Часть 51
Тело прошибает крупная дрожь, и Юля ощущает, что её и впрямь весомо потряхивает. Проходит время — минута, пять, десять... черт его знает, сколько. В её положении время потеряло свою размеренность, став просто субстанцией, которую нельзя ощутить. Она приходит к выводу, что лежит тут недолго, раз никто её все еще не нашел. Вдох-выдох. Удачная попытка перекатиться на спину. Стало ли легче? Совсем немного. Даже, скорее, она просто немного привыкла к своему положению. Девочка накрывает рукой лицо, ощупывает нос, кажется, кровь перестала идти, но пальцы все равно покрываются бордовым цветом. Она кашляет и делает попытку привстать, но сил хватает только на то, чтоб приподняться и опереться лопатками о стену. Юля вытягивает руки вперед — они дрожат довольно сильно, как от озноба.
***
Валя захлопывает папку и смотрит на время — Юля сидит в аудитории уже пятнадцать минут.
— Это все? — уточняет она, указав на папку.
— Почти, — тут же отзывается Павел Алексеевич, подавая ей тоненький журнал. Девушка , тяжело вздохнув, вновь принимается листать легкие страницы и оставлять черные закорючки в нижних левом и правом углах.
— Теперь?.. — снова подает голос Валя, расправившись с тем, чтоб оставить на каждой странице по подписи.
— А теперь пошли, — довольно объявляет политолог, небрежно швырнув все на полку, где оно и хранилось ранее. Стопка бумаги покосилась, но чудом не свалилась на пол, и преподавательница поспешила прикрыть крышку шкафа. Если кто-то его откроет и папки свалятся — уже не её проблема.
— У тебя одна Юля осталась? — почему-то спрашивает она, идя плечом к плечу с коллегой. Валя идет довольно быстро, и успевать за ней— не самая легкая задача.
— А?.. да, да, — отвлеченно шепчет Валя, быстро поднимаясь по ступенькам, перепрыгивая через одну. Какое-то странное предчувствие никак не отпускало. «Что с ней может случиться?». Да что угодно, это же Гаврилина! Вот честно, она даже не удивится, если девочка выпадет из форточки. Эта девочка в любую щель пролезет!
— Ну пошли отпустишь её по-быстрому, а мы с тобой махнем куда-нибудь, — предлагает товарищ, положив руку на плечо Вали, заставляя сбавить шаг и идти медленнее.
— Паш, середина недели, куда завалимся? — устало спрашивает Валя , добираясь до конца лестницы и заворачивая в коридор.
— Бар? Стриптиз? Кино? Да хоть театр, бля, куда-нибудь погнали. Я задолбался уже, — сетует мужчина, тормозя буквально в паре шагов от аудитории и, потянув Валю за плечо, разворачивает ту к себе лицом.
— Валь, ты сама не заебалсь со студентами еще? Мы сами недавно такими же были. Погнали, давай, отдохнем уже от вот этого всего, — она обводит пространство вокруг пальцем, намекая на весь универ в целом.
— Заебалась, а кто ж не заебался, — хмыкнула Валя, убирая руки в карманы, все еще удерживаемый на месте хваткой товарища.
— Ты же сама знаешь — я тут до конца года, не больше, — напоминает она, вызывая у собеседника грустную ухмылку.
— Потом в Питер? — все же решается уточнить политолог и получает кивок.
— И что, даже ей не скажешь? — она махнул головой в сторону запертой аудитории.
— А ей зачем?.. — чуть удивленно произносит Валя, настороженно прищурившись.
— Ну мы вот все такие слепые и не видим, что между вами творится. Ты такая наивная! — Валя, поперхнувшись воздухом, откашлялся, уставившись на Павла Алексеевича так, словно видела его впервые. Повисает неловкая тишина.
— В бар, — после заминки, неожиданно отвечает Валя, заставив собеседника удивленно приподнять брови, как бы намекая, что он вообще не сечет, к какой письке была сказана эта фраза.
— Побухать. Сегодня. В бар, — выстраивает она логическую цепочку, четко отделяя слова. Павел Алексеевич чуть заторможено кивает и отстраняется, чтоб обогнуть Валю и потянуть на себя ручки двери. Валя так и стоит к нему спиной, о чем-то задумавшись, и чуть ли не пропускает момент, когда до ушей доносится напряженное «Ваааляяя». Она оборачивается, непонимающе хмурит брови и, убрав руки из карманов брюк, быстрой походкой проходит к остановившемуся в проходе коллеге, переводя взгляд вперед.
— Юля, — срывается с губ прежде, чем она успевает осознать сказанное. Девушка отталкивает политолога, чтоб втиснуться в аудиторию, и подлетает к пристроившейся у стенки девочки , которая, казалось, была белее, чем стена, на которую она опиралась, а темно-красная кровь на лице создавала настолько яркий контраст, что казалась нереалистичной. Политолог что-то говорит, кажется, предупреждает, что сейчас сходит за медсестрой, но Валя почти не слушает посторонний шум, концентрируясь на тяжелом и медленном дыхании девочки. Её расфокусированный взгляд зеленых глаз кое-как останавливается на карих напротив, и губы растягиваются в извиняющейся неловкой улыбке. Я снова к вам, да-да, с проблемами, не с пустыми же руками. Здрасьте.
— Вале... Вас... — она обрывает оба слова на середине, сипло выдыхая и откидывая голову назад, упираясь затылком, наслаждаясь легкой прохладой и страдая от жесткости бетона одновременно.
— Юляш, эй, — её аккуратно похлопывают по щекам. — Открой глаза, давай, малыш, посмотри на меня, — просит она, обхватывая девочку за щеки и всматриваясь в зажмуренные веки. Малыш. Боже. Боже. Боже.
Девочка вымученно улыбается, так и не открывая глаз, а Валя, кажется, начинает волноваться все сильней и сильней. Успокой её.
— Холодно, — молодец, успокоила.
— Сейчас... — раздается в ответ, и шелест ткани говорит о том, что преподавательница стягивает с себя пиджак, который в следующий момент опускают поверх её дрожащих рук, сложенных на груди.
— Что с тобой? Тошнит, болит что-то? Кровь, Господи, откуда столько... — очень. Много. Вопросов. Юля слышит шаги, затем из стола выдвигают шкафчик, берут из него бутылку воды, щедро поливают ей какую-то ткань, а та в свою очередь оказывается на её лице, когда Валя начинает с нежностью оттирать разводы крови, касаясь так мягко, словно она — фарфоровая кукла. — Меня пятнадцать минут не было, блять, — ругается девушка, заводя руку ей за голову, мягко надавливая на шею, помогая держать устойчивое положение, чтоб оттереть более крупные следы крови под носом и на подбородке. Юля слабо сопротивляется, попытавшись отвернуться в сторону, но Валя, проигнорировав, ведет тканью и вдоль её пухлых губ, приоткрытых, чтоб вдыхать максимальное количество воздуха за раз. Юля приоткрывает глаза, и этот взгляд, сосредоточенный на его губах — пожалуй, её мечта под другим углом. Очень видоизмененным углом. Поцелуемся? Нет? Жаль.
— Я се-сейчас... уже лучше... — шепчет девочка , лениво отмахиваясь руками, ощущая небольшой прилив сил. Валя чуть отстраняется, проходясь по её телу взглядом.
В следующее мгновение идиллия обрывается и в помещение влетает Павел Алексеевич, не прикрывая за собой дверь.
— Ну что у вас тут? — спрашивает она, остановившись рядом. Валентина Васильевна непонимающе разводит руками, глядя то на девочку, что пытался как-то сменить положение, то на преподавательницу.
— Нормально, — с выжатой ухмылочкой отвечает Юля, слабо махнув рукой. Валя лишь кривит губы, бросив на неё злой взгляд, полный недоверия, и оборачивается к политологу, ожидая новостей.
— Медсестра сейчас будет. Так, ты давай чашку чая... черного, да, черного. Бегом, Валь! — Валя, поколебавшись всего пару секунд, срывается с места — выполнять указание. Павел Алексеевич опускается рядом и щелкает перед носом пальцами, привлекая к себе внимание.
-Я спрашиваю — ты киваешь «да» или «нет». Поняла? — Юля кивает.
— Раньше были такие приступы?
— Только кровь, — хрипит девочка , нащупывая край пиджака Вали, и чуть сжимая его. Павел Алексеевич цокнул языком — договорились же без слов.
— Куришь, не бросила еще?
— кивок.
— Сейчас голова кружится? Перед глазами картинка нечеткая? — говорит так, словно утверждает, а не уточняет.Юля ничего не остается, как снова кивнуть.
— Переволновалась совсем, что ли? — хмурится Павел, задирая на ней рукав кофты и припадая пальцем к участку кожи, под которым бился пульс, одновременно засекая время при помощи наручных часов на другой руке. Юля послушно кивает, как болванка.
— Думаю, это давление шпарит... нехило шпарит, — добавляет он, оценив состояние студентки.
— Так, ладно, сейчас выпьешь чая — будет полегче... Валь, бегом давай!
Пока Павел Алексеевич выходит в коридор, разведать, ждать ли им вообще помощи медперсонала, или он просто так распинался, что там девочки хуево, Валентина Васильевна помогает Юле подняться на ноги, чтоб довести до кафедры и усадить в удобное учительское кресло, но ноги совсем не держат обессиленную девочку и та норовит завалиться на бок.
— За что ты мне? — вздыхает преподавательница , останавливаясь, чтоб перекинуть руку студентки через плечи и, крепко сжав худую талию, волочит её в нужном направлении.
— Вы мой ан-нгел-хранитель, — выдыхает Юля, повиснув на руках преподавательницы безвольной куклой. Просто черные мушки перед глазами заменяются настоящим космосом, и он с каждой минутой словно все дальше и дальше от реальности.
— Демонятам положены ангелы? — пытается отшутиться Валя, мягко опуская девочку на кресло, и максимально опускает спинку, пока Юля просто не соскользнула по нему на пол, ведь принять сидячее положение было выше её сил. В кабинет проходит немолодая женщина в белом халате и немного нервный политолог, несший в руках большой чемоданчик апельсинового цвета, принадлежавший медсестре.
