Часть 57
Валя осторожно касается своих приоткрытых губ кончиками пальцев и с неверием смотрит вслед сбежавшей девочке, оставившей за собой лишь шлейф звуков, состоящий из громких шагов и скрипа двери. Как загипнотизированная, девушка смотрит на свою ладонь, отнятую ото рта, и, хоть она и абсолютно чиста, её взгляд по минимуму описывается так, словно вся его конечность была покрыта кровью.
— Юля ... — совсем тихо, на выдохе произносит она и резко поднимает голову, глядя на распахнутую дверь.
—Гаврилина! — преподавательница срывается с места, но коридор уже пуст и даже эхо шагов не слышно в абсолютной тишине.
Ушла.
Преподавательница добегает до лестницы, но, придя в себя, резко останавливается на очередном лестничном пролете и тяжело оседает на бетонную ступеньку, держась за перила. Она запускает одну руку в волосы, ероша их, и едва слышно рычит от досады сквозь стиснутые зубы.
Держи. Себя. В руках.
***
Юля, тяжело дыша после длительного марафона, сгорбившись, идет вдоль асфальтированной дороги. В её мыслях абсолютная пустота, и только руки почему-то дрожат так, что она едва может сжимать между пальцев сигарету, о которой благополучно забывает до тех пор, пока пламенный язычок, дойдя до середины, не опаляет кожу жаром, оставляя легкий ожог. Ругаясь, Юля стряхивает пепел и припадает к кончику сигареты губами, затягиваясь и долго не выпуская дым из легких наружу. Да, так лучше.
Юля не помнит, как добиралась до общаги, и, кажется, приходит в себя только в тот момент, когда находит себя на полу, привалившись к стене. Где-то сбоку раздается вибрация, и пальцы на автомате подхватывают валяющийся рядом телефон. Как-то много смс и пропущенных.
Валя.
8:55
Юль, нам нужно поговорить.
9:17
Ответь мне, пожалуйста.
9:22
Я могу позвонить тебе? Возьми трубку, ладно?
9:30
Юля, не смей меня игнорировать.
Отец.
9:27
Может, встретимся? Дети очень скучают по тебе.
Катя.
9:33
Валя звонила, я нихера не поняла. Вы что, поцеловались?!
Юля качает головой и отбрасывает телефон обратно, тот приземляется сенсором вниз, и поперек экрана пролегает почти незаметная царапина. Юля шмыгает носом, шумно втягивает воздух, которого в комнате, по ощущениям, вовсе нет, и дрожащей рукой тянется к пачке сигарет, но здравый смысл берет верх, и она отбрасывает коробок в сторону, отчего сигареты выпадают, разлетаясь вокруг силуэта. Юля сидит, низко склонив голову и запустив руки в волосы. А в голове бьется единственный вопрос: что теперь? Валя.
10:22
Я скоро приеду.
10:23
Нет.
10:23
Да.
10:24
Пожалуйста, нет.
10:25
Я буду в два.
Юля рычит сквозь зубы, больно ударяясь затылком о стену, делая это нарочно. Черт, она хочет злиться на Валю, но этот человек, она... наверное, близок к идеалу. Её идеалу. И это делает всю ситуацию еще хуже. Реально отказаться от человека, в котором много недостатков, но отпустить того, чьи недостатки тебе симпатичны — это нечто сверх... просто сверх. Сверх-сложно, сверх-невообразимо, сверх-глупо... Могу я вас возненавидеть? Пожалуйста. Чтоб мне было не так больно.
В голове масса мыслей разной степени важности, они кружат так быстро, что она не успевает уцепиться хоть за одну, и весь этот сумбур приводит лишь к одному выводу: зря ты это сделала. Она не помнит, как решилась на поцелуй, но в мыслях отчетливо отпечаталось воспоминание о чуть сухих, и все же мягких губах Вали , и как она отчаянно продолжала сминать то верхнюю, то нижнюю губу девушки, не получая в ответ отдачи. И от этого становилось не столько тоскливо, сколько больно. Она решилась на поцелуй, чтоб понять, чувствует ли Валя к ней хотя бы каплю того, что испытывает к ней она сама, но снова остался с неизвестностью. Было бы лучше, оттолкни её, или бы ударила, в конце концов, накричала, но... опять те же вопросы без ответов. Это все понемногу сводит с ума.
Юля ощущает, как кто-то стучит в дверь, и испуганно смотрит на часы — только двенадцать. Валя обещала быть в два. Юля, шморгнув носом, выдавливает из себя «кто там?», заходясь в приступе кашля. Снова болит голова.
— Свои, — раздается емкое и... родное.
— Катя? — удивленно уточняет девочка, поднимаясь с пола, чтоб отворить дверь и широко распахнуть ее. Девушка смотрит на неё секунд пять перед тем, как пройти внутрь помещения и прикрыть за собой дверь.
— Катя, Катя, — кивает она, переступая через валяющиеся на полу нетронутые сигареты, брезгливо поморщившись.
— Ну что ты тут уже устроила...
