет. Ты сейчас сделаешь неправильные выводы. Не смей даже! Валя, я тебе серьезно говорю, завали... — с нарастающей злостью цедит сквозь зубы Добровольский.
— Блять, я такой мудозвон... она же малолетка! Студентка и преподша — пиздец, сюжет для порно какой-то...
— Валя.
— Я ей в старшую сестру гожусь— максимум!..
— Валя.Она любит тебя.
— Ты любишь её.
— У неё и так проблем хватает, и тут я еще со своими никому не нужными признаниями...
— Ты разбила ей сердце.
— И я просто... что?
— Доброе утро, — Валя подскакивает на месте.
— Блять, я же... Она же... Ах ты этот самый в рот! — ругается Валя , вылетая за дверь. Посреди коридора стоит застывший на месте юноша. Паша остается далеко позади, ругаясь себе под нос.
—Юля! — девочка оборачивается. Она выглядит котенком, за шкирку заброшенным в стаю голодных собак.
— Уезжаете, значит... — грустно произносит дЮля недрогнувшим голосом, поправляя лямку рюкзака на плече. — И скоро?
— Юль... — девушка делает пару шагов вперед, но Юля смотрит на неё как-то совсем по-взрослому, чуть хмурясь и едва заметно качая головой.
— Скоро? — переспрашивает она, прокашлявшись в кулак. Их разделяет два, максимум три метра.
— В конце года, — не сразу решается озвучить Валя.Она могла бы соврать, но она ведь вчера сама просматривала стоимость билетов и расписание рейсов, и лгать Юле в такой ситуации было бы низко.
— И давно вы решили? — уточняет девочка, подходя ближе. Валя с придыханием отвечает, глядя в прищуренные зеленые глаза, наполненные каким-то осуждением и обидой:
— Юль , я не...
— Боже, ну конечно же вы хотите уехать, — Юля низко опускает голову, и прядка волос падает на глаза. Появляется неистовое желание убрать ее вбок.
—Юль , давай без истерик, пожалуйста, — просит Валя, ненадолго закатив глаза.
— Давайте, хорошо, давайте... — Юля часто кивает головой вверх-вниз, так и не подняв взгляд, а потом вдруг резко смотрит в глаза Вали, и, честное слово, по коже рассыпаются мурашки от этой пронзительности.
— Извините.
— Что?.. За что?.. — Юля не отвечает, молча разворачивается и быстро идет к лестничной площадке.
— Юль, подожди! — Валя делает попытку схватить её за запястье, но Юля ловко уходит от захвата, накидывает капюшон и переходит на бег, почти врезаясь в перила лестницы, когда делает резкий поворот и едва ли вписывается на скорости в лестничный пролет.
— Куда ж ты...
***
9:29
Юль. Юль, куда ты ушла. Юля, хватит ломать драму. Я хочу поговорить с тобой. Ответь мне.
12:40
Почему вы уезжаете?
12:44
Блять, где тебя носило?!Ты такая эгоистка, я не могу! Ладно, прости за эгоистку. Я волновалась, если тебе интересно. Я изначально не собиралась тут надолго задерживаться.
12:49
О, понятно.
12:55
Юль.
12:59
Мы можем поговорить? Вживую.
13:02
Да, рада, что ты предложила. Я завтра с утра в универе, нужно заполнить бумаги... попробую найти время.
13:04
Я могу приехать в универ.
13:08
Хорошо.
***
Юля стоит на пороге кабинета истории, хотя на часах лишь восемь утра. В универе, как и обещали, отменили учебу по субботам, впихнув некоторые пары в остальное расписание, но преподаватели по-прежнему работали в этот день: заполняли документацию, подводили итоги и делали еще много другой непонятной Юле фигни. Валя вот чаи гоняет.
— Здрасьте, — тихо шепчет Юля, мягко прикрывая за собой дверь.
— Юль, — приветливо улыбается Валя, отставляя в сторону чашку и поднимаясь из-за стола.
— Будешь? — она указывает на недавно закипевший чайник в углу помещения, но девочка устало качает головой и сбрасывает с себя большой черный капюшон, тут же жмурясь от яркого света. Валя вздыхает, недовольно покачав головой, но сдерживает комментарии про её мешки под глазами и помятый вид при себе.
— Вы уже купили билеты? — с порога спрашивает она, проходя вперед и забираясь на кафедру.
— Юль, ну что ты опять начина... — её обрывают.
— Валентина Васильевна , — одергивает её Юля, заглядывая своими покрасневшими от бессонной ночи глазами в её карие.
— Нет. Еще нет, Юль. Честно, — заверяет она, становясь напротив и с трудом выдерживая тяжелый взгляд.
— Хорошо, — кивает Юля, ненадолго опуская взгляд на носки ботинок.
— Когда собираетесь?..
— Я не знаю, не решила пока, — пожимает плечами Валя . Юля снова кивает.
— Почему? — и снова эти невероятные зеленые глаза, и взгляд, самый-самый честный взгляд из тех, что только можно повстречать среди совершеннолетних девочек... такой чистый, наивный. Господи Юля, откуда ты такой вообще.
— Что «почему»? — старается увиливать от прямой темы Валя, но тут же терпит поражение.
— Почему уезжаете? Почему сказали сейчас? Вы же все решили, если сказали, да? Валентина Васильевна , я не маленькая, давайте без вранья... — не маленькая? Девочка, ты едва ли познаешь мир. Ну что ж ты за чудо маленькое...
— Я... не могу сказать, ладно? Не обижайся, — Юля закусывает нижнюю губу. Она думает над ответом довольно долго, словно вспоминает что-то, а потом... а потом происходит это:
— Валентина Васильевна , если вы не скажете — я вас поцелую, — и девушка давится воздухом, замирая с чуть приоткрытыми губами и во всю глядя на Юлю. Перед глазами проносятся воспоминания об одном из дней, что Юля провела у неё дома, и, Боже, девочка, откуда ж ты такая запоминающая нашлась.
-Если ты сейчас не скажешь — я тебя поцелую, — и получает в ответ ошарашенный взгляд Юли , которая от неожиданности даже рот приоткрыла.
— Да что вы... да не... — шепчет она, смущенно опуская взгляд. — Да не поцелуете вы, — шепчет она, помотав головой. И вдруг девушка подается вперед, и когда её губы почти достигают цели, зависнув в паре сантиметров от губ Юли, она резко выпаливает: — Меня родители бросили, — испуганно и взволнованно.
— Не думаю, что ты... — с легкой, даже, наверное, чуть истеричной усмешкой отзывается преподавательница, и Юля вдруг подается вперед, прижимаясь своими губами к её чуть приоткрытым, совсем нежно, ласково, без напора. Валя замирает, словно статуя или манекен, когда Юля жмется чуть настойчивее, чуть не плача от досады, не ощущая взаимности, и все равно целует — трепетно, неумело, с чувством и желанием. Она сминает её нижнюю губу, зажмурив веки, а Валя напротив смотрит широко распахнутыми от шока глазами.
— Я люблю вас, — на выдохе говорит она, утыкаясь носом в её шею, переходящую в скулы, и трется о нее, как котенок, просящий ласки.
— Люблю. Извините. За это, — и, прежде, чем преподавательница «отмирает», бросается прочь из кабинета.