Юля морщится, когда ей измеряют давление, и вот-эта-как-она-называется-то-хоть-кто-то-знает-штука сильно давит на руку чуть выше локтя, причиняя уже физический дискомфорт. Ей говорят что-то о ненормально высоком давлении, называют какие-то страшные невыговариваемые слова, дают красивенькую, но неприятно пахнущую таблетку, и суют в руки кружку чуть остывшего чая, который пить сейчас ну совсем не хотелось.
— Валентина Васильевна , как хотите, но сворачивайте эту вашу учебу, ну вы посмотрите на неё только, — тихо говорит медсестра, указывая на бледную, сжавшуюся в комочек Юли, накрытого все тем же пиджаком, которая чему-то улыбнулся, поймав на себе взгляд преподавательницы, и подняла вверх указательный и средний пальцы.
— Да я уже поняла... — кивает Валя , глядя на неё с приподнятой бровью, как бы вопрошая взглядом: ты дура, что ли? Чему так довольна?
— А экзамен?.. — сипло шепчет Юля , прислушиваясь к диалогу, совсем ненадолго отстранив взгляд от чашки с чаем, но и этого достаточно, чтоб поймать на себе злой взгляд карих глаз и укоризненное покачивание головой. Валя стоит, сложив руки на груди, отчего белая рубашка — единственная верхняя одежда на ней в этот момент — натягивается, обтягивая изгибы тела. Мамочка, блять.
— Ты сейчас серьезно? — отвечает она вопросом на вопрос, подходя ближе и наклоняясь, упершись руками в подлокотники кресла. — Еще какие глупости спросишь, м? — Юля неловко опускает взгляд, сильнее обхватив чашку с чаем и сама уже осознавая, что, ну, херню ляпнула.
— Когда пересдать можно? — тихо спрашивает она, лишь на миг подняв взгляд, но, столкнувшись с холодным карими напротив, снова утыкается в пол.
— Дурочка, — качает головой преподавательница, выпрямляясь и кладя руку на спинку стула.
— О себе сейчас подумай, — добавляет она.
За прошедшие десять минут Юлю вынуждают выпить весь чай, дают направление к неврологу, подозревая какие-то болезни, названия которых Юля не поняла, а вот Валю они, кажется, неплохо напугали, ведь она, судя по выражению лица, была с ними знаком. Павел Алексеевич уходит почти сразу, ссылаясь на то, что он тут лишний. —... режим, конечно. Питание правильное. Невролог выпишет что-нибудь от нервов... — Юля почти не вникает, залипая на профиль Валентины Васильевны, что стоит чуть поодаль, внимая каждому слову. Женщина , вы это сразу ей рассказывайте, а не мне.
— Все поняла? — Юля утвердительно качнула головой. Она все еще «плыла», но состояние в целом стало получше, чем полчаса назад.
— Тебя домой нужно, но в таком состоянии... пойдем в кабинет, пока на кушетке отлежишься, станет лучше — пойдешь домой, —Юля согласно кивает, и уже стягивает с себя пиджак Вали , чтоб отдать ей, но та, выйдя из легкой прострации, протестует:
— Я отвезу её сейчас. Я на машине, — оглашает свое решение девушка, взглянув на растерявшиюся Девочку. Та с прищуром смотрит на неё, вздернув брови, на что Валя кивнула головой, словно оглашая, что и речи быть не может.
— Как знаете, — медсестра добродушно улыбнулась девочке, оставила ей таблетку, на случай, если приступ повторится, и покинула кабинет, оставляя девушек наедине.
— Пойдем или полежишь еще? — после недолгого молчания разносится мягкий голос, и Валя присаживается на край стола напротив Юли, сложив руки на груди.
— Что это было, м? — закусив губу и приподнявшись на локтях, спрашивает Юля, с интересом склонив голову набок.
— Что? — в тон ей переспрашивает Валя, чему-то ухмыльнувшись уголком губ.
— Это, — словно фраза все объясняла, с нажимом повторяет девочка, тихонько простонав и падая обратно в кресло. Валя дернулась, но сдержала порыв подойти к ней и взять за руку, желая хоть как-то помочь справиться с приступом. Она ведь не маленькая,да и границы все же нужно удерживать, хотя бы в стенах университета. В конце концов, они девушки, и это по меньшей мере странное зрелище.
— Жалко мне тебя, — Юля громко хмыкнула, сложив руки на груди, сверху накрытый пиджаком. — Зачем жалко? — Валя не сразу находит, что на это ответить.
— Не знаю, просто жалко, — пожала плечами Валя , глядя на настенные часы. Что же, лучше им поторопиться.
— А мне вас жалко, — сонно пробурчала девочка куда-то в воротник пиджака, закрывая глаза и склоняя голову на бок, словно в полудреме. А преподавательница так и замирает в своей позе, глядя куда-то вперед, и на губах вертится единственный вопрос: «почему жалко?»