Часть 38
Юля лежит и прожигает взглядом потолок, от скуки перебирая пальцами ткань футболки, собранную складками у воротника, и, оттянув его вниз, пробегает кончиками пальцев по двум не до конца зажившим порезам, оставленным еще около месяца назад, за которые на неё так ругалась преподавательница.
Кстати, о ней...
Дверь в комнату тихо приоткрывается, и Валентина Васильевна крадущаяся походкой проходит к кровати, на которой лежит девочка , затаив дыхание и прикрыв глаза. Юля решается сделать вид, что спит, но её веки едва-едва приоткрыты, чтоб через полосы ресниц видеть нечеткий силуэт. Девушка становится рядом, нависая над ней, и вдруг наклоняется так низко, что можно ощутить жгучее дыхание на губах и шее.Юля не выдерживает и широко раскрывает глаза ровно в тот момент, когда перед ней мелькают сильные руки, в которых зажато что-то большое и объемное, а в следующий момент её резко накрывают плотной подушкой, прижимая так сильно, что она не в силах дышать. Девочка брыкается, пытается кричать, бьется руками и ногами, а еще она настолько впадает в панику, что тратит все силы на невозможное — попытку вдохнуть.
— Ненавижу тебя, — раздается приглушенный рык, который она слышит как сквозь толщу воды. Хочется рыдать и кричать «за что?!», но все, что она может — делать судорожные попытки выжить. — Мелкая дура— добавляет холодный голос в момент, когда рука Юли, до этого сжимающая край материи, расслабляется и безвольно падает. Юля резко подрывается с кровати и тяжело дышит, стараясь заглотнуть максимум воздуха, причем настолько старательно, что, кажется, её легкие вообще не рассчитаны на такой объем кислорода и вот-вот лопнут от его переизбытка.
— Сон, просто... сон, — сквозь выдохи и вдохи, говорит она сама себе полушепотом, впиваясь дрожащими ладонями в и без того растрепанные волосы. Она чувствует металлический запах, от которого кружится голова, и боязливо ощупывает затылок, но на нем прочно сидит квадратный кусок марли, защищающий шов от внешних раздражителей.Девочка выдыхает и свешивает ноги с кровати, упираясь локтями в колени, и лишь в лунном свете замечает следы крови на ногтях и под ними на левой руке. Она морщится и проходится взглядом по всему телу, не сразу замечая кровавые разводы на некогда белой футболке, которую ей из личного гардероба отдала Валентина Васильевна. Даже надпись «#япересталавысыпаться» была немного заляпана красным. Юля бросается в ванную комнату и тут же, включив свет, припадает руками к раковине, находя в ней опору, и смотрит прямо перед собой — в зеркало.
— Блядь, — неверяще шепчет она, резко стягивая с себя обильно пропитавшуюся кровью в районе плеча футболку, бросая ее к ногам. Она накрывает ладонью все еще слабо кровоточащие порезы на ключице. Кажется, она разодрала их во сне, судя по кусочкам кожи и крови, застрявшими под ногтями, а еще вновь раскрывшиеся царапины неровные и окружены красной раздраженной кожей, которая слегка набухла и болезненно пекла. Когда-то я точно убью себя во сне.
Она находит аптечку в первом же шкафчике, и принимается резко и размашисто вытирать остатки крови, не жалея себя, хотя это причиняет немалую боль. Покончив с этим делом, Юля обматывает вокруг ключицы бинт неопрятными полосами, а после замачивает футболку в холодной воде. Завтра отстирает, желательно так, чтоб Вали её не спалила. Подумает еще, что нарочно. А легенда про сон слабая, особенно, если потребуют раскрывать его сюжет...
— Вы душили меня подушкой во сне, и я разодрала себе все порезы из-за паники, да, я адекватная, ага. Девочка хватает свежую футболку, лежащую на стиральной машине, и выходит в коридор, но в момент, когда она уже толкает вперед дверь спальни, намереваясь вернуться в комнату, уже знакомый беспокойный всхлип вдруг разносится по дому, приглушенно и тихо, едва уловимо. Это ненормально.