Юля, не вслушиваясь в короткую речь подруги, подается вперед и обнимает девушку за плечи, утыкаясь носом в ее макушку.
— Ну что у тебя уже случилось... — девочка жмется сильнее, ища в этой солнечной девочке спасения. — Она... — просто отвечает она на выдохе, и её плечи непроизвольно вздрагивают.
— Валя, да? — тихо спрашивает она.
Юля кивает, не став отрицать очевидного.
— Ну и что произошло?.. Я ей звонила, она мне слова сказать не может. Барашка, — тихо ругает она преподавательницу.
— Она... я... — девочка хватает воздух рваными жадными глотками, когда внутри разгорается уже знакомое ощущение. Опять давление подскочило, кажется. Но это не точно.
— Что она? Что ты? — хмурится Катя, гладя Юле меж лопаток, по спине, выслушивая тяжелое дыхание.
— Я... Боже, — она громко выдыхает, запрокинув голову.
— Ну ты чего, моя розовая булочка, — толкнув её в плечо, старается поддержать её Катя, подталкивая к кровати, пока эта высокая тушка не распласталась на полу, потому что она выглядит так, словно вот-вот потеряет сознание, и это ужасно пугает.
— Ты же её не убила? — настороженно уточняет она, заглядывая в растерянные зеленые глаза.
— Лучше бы убила, — сипло отзывается девочка, которую колотит дрожь.
Юля не сразу решается рассказывать, пока Катя, насильно не усадив её на кровать и не заварив чашку зеленого чая, не приступает к расспросу, предварительно открыв окно, чтобы проветрить помещение.
— Я... поцеловала её? — словно до сих пор не в силах принять этого, вопрошает у самой себя Юля, проливая на руки немного чая. Катя смотрит на неё округленными глазами, не в силах прервать, и бросает в рот плитку шоколада, найденного в запасах нового соседа Юли.
— Она же теперь... Боже, —Юля накрывает лицо руками, а Катя, отложив лакомство, придвигается ближе, прижимая к себе девочку за плечи.
— Ну ты что... Юль, что ж с тобой любовь делает... ну хочешь, я тебе шоколадку дам? — предлагает девушка, демонстрируя надкусанный баунти, от чего Юле становится лишь хуже. Проклятый кокос окунает её в воспоминания о последнем приступе аллергии, а думать об Валентине Васильевне ей сейчас никак нельзя. Опять скачок давления, от которого в груди болезненно екнуло. Она должна была принять таблетки... должна была, кажется. Снова забыла.
— О, я ж не рассказывала, — вдруг вспомнив о такой незначительной мелочи, лениво добавляет она
— Валя возила меня в больницу, и у меня... ну, гипертония, в общем, у меня, вот... — Катя округляет глаза, подавившись шоколадной конфетой.
-Гипертония?! Ты мне вообще ничего не рассказываешь, шкура! — она несильно ударяет её по плечу, и Юля сдавленно усмехается, переводя на нее взгляд.
— Не шкура я, — протестует она, когда девушка безапелляционно толкает её в бок, вынуждая подвинуться на самый край, и, заняв удобное место на кровати, откинувшись спиной на стену, находя в ней опору, придвигает Юлю обратно к себе, вынуждая лечь головой на колени. Девочка поджимает под себя ноги и принимает приятные поглаживания по волосам.
— Нет, шкура, — просто заявляет она.
— Ну и ладно, — бурчит она в ответ, шморгнув носом, и, немного поерзав, окончательно замирает в одной позе. Юля совсем бледная, а на висках застывают бисеринки пота.
— Юль, тебе не плохо?.. — на всякий случай уточняет она, проводя по коже кончиком влажной салфетки, вынутой из кармана, собирая пот.
— Лучше всех, Кать, лучше... — онс кашляет в ладонь, прервав свою пафосную пиздострадальческую речь.
— Юль, ну ты совсем как ребенок маленький... — вздыхает она.
— Валя бы согласилась, — болезненно подмечает Юля, вздрагивая от своего же упоминания о преподавательнице.
— Я все испортила, — с горечью добавляет она, сжимая кисть в кулак.
— Да ничего ты не...
— Испортила, Кать, — одергивает она, полностью убежденный в своих намерениях.
— Зря полез вообще... если бы она любила — ответил бы.
— Дурашка, — вздыхает она, ероша волосы, на что она недовольно жмурится. — Она тебя больше, чем любит, понимаешь ты, нет? Я что, зря написала про вас фанфик? Загибай пальцы, истеричка:
первое — она обращает на тебя внимания больше всех, второе — она жутко переживает за тебя, третье — она тебя на руках, блять, носила, и ей вообще плевать на мнение окружающих, четвертое — она, когда ты уезжала, совсем никакая ходила, пятое — она пытается отбить у тебя плохие привычки, шестое — она... да ты видела, как она смотрит на тебя?! Да я бы все свои запасы вина отдала, чтоб на меня так кто-то смотрел!..
— Ты написала про нас фанфик? — удивленно спрашивает Юля, перекатываясь на спину, болезненно поморщившись при этом, и заглядывая в ее глаза.
— Ой дурашка-а-а, я ей о любви, а она о фанфиках... — причитает девушка, закатив глаза.
— И он правда... ну, смотрит? — смущенно спрашивает Юля, неловко перебирая в пальцах снятое кольцо.
— Как ни на кого другого, — с уверенностью заявляет девушка.
***
Юля забывается беспокойным сном, часто ворочаясь и что-то бурча себе под нос, лежа на коленях Кати, которой пришлось еще долго успокаивать её, чтоб это чудо, наконец, уснуло. Юля снова ощутимо вздрагивает сквозь дрему, и её веки дрожат, когда выпаливает негромко «Ум-м-г», и снова затихает.
— Спи, моя радость, усни, — убаюкивает она, легко касаясь чувствительной кожи за ушком. Отчего-то Юля вновь вздрагивает на ее словах и через сон протягивает слово, смутно напоминающее «Валя», даже, скорее «Вамгвля».
***
Дверь неожиданно приоткрывается, и Катя чуть не роняет телефон, который бы точно приземлился на лицо Юли, что девочка вряд ли оценила бы. На пороге стоит немного бледная, но решительно на что-то настроенная Валя . Она делает пару шагов прежде, чем осознает, что Юля пусть и не крепко, но спит, а Катя шикает на неё, заставляя быть тише. Она смотрит на них поначалу растерянно, а потом её брови сводятся к переносице, когда она опускает взгляд под ноги и видит разбросанные сигареты. Она. Опять. Курила. Шкура. Девушке хватает самого факта, что эта девочка имела при себе коробок с сигаретами.
— А вот и виновник торжества, — шепчет Катя, махнув рукой, подзывая подойти ближе. Валя, стараясь быть максимально тихой, стягивает с себя шарф и длинное пальто, да, она вновь пренебрег полноценной курткой, хотя на улице по-прежнему было прохладно.
— И тебе привет, — махнула она ладонью, подходя ближе и присаживаясь на край стола, гипнотизируя взглядом лицо Юли, чьи веки время от времени дрожали и казалось, что они вот-вот распахнутся.
— Давай, оправдывайся, — коротко заявляет она, вновь гладя девочку по волосам. А Валя... ей просто завидно, что не она на ее месте, и не она прикасается к этим светлым прядям, даря умиротворение.
— Она рассказала? — с легкой усмешкой уточняет девушка, на секунду переводя взгляд на Катю.
— Еще бы не рассказала, — фыркнула девушка, отчего Юля дернулась во сне, издав очередной тихий стон. Преподавательница молча стягивает с себя пиджак и накрывает им худые плечи.
— Я не ожидала. Она убежала очень быстро, — произносит Валя , складывая руки на груди.
— Она так переживала... — не глядя на Валю, словно и не ей адресовано, говорит девушка, в ласковом жесте огладив и бледную шею. В мысли врезаются воспоминания, от которых сводит невесомой болью: Она ни за что не влюбится в подонку, из-за которой изведет себя до смерти. Что же, кажется, она действительно полюбила подонку.
— Я бы все же хотел с ней...
— Пусть спит, — обрывает Катя, поднимая на неё строгий взгляд. Девушка смиренно кивает.
— Побудешь с ней, ладно?.. — преподавательница растерянно кивает, не ожидавший такого продолжения. Катя как можно мягче поддерживает голову Юли, стараясь аккуратно отстраниться в сторону, и, не разбудив девочку, подняться на ноги. Она уходит молча, не прощаясь, словно ощущая, что это сейчас и ни к чему вовсе. Стоит двери за ней закрыться, как Валя позволяет себе подойти ближе и провести рукой вдоль недлинной пряди, легко щекоча кожу. Юля ластится ближе к руке, чем удивляет ее обладательницу, но девушка послушно продолжает удерживать ладонь на месте, пока Юля прижимается к ней, словно найдя себе источник тепла.
Валя садится на край кровати и просто гладит Юлю по голове, пока та во сне не придвигается ближе и, в конце концов, от чего девушка затаила дыхание, не ложится головой на её колени, кладя руку рядом, касаясь её ног. Дыхание Юли становится спокойнее, и она больше не дрожит и не всхлипывает во сне. Это все лавандовый запах, конечно же, все дело исключительно в лаванде, она ведь считается самым мощным природным успокоительным.
— Только из-за лаванды... — вслух шепчет Валя, продолжая перебирать светлые волосы. Когда Юля перекатывается на спину, она, неожиданно даже для самой себя, подается вперед, и нежно убирает прядь недлинных волос, упавших на лоб. Почти в ту же секунду девочка размыкает веки, и вот Юля смотрит на неё широко распахнутыми от шока глазами, еще совсем сонный от резкого пробуждения, она не соображает, что сейчас произошло. Юля подрывается с места, желая подскочить на ноги, когда видит перед собой лицо Вали , но девушка вовремя кладет руку ей поперек груди, вынуждая лечь обратно.
—Поговорим? — хрипло спрашивает она, ощущая, как безумно быстро колотится сердце Юли под её рукой... или она чувствует ритм своего собственного?.