Часть 52
Валентина Васильевна сидит на выступе, называемом «кафедра», сцепив руки в замок и глядя куда-то вперед, на пустующие ряды парт, словно стараясь запечатлеть их в своей памяти, и время от времени оборачивается через плечо — посмотреть, как там её неудачливая студентка. Юлю вполне устраивает её положение — раскинула тушку, прикрыла глаза и сопит в ворот пиджака — и жизнь уже такой плохой не кажется, особенно когда рядом с тобой возлюбленный человек.
Любовь — это отдать ей свой пиджак, если она замерзла. Любовь — это сидеть в универе во внерабочее время ради неё. Любовь — это заваривать ей самый вкусный черный чай. Любовь — это...
— Хей, как ты?
— это забота.
— Живая, — раздается в ответ. Валя усмехнулась, вновь переводя взгляд вперед, на миг посмотрев на наручные часы. Они сидят так уже почти десять минут. — Все, я готова, — отчиталась Юля, принимая полностью сидячее положение и ожидая, пока приступ головокружения напополам с потемнением в глазах пройдет после резкой смены положения.
— Уверена? — уточняет Вали, поднимаясь на ноги и подходя к девочке, чтоб протянуть руку. Юля упрямо кивает и хватается за опору. Только она оказывается на своих двух, как рука преподавательницы по-свойски ложится на её талию , прижимая к себе. Юля, вздохнув, вновь ощущая себя полностью уязвимой, опускает руку через её плечи, и еле волочит ногами по полу, но старается не выдавать своего состояния. Ну вот сколько можно, в конце-то концов? Пора научиться быть сильной, а не ныть по поводу и без.
— Обопрись сильнее, — требует девушка, дернув её за руку, перекинутую через плечи, вынуждая прижаться ближе.
— Да я и сама могу, — заявляет девочка , на что получает емкое «хм» со стороны Вали.
— Где-то я это уже слышала... — и тут же на ум приходит случай, когда Юля получила растяжение стопы еще много-много недель назад. Девочка, чьи щеки покрываются легким румянцем, смиренно склоняет голову и топает, не глядя, абсолютно доверяя действиям преподавательницы, которая прерывает тишину на предупреждающие «аккуратно, здесь порог», «Юляш, сейчас направо», «Бля, лестница».
***
— Да не нужно в больницу, — канючит Юля, уже сидя на переднем сидении в теплом салоне авто.
— Ну Валентина Васильевна, — возмущенно размахивает руками девочка, привлекая к себе внимание. Девушка её упорно игнорирует, заводя машину.
— Сегодня нет, конечно, — наконец, соглашается она, нажимая педаль газа. Юля облегченно выдыхает, откинувшись на спинку кресла. — А завтра с утра к неврологу, — добавляет она, вызывая новый приступ «да-не-хочу-я-все-со-мной-в-порядке».
— Да какой с утра, там же очереди! И учеба вообще-то! И, между прочим, автобусы до больницы не ездят, — с видом знатока выдает Юля , отворачиваясь к окну.
— Съездим в платную клинику, там не так сложно попасть на прием, — терпеливо начинает Валя, выворачивая машину вправо. — Юляш, очнись, какая учеба? Ты сессию закрыла, — напоминает она, тормозя на светофоре. Юля непонимающе смотрит на неё, ожидая паузы, чтоб вставить «я историю завалила, вообще-то». — И я сама отвезу тебя, — добавляет она, бросая взгляд на притихшую девочку.
— А консультация для заваливших? — Валя цокает языком.
— Ты — не завалившая, — Юля снова непонимающе смотрит на неё, вздернув бровь.
— Я не сдала историю, — как вы вообще могли об этом забыть?! Хей, я вам ее сдавала или нет? Вы же помните, что я только на половину ответила, а это едва ли три. А мне трояк не нужен!
— Ты сдала историю, — будничным тоном отзывается девушка, выезжая на трассу, ведущую за город. Это вы куда меня везете?