Юля сворачивает и проходит в соседнюю комнату, где на диване, дрожа и отрывисто дыша, лежит Валентина Васильевна, а на её ресницах проступает легкая влажность, капельки слез, так и оставшиеся на них, блестят в лунном свете и это, блядь, ненормально — считать это красивым, но Юля в какой-то момент ловит себя на мысли, что это прекрасное, просто эстетичное зрелище. Она проходит вперед и садится на колени перед девушкой, чье лицо как раз обращено к ней. Девочка неуверенно касается рукой щеки преподавательницы, чуть оглаживая, и девушка неожиданно накрывает её ладонь своей, прижимая теснее, отчего девочка тоненько вскрикивает и едва ли подавляет рефлекс отстраниться.Юля уже думает, что ей придется просидеть тут всю ночь, когда в тишине вдруг раздается сонное:
— Юль, что ты тут делаешь... — и девочка невинно хлопает ресницами, закусив губу.
— Что вам снится? — жалостливо спрашивает она, наконец, убирая ладонь с лица преподавательницы и прижимая ее к груди, как-то рефлекторно и не задумавшись.
— Неужели я так громко кричу, что ты просыпаешься? — мычит в подушку Валентина Васильевна, зарываясь в нее лицом, но находит в себе силы привстать на локтях и заглядывает в беспокойные глаза напротив.
— Не... нет, я не спала, — мотает головой девочка, поднимаясь на ноги и без приглашения присаживаясь на край дивана.
— Опять?.. мне с тобой ложиться, чтоб контролировать? Почему ты вечно не спишь? — тихо, почти беззлобно ругается она, перекатываясь на спину.
— Да просто... неважно, — неуверенно улыбается Юля, опустив взгляд и потирая руки.
— Голова болит? Бок? Еще что-то? — обеспокоенно спрашивает преподавательница, садясь на кровати и протягивая руку, хватаясь за ворот свежей футболки. Юля понимает, что если еще немного натянуть ткань, то будут видны бинты, которых там по плану быть не должно, и не находит ничего лучше, как податься вперед и упасть на грудь преподавательницы, утыкаясь губами ей во впалую ямку между шеей и ключицей, где все еще просматривается небольшой, ставший более блеклым, засос.
— У тебя по истории и так пятерка вроде, — хрипло смеется Валя, подкалывая её, на что девочка заливается краской.
— Так что с самочувствием?.. — добавляет она, спихивая с себя шкета на соседнюю сторону дивана, пока та не свалилась с него на пол.
— Да нормально все, — смущенно лепечет Юля, боязливо отползая назад, когда Валентина Васильевна берет в руки лежащую неподалеку лишнюю подушку. Когда же она обеими руками протягивает ее в сторону Юли, та вскрикивает и делает попытку улизнуть, втискиваясь в стену напротив и закрывается руками.
— Юльььь... — неуверенно протягивает девушка, поведя бровью. Девочка вздрагивает и шепчет какой-то бред, как кажется поначалу, потому что «пожалуйста, не нужно, не душите» — это явно какая-то глупость.
— Юляш... — она отбрасывает в сторону подушку и протягивает руки к девочке, которая только сильнее вздрагивает и пытается отбиться. Девушка с трудом прижимает её к себе и кое-как перехватывает руки, пока та не разбила ей нос или не выбила челюсть, потому что, кажется, к этому она и стремится.
— Да тише ты! — выкрикивает она, и тело под ней замирает, тяжело дыша.
— Вы... не... пожалуйста! — прерывисто хрипит Юля, полностью ослабев от недолгой, но выматывающей схватки за жизнь. Она не пыталась тебя задушить. Она просто так взяла подушку. Без причины... и протянула ее к тебе. И... блядь, она же не душила меня. Не душила? Не все твои сны вещие, блять. Не душила... нет, она бы не стала... не стала.
— Это уже что такое, — качает головой Валя, намекая на новую истерику:
— Теперь что не так? — девочка вздрагивает и пытается отстраниться, но кто ж ей даст.
— Почему вы меня ненавидите? — всхлипывает Юля и окончательно замирает, не в силах шелохнуться. Валя борется с желанием ударить её головой о стену, потому что, в самом деле, какого она городит.
