Часть 27
Юля с минуту молча покачивает малыша, пока преподавательница раздает тесты по вариантам.
— Вааааалентина Ваааасильевна, — нарочно долго протягивает Юля, отчего ребенок заливается смехом, вызывая умиленные улыбки у девушек и даже некоторых парней.
— Чего тебе, дите? — не оборачиваясь, спрашивает Валя, проходя к замыкающему шестому ряду, дальше расположены еще четыре, но они абсолютно пусты.
— А я тест писать буду? — спрашивает девочка, разрешая вдруг ставшему активным малышу спуститься на пол и нарезать вокруг него пару кругов.
— После пары напишешь, — все тем же тоном отвечает девушка, проходя к кафедре.
— Ну Ваааалентина Васиииильевна, — хныча, протягивает Юля , становясь рядом со стулом и преграждая путь разошедшемуся ребенку, который неожиданно обнимает её за ноги.
— Разберемся, — только и отвечает девушка, собирая в ровную стопку какие-то листы.
— Вааааалентина Вааасильевна, — снова тянет Юля , каждый раз подавляя в себе шкодливую улыбку. Наверняка она уже успела конкретненько надоесть преподавательнице, но кто ж её просила вызывать в няньки именно её. —
Жги, — коротко отзывается собеседница. Студенты вполуха слушают их разговор, стараясь погрузиться в тест, но следить за этими двумя куда веселее, на самом деле.
— А как его зовут? — спрашивает Юля, поднимая на руки малыша и поглаживая его по спине. Какая-то особо эмоциональная девчонка из аудитории протягивает трогательное «Awww», наблюдая за Юлей.
— Э-э-э... — Юля впадает в ступор, переводя взгляд на собеседницу: — ... Андрей?..
— Вы не знаете, как зовут ребенка, — осуждающе подмечает вслух Юля, поджав губы и глядя в упор на замявшуюся преподавательницу.
— Алтем, — протягивает это нечто на руках Юли, и она вздрагивает, почему-то не ожидая, что малыш вообще умеет говорить.
— Точно! Артем! — хватается за «спасательный круг» Валя, но в ответ все равно получает тяжкий вздох и осуждающее цоканье.
— И вообще Юль , ты че разговариваешь? Пара! — возмущается преподавательница, переводя стрелки.
— Я не студентка, я мама, — с широкой улыбкой парирует Юля, и аудитория заливается смехом.
— Ну вы-то куда! — произносит девушка в сторону хихикающей аудитории, но в итоге машет на них рукой и продолжает заниматься своими делами. Вокруг одни только дети!
Прошло минут пятнадцать. Юля, не зная уже, чем занять Артема, останавливается за спиной преподавательнице и медленно вытягивает ребенка на руках вперед, как в знаменитом мультфильме «Король лев», когда львенка впервые показывали обитателям животного мира. Она делает это с осторожностью, по миллиметру, словно в руках бомба замедленного действия, а когда Артем тянет Валентину Васильевну за волосы на затылке, резко прижимает ребенка к себе, удовлетворенно хохоча под возмущенно-озлобленный взгляд.
— Ты дурочка, что ли? — вздыхает она, диагностируя страшное «дурочка» у Юли, которая в ответ начинает ржать еще больше, протягивая в ответ странно звучащее «Та-а-а-а».
— Так, пошла вон, — вдруг говорит она, перенимая у девочки ребенка и аккуратно прижимая к себе:
— Садись и пиши тест, — добавляет она, разворачиваясь лицом к рядам парт и спиной к Юле.
— Ну блин... — обиженно выдыхает она, грустно улыбнувшись Артему, который выглядывает из-за плеча Валентины Васильевны .Юля возвращается за парту и понимает, что не в силах отвести взгляд от кафедры. Валя настолько умилительно смотрится с ребенком на руках. Она старается одной рукой писать нужный конспект, сидя за столом, а второй так крепко придерживает малыша, что сразу становится ясно — Артем в надежных руках. Проходит еще минуты две или три, студенты, наконец, окончательно переходят к решению теста, но вдруг по аудитории разлетается всхлип. Тоненький, детский. Валя молится на то, чтоб не началось... ... это.
Малыш на её руках заходится в плаче, требуя к себе внимания. Валя встает и начинает покачивать его на руках, пытаясь успокоить, чувствуя себя неловко перед аудиторией. Она цокает языком и приводит неудачные примеры, вроде «Артемка, ну ты че, мужики не плачут», но ребенку, кажется, вообще пополам, что ей там нашептывают.
—Юль, — негромко говорит преподавательница, привлекая к себе внимание девочки. Она машет рукой, чтоб студентка подошла к ней, и Юля, закатив глаза, чешет вниз по пролету, молча вытягивая руки, чтоб перенять ребенка. Действие выходит каким-то неловким, и в итоге они почти обнимаются с Валентиной Васильевной, удерживая между собой эту мелкоту.
— Да что ж с тобой не так, — сетует преподавательница, кое-как отпуская ребенка, которого Юля прижимает к груди и начинает щекотать. Лицо малыша озаряет улыбка, а из глаз перестают идти слезы. Лицо Вали в этот момент можно описать как «почему я до этого не додумалась?»
— Может, его покормить? — предлагает девочка, и сама улыбаясь Артему, который зачем-то начинает слегка покусывать свой указательный палец, переводя взгляд с одной няньки на другую.
— Да, точно! — щелкает пальцами Валя.
— У меня есть шоколад! — гордо сообщает она.
— Ты дурочка? — Юля ведет бровью, прожигая собеседника взглядом.
— Ты забыла, с кем общаешься? — пихает её в плечо преподавательница, стараясь не показывать своего недовольства при всей аудитории, хотя чувствует, как её начинает донимать такое вольное общение, подрывающее её авторитет.
— Простите, забыла, — пожимает плечами Юля, двумя пальцами берясь за запястье ребенка и отводя его ручку ото рта. По-моему, дети не должны облизывать свои пальцы... да, наверное, не должны.
— Вы дурочка, Валентина Васильевна? — исправляется она, вызывая негодование на лице человека, к которому фраза была обращена, и разошедшиеся по аудитории смешки.
— Обороты скинь, — шепнул ей девушка, тихо настолько, чтоб не быть услышанным прочими студентами.Юля , замявшись, зачем-то кивает, и пытается шепнуть извинения, но из горла вырываются лишь нечленораздельные звуки, которые больше походили на тяжелый вздох. Очень вовремя раздается стук в дверь и входит девушка, ранее оставившая своего ребенка с Валентиной Васильевной.
— Ох-х, ну ты как всегда, — закатывает шатенка глаза, махнув на Валю рукой и протягивая руки к Артему, который тут же льнет к маме.
— Лишь бы самой не нянчиться, — поясняет она Юле, которая непонимающе смотрит то на неё, то на преподавательницу
— Спасибо, что присмотрела, Юль, — улыбается она, а Юля растерянно хлопает глазами.
— А откуда вы... — шепчет она, пока Валя уходит собирать листы с тестом, словно бы ей совсем не интересен приход гостьи