— Не сдала! — протестует Юля , взмахнув руками. Откуда только силы на это взялись — вот уж вопрос. Это не Юля, это пиздец какой-то. Преподавательница, нервно выдохнув, паркуется у обочины и оборачивается на замершую Юлю. Мы за городом, стоим рядом с трассой, лес вон недалеко. Все поняла, все ясно. За что вы так со мной, а, Валентина Васильевна ?.. Ну хоть изнасилуйте сначала, а потом убивайте.
— Зачетку, — требует девушка, вытянув руку. Юля, громко сглотнув, вытягивает требуемое из кармана и кладет в раскрытую ладонь. Еще и зачетку выкинет, чтоб никто не смог подтвердить мою личность. Даже паспорта с собой нет. Так и похоронят на безымянном кладбище. Преподавательница отстегивает ремень безопасности и тянется к Юле. Девочка, у которой уже сдают нервы от напряженности, пискнула и уже нащупала было ручку двери, чтоб выйти из машины, когда рука преподавательницы останавливается на бардачке и отворяет его, чтоб взять черную ручку. Положив зачетку себе на колени, она чиркает в книжке ровную «5», подписывается и возвращает владельцу, лишь сейчас замечая то, насколько она зашуганная.
— Ты чего? — ведет бровью преподавательница, снова натягивая ремень. Ебать триллер.
— Ничего, — медленно качает головой Юля , не отрывая взгляда от профиля девушки.
— А куда-а вы меня-я везете? — растягивая слова, вопрошает девочка , бросая взгляд в окно.
— Ты точно головой не ударилась? — уточняет Валя , бросив на неё короткий взгляд. — Я тебя в таком состоянии в общаге не оставлю,
— то есть?..
— До утра под моим присмотром побудешь. И пятерку, кстати, придется отработать, Юляш. Домой к себе, хотите сказать? И мы там вдвоем будем? И я вам пятерку отрабатывать буду?..
— Хорошо, мамочка, — задумчиво произносит она вслух окончание мысли, и тут же испуганно поднимает глаза на собеседницу, которая закашлялась, позволив себе лишь максимально короткий взгляд с читаемым в нем вопросом «какого хера?!».
— Кто? — боясь, что ей послышалось, уточняет преподавательница.
— Извините, вырвалось, — Юля заливается краской и спешит уткнуться взглядом в окно, глядя на пролетающий мимо пейзаж и отчаянно продолжая краснеть. Блять. Бля. Бля-я-я-я. Валя усмехается своим мыслям, кажется, даже прошептав тихое «мамочка». Юля находит свое спасение в музыке — выкручивает радио на полную, и неуютная тишина сменяется приятной мелодией «Lost On You». Девочка опускает сидение и прикрывает глаза. Так намного лучше. Даже голова почти не кружится.
***
— Юляш, подъем, — раздается совсем тихо над ухом. Девочка сонно приоткрывает сначала один глаз, потом разлепляет и второй, не спеша отрывать голову от мягкой обшивки сидения и смотрит на нависшую над ней преподавательницу. — Ты похожа на кота. Большого сонного кота, — улыбается Валя, легонько щелкнув её по носу, отчего Юля фыркает и забавно жмурится.
— Приехали, — добавляет она, отворяя дверь и выходя наружу, впуская в салон прохладный воздух, от которого Юля ежится и спешит выйти следом. Быстрее поднимется в квартиру — быстрее согреется. Только она не учитывает, что стоит подняться на ноги — как её ведет в сторону и остается лишь крепко уцепиться руками в дверь машины и стоять на подрагивающих конечностях, ожидая, пока наваждение спадет.
— Ща-ща, ван сек, — отмахивается Юля, когда Валя касается её плеча, чуть сдавливая. Валя, нахмурившись, берет её руку, до этого вцепившуюся в кусок металла, в свою ладонь и закидывает через плечи, делая шажок назад — девочка по инерции отступает следом, и, потеряв опору, вцепляется в преподавательницу, пока та захлопывает дверь машины при помощи свободной руки и ставит ее на сигнализацию.
— И вот это у тебя нормальное состояние, да? — подстегивает она, крепко обхватывая тонкую талию и помогая дойти до подъезда.
— Нормально, — упрямится Юля , замирая у лестницы.
— Все, отпускайте, — она осторожно высвобождается из хватки, крепко хватается за перила и начинает идти сама.