— Откуда такие домыслы? — она старается собрать свою выдержку и спокойствие воедино, но нарочно сжимает Юлю так сильно, что той, наверное, даже немного больно. Девочка внезапно замолкает и не говорит больше ни слова, на что Валя даже неуверенно трясет её за плечи, в какой-то момент усомнившись, что та вообще в сознании.
— Так и будем сидеть?.. — она чуть отстраняется и видит перед собой лишь ресницы, а под ними едва проглядывается спрятанный взгляд зеленых глаз. Ну вот, она опять в смятении. Что с этой девочкой не так?..
— Вы меня подушкой душили, — тихо, шепотом, говорит девочка.
— Ты ку-ку,Юль? — ругается Валя , и, вот она точно уверена, еще одна глупость из уст малолетней девочки — и она отхватит.
— Да во сне душили... я поэтому и проснулась. И говорили, что ненавидите меня... и дурой называли... — сквозь глубокие вдохи, напоминающие всхлипы, говорит девочка , часто запинаясь, все еще не уверенная в том, должна ли рассказывать.
— О, так я тебе еще и снюсь, какая прелесть, — успокаивающе улыбается Валя, ослабляя объятия и просто легонько придерживая тощее тело руками. — Ты думала, что я тебя душить собралась?Юль, ты совсем колокольней своей тронулась? — девушка легонько постукивает её по лбу, на что девочка морщится и уходит от прикосновения.
— А что вы тогда... — она не договаривает, и просто смотрит своими большими зелеными глазами, надеясь, что её поймут.
— Подушку тебе дать хотела, чтоб ты рядом легла, — кривит губы в усмешке Валя, потрепав Юлю за ухом.
— Зачем?.. — неуверенно спрашивает она, натыкаясь на взгляд карих глаз перед собой.
— А ты сюда зачем ходишь каждую ночь? Ну нравится на меня во сне смотреть — ляг и пялься, сколько влезет, — хрипло смеется преподавательница, припадая головой к подушке. — Да я же не за этим, — оправдывается девочка, а сама, вопреки словам, сползает вниз, устраивая свое длинное тело, как ей удобно и ложится рядом, и впрямь глядя на профиль девушки .
— Ты серьезно? — улыбнулся та, посмотрев на неё из-под опущенных ресниц, лениво перекатившись на бок.
— Мне одной страшно, — сглатывает ком в горле Юля , вздрагивая от холода.
Вообще-то, я боюсь снова что-то себе разодрать, но вы ж меня остановите, да?.. А еще я надеюсь, что вам перестанут сниться кошмары, если я буду рядом. Вот самонадеянная, да?.. А может рядом с вами кошмары перестанут сниться мне. А еще вы очень теплая, Валентина Васильевна, а я по утрам мерзну. И, кажется, мне хочется спать с вами. Это неправильно, да?.. я не знаю, что со мной. Ну вот что вы со мной делаете, а?.. ну вот зачем?..
— Эх-х, чудо ты,Юля, самое настоящее, — вздыхает Валя, накидывая на девочку свое теплое одеяло, под которым они свободно уместились вдвоем, когда преподавательница легла чуть ближе. Юля так и не рискнула брать подушку, почему-то она все же испытывала какую-то странную и совсем глупую фобию, но, правда, она пока лучше так. Можно, да? Спасибо.
Девочка засыпает первым, а Валя почти проваливается в сон, когда сквозь полудрему ощущает, как Юля меняет положение и удобно устраивается на её груди, уткнувшись в нее лицом, находя себе своеобразную живую подушку. Следом на неё закидывают ногу, а потом еще и руку.
— Здорово, — вслух шепчет девушка, окончательно проваливаясь в приятную темноту
***
— Коала-а-а-а, — смешно протягивает Валентина Васильевна, тряся Юлю за плечи. Девочка за ночь вовсе перебралась на неё и как ни в чём не бывало посапывала, лежа на ней, обнимая ногами за бедра и пуская слюну где-то в районе шеи. Не в прямом смысле, и все же из-за влажного дыхания создавалось именно такое ощущение.
— Мне в универ надо, — все еще пытается она разбудить студентку, но в итоге резко перекатывается на бок, и девочка падает на спину на соседнюю часть дивана, не прерывая своего сна. — Пуленепробиваемая, бля, — вздыхает Валя, уходя в ванную. Она чистит зубы, когда в отражении вдруг натыкается на стоящий в углу комнаты тазик, в котором лежит её белая футболка, в которой, вроде как, должна была спать Юля . Она заканчивает свою процедуру и берет промокшую насквозь ткань в руки. На ней разводы крови, но стоит немного потереть ткань, они смываются, так как всю ночь провели в холодной воде.
— Юля , паразитка, вставай, — негромко зовет её преподавательница, а как только девочка соизволила открыть глаза, в неё тут же летит футболка.
— Рассказывай, — вздыхает она.
— М-м-м, что? — сонно спрашивает она, бросая по-мерзкому холодную ткань обратно, но поскольку руки девушки заняты, она угождает ей в живот, из-за чего рубашка стала мокрой.
— А по заднице? — рычит она, окидывая взглядом влажное пятно. Приходится стаскивать с себя верхнюю одежду и искать свежую рубашку.
— Опять? — сонно зевает Юля, переводя взгляд на талию преподавательнтцы.
— Для своих 22 вы неплохо сохранились, — ерничает она, и в лицо тут же прилетает та самая рубашка, которую она испортила.
— Прям приват какой-то, — хмыкает она, аккуратно повесив рубашку на спинку кровати.
— Юль , я серьезно, какого хера вся футболка в крови? — девочка теряется и не сразу находит, что на это ответить.
— Да не вся, там немного... — да, ничего лучше она не придумала.
— Ладно, хотела по-хорошему, будет как всегда, — девушка, застегнув новую рубашку на последнюю пуговицу, подходит и встряхивает Юлю как тряпичную куклу, стягивая с неё верхнюю одежду. — Это что такое? — низко кричит она, переводя взгляд с зеленых глаз на марлю, которая была намотана неопрятными слоями.
— Я не резалась, честно, — прерывисто выдыхает Юля, когда с неё начинают стягивать бинт.
— Да неужели, — кричит девушка, откидывая в сторону повязку.
— Какого хера? — спрашивает она, проводя большим пальцем у разодранного шрама.
— Да я во сне случайно расковыряла, — оправдывается девочка, стараясь отстраниться и натянуть футболку обратно, когда Валя выходит из комнаты, но слышит противоречащее намерениям «не одевайся, обработай сначала».
— И часто ты «случайно» раны раскурочиваешь? — фырчит девушка, протягивая ей аптечку.
— Почему вчера не сказала?..
— Да ладно, не маленькая, — отмахивается Юля, чуть насупившись и обмакивая вату в перекись, пока Валентина Васильевна, поправляя на себе пиджак, прожигает её взглядом.
— Не эту ли не маленькую я недавно этим ремнем порола, — припоминает ей преподавательница, сжимая в руке черный кожаный ремень и продевая её сквозь все шлевки на джинсах, щелкая застежкой. Антон закатывает глаза и цокает языком.
— Да вы сами кайфовали, когда меня били, — насупилась девочка, спеша приложить вату к порезам и быстро обработать их, шипя сквозь зубы. — Ну не только ж тебе под кайфом бывать, наркоманка проклятая, — даже не отрицает сказанного Юля, в последний раз проводя вдоль рукава пиджака и подхватывая сумку, в которую забрасывает проверенные тесты.
Последние три дня идут по одному и тому же сценарию:Валя собирается рано утром, приходит после обеда, набивает в Юлю еду, подкалывает её по поводу и без, обе засыпают на диване, даже не поднимая эту тему на обсуждение, и опять по кругу. На очередной день такой скуки приходит Катя. Она приносит много вкусного и любимые печеньки Юли к чаю. Валя все еще запрещает ей большие нагрузки и силой укладывает к себе на колени, когда они сидят на кухне, уверяя, что лучше уж так, полулежа, чем сидя. Девочка выслушивает подколы на эту тему от Кати весь последующий совместно проведенный вечер и каждый раз краснеет, и все же, кажется, на коленях Валентины Васильевны и вправду удобно. Даже лучше, чем на кровати, на самом-то деле.