— Господи, за что ты мне... — в который раз вздыхает Валя , идя чуть позади, готовый в любой момент подстраховать. Юля робко пожала плечами, останавливаясь у нужной двери, и привалилась лбом к прохладной стене, пока девушка возится с ключом.
— Давай, — она протягивает руку, и девочка неуверенно дает ей свою. Преподавательница тянет её на себя и берет под локоть, первой пропуская в коридор.
— Как сейчас состояние? — спрашивает она, стягивая свою куртку, и берется расстегивать молнию на пуховике студента.
— Плохо, голова кружится, тошнит, — честно сознается девочка, начиная сползать вниз, теряя опору в стене. Девушка тут же подхватывает её под руки, как тряпичную куклу, и буквально волочит до спальни, потому что Юля , кажется, решила не помогать ей даже в таком деле, окончательно теряя свой запас сил, накопленный в аудитории за отдыхом в удобном кресле. Повалив Юлю на кровать, при этом мягко придерживая её за спину, Валя , снимает с неё тяжелые ботинки, поочередно запрокидывая длинные ноги себе на колено, чтоб расправиться со шнуровкой, и закидывает на кровать до этого свисавшие с нее ноги.
— Я принесу что-то из одежды... и чай сделаю... ты держись тут, ладно? Будет совсем плохо — поедем в клинику сейчас. Ну или скорую... да, скорую, — мысли мешаются с тем, что действительно нужно проговаривать вслух.
— Спасибо, — раздается слабый голос. Юля приоткрывает глаза, находит взглядом стоящую совсем рядом девушку и тянет вверх руку, натыкаясь пальцами на безвольно висящую вдоль тела кисть Вали и благодарно сжимая ее, чуть переплетая пальцы. Девушка чуть расцепляет пальцы, позволяя обвить сильнее.
Нельзя. Нельзя. Не... Господи, как же хочется делать так чаще.
Преподавательница присаживается на край кровати и сжимает её ладонь уже двумя руками, оплетая пальцами с обеих сторон. Юле кажется, что жест выходит трогательным. Наверное, они даже милые в этот момент.
В тишине они сидят так не больше тридцати секунд. Тридцать бесконечных секунд.
— Ладно, одежда и чай, — напоминает себе преподавательница, отпуская руку Юли , и девочка провожает её преданным взглядом. Стоит Валентине Васильевне выйти, как она, наконец, позволяет себе полноценно вдохнуть и громко выдохнуть через рот, совсем забыв, что человеку нужно больше кислорода, чем краткие вдохи-выдохи каждые десять секунд. В голове остается воспоминание о том, что у Вали очень теплые сухие ладони. Она надолго запомнит это. А еще ей, кажется, хочется держать её за руку чаще. Ой?..
Валя долго возится с джинсами девочки, в особенности с ремнем, ведь та, нет, не ремень, Юля , никак не хочет даваться её хватке и возмущенно восклицает «Валентина Васильевна», закрывая рукой пах и прося отвернуться, пока она сама переоденется. Ей дают такую попытку, но выходит разве что чуть-чуть спустить ткань с тазовых косточек и абсолютное нежелание приподниматься заставляют её все же прибегнуть к помощи. Состояние такое, словно её час избивали ногами, и теперь все, к чему она расположена — лежать аки бревно и наслаждаться заботой немного злой Вали.
— А я говорила, — не удержалась преподавательница, берясь за края джинсов и полностью стягивая с худых ног, которые она скептично оглядывает прежде, чем натянуть на него свои спортивные штаны в серых оттенках, что по размеру больше, и оттого они визуально делают и без того худую девочку еще стройнее. — Ты точно ешь, а? — скептически вопрошает Валя , задумчиво ведя ладонью вдоль худого бока, от ребер к тазовым косточкам, накрытых тканью, и, дойдя до линии шва, подцепляет футболку пальцами и тянет наверх. Юля, до этого жмурясь и наслаждаясь теми касаниями, что её буквально только что одаривала преподавательница, вздрагивает и накрывает её руку своими худыми кистями, сильно прижав к впалому животу, запрещая задирать одежду выше. Валя еще какое-то время гипнотизирует взглядом их руки, после чего медленно поднимает голову, и настороженный взгляд глаз останавливается на широко распахнутых зеленых.
— Я сама, — девочка сглатывает, стараясь убрать от себя руку Вали , но теперь уже она крепко удерживает её на месте, переместив руку на грудь, и фактически вдавливая в кровать, когда Юля делает попытку сесть.
— Мне уже лучше, — отчаянно врет она, почти не дыша, даже забывая моргать хотя бы время от времени.
— Юля, — раздается в оглушающей тишине.Валя качает головой, делая попытку немного отползти назад.
— Я сама переоденусь, — Валя одаривает её недоверчивым взглядом, а потом в карих глазах что-то мелькает, прямо как в прошлый раз у Юли когда она вспомнила про Есению. И такой взгляд ничего хорошего не предвещает. Девочка вздрагивает, переводя взгляд на силуэт девушки, и не может ничего сказать, только размыкает и смыкает сухие губы, не находя слов.
— Сними футболку, — девочка не сразу понимает сказанное, а потом лишь начинает качать головой из стороны в сторону, в защитном жесте накрывая израненную накануне ключицу. —
Я сказала, сними ее, — она старается придать голосу спокойствия, но, Бога ради, она на взводе и просто не готова скрывать свои эмоции.
— Совсем чуть-чуть, честно, — старается заверить её Валя, отползая чуть дальше, но рука преподавательницы властно сминает футболку в районе воротника и притягивает к себе, как щенка за шкирку. Из груди Юли вырывается жалобный скулеж, когда она сама принимает решение не доводить все до кипения, а быстро стягивает с себя футболку и тут же подбирает под себя ноги, обнимая еще и руками.
— Не нужно, — просит она, нервно покачиваясь, но её снова подталкивают вперед, вынуждая упасть спиной на мягкие подушки. Растеряв всю свою решимость, девочка начинает ерзать, словно позабыв о головокружении и сильной усталости, когда адреналин врывается в кровь, но вот её дергают на себя, заставляя разогнуть ноги, и сверху ощущается сильное давление. Валя без предисловий упирается коленом в её бедра, наваливаясь сверху, удерживая в ровном положении, и перехватывает оба запястья, отводя их в стороны.
Шрамы.
Огромные раскрытые полосы кожи, только-только начавшие заживать, и лишь острые края ран слегка сгладились. Глубокие настолько, что, кажется, еще несколько миллиметров — и задели бы кость. Красные линии расцветают поперек всей ключицы, прямо над израненной когда-то кожей, поверх старых шрамов, застилающих кожу.
— Господи... — вырывается из груди, когда она отпускает левую руку Юли , и ведет освободившимися пальцами рядом с крайней полоской, на что девочка вскрикивает и шипит сквозь зубы. Она тяжело и загнанно дышит, и легко вырывает и правую руку из ладони Валентины Васильевны, ведь хватка Вали вмиг ослабела. Её губы подрагивают, а ресницы уже, кажется, стали влажными, когда вдох обрывается, и вместо неё раздается неудержимый всхлип, похожий на скулеж дикого животного, загнанного в угол. А когда она сталкивается взглядом с карих глазами — это край. Ее прорывает, как плотину, снесенную сильным потоком. Она не может больше держать это в себе — осознание приходит вместе с еще одним всхлипом.
—Я не могла... не могла, — качает она головой, стараясь удержаться. Она смотрит на преподавательницу тем самым взглядом брошенного побитого щенка, и в груди нарастает такое тяжелое чувство, словно в нее вливают жидкий свинец.
— Что произошло, когда ты уехала? — тихо, с придыханием спрашивает преподавательница, пересаживаясь на край кровати и прикрывая глаза. — Это... я не... — девочка хватает ртом воздух, но лишь сильнее закусывает губу и накрывает рот руками, словно запрещая самой себе говорить.
— Не могу, — и окончательно замолкает, переворачиваясь на бок, чтоб закусить край подушки и спрятать в нем неудержимые, неконтролируемые громкие вдохи, похожие на всхлипы, разрывающие грудную клетку на части. Было больно. Было очень-очень больно. Валентина Васильевна встает и по комнате раздаются шаги.
Кровать с обратной стороны вдруг прогибается и в следующий момент Юля чувствует, как её талию обвивает рука преподавательницы, которая тянет её на себя, заставляя вплотную прижаться к своей груди.
— Ну ты чего, Юляш, все хорошо, успокойся, — раздается над ухом глубокий успокаивающий шепот, но тело под боком продолжает дрожать, и девушка осторожно гладит её по щеке, переходя к виску, слегка щекоча кожу мягкими касаниями.
— Ну малыш, ну что такое... —Юля изворачивается лицом к преподавательнице, перевернувшись на другой бок, и заглядывает своими честными зелеными глазами в темно-карие, а губы размыкаются, чтоб прошептать такое болезненное, но искреннее: — Я... хотела... покончить с собой? — неуверенно произносит она, словно осознавая мысль вместе с ее озвучиванием. — В тот... — она прикрывает глаза и стыдливо прячет лицо во впадинке между шеей и ключицей преподавательницы, прижимаясь теснее, а Валя молча гладит её по волосам, боясь прервать, но и сама почему-то не сдерживает резкого громкого выдоха. Девочку трясет, и её глаза немного влажные, но она держится, не разрешая себе раскиснуть окончательно. — В тот вечер я почти умерла, если бы не... я почти умера,Валентина Васильевна. И я хотела... хотела, — последние слова оседают на душе тяжелым камнем, и девочка замирает, безвольно повисая на руках Вали, обвивающих её за талию и придерживающих голову. Слабость возвращается резко, накрывая новой волной, и Юля глотает воздух приоткрытыми губами, заглатывая его вместе с тонкой нитью аромата лаванды, исходившего от загоревшей кожи девушки, Валя сейчас целует её в макушку, нашептывая тихое
«дыши, Юляш, дыши...»
И иногда мне кажется, что все еще хочу.
— Юляш ....Юляш, — полушепотом зовет её знакомый голос, а девочка едва ощутимо качнула головой, намекая, что весь внимание.
— Послушай меня, ладно?.. — она немного отстраняется и вздергивает лицо Юли, заглядывая в глаза. Девочка смотрит с таким доверием во взгляде, что Валя незаметно для себя ежится. — Ты запуталась. У тебя есть проблемы, и ты не можешь справиться одна, — мягко произносит преподавательница , протягивая руку, чтоб стереть с красивого лица капельку слез, застывшую на реснице. — Но это — совсем не выход, — девочка хлюпает носом, опуская взгляд. — Ты хоть понимаешь, что, причиняя себе боль, делаешь мне вдвойне больнее?.. — Юля резко поднимает голову, ошарашенно заглядывая в глаза напротив, ища в них насмешку или сарказм. — Малышка, пойми уже, что взрослые девушки обращаются за помощью к... — и замолкает, подбирая слово.
— Мамочкам ? — вместо него добавляет Юля , всхлипывая и снова подаваясь вперед, зарываясь в теплые объятия. Хриплый и неуверенный смех вселяет в неё частичку тепла.
— Мамочкам, — соглашается Валя, перекатываясь на спину и разрешая девочки устроиться на её груди. Тело девочки все еще изредка вздрагивает, и она прижимается плотнее, пока рука Вали с нежностью гладит по спине.
— Хочешь поговорить об этом? — как можно аккуратнее спрашивает преподавательница, ощущая, как девочка дернулась под её хваткой.
— Честно? Не очень, — Валя согласно кивает, и при очередном поглаживании чувствует бегающие по спине Юли мурашки. — Замерзла же, что молчишь, — недовольно цокает языком преподавательница, выбираясь из-под притихшей тушки Валя. Отчасти,она настолько растерянна сложившейся ситуацией, что просто спешит покинуть помещение и найти время, чтоб прийти в себя. Эта новость ошарашивает. Покончить с собой... Господи. Её девочка готова была в прямом смысле разбиться, физически и морально, и даже не сказала об этом. Порою Вале кажется, что она обязана сделать первый шаг, чтоб следить за ней на правах девушки, а с другой... ну Валя, ну в самом деле, что за нелепые мысли. Она твоя студентка, а ты её взрослая преподавательница, и это не сюжет: ни для порно, ни для романа. И она должна держаться от неё подальше в этом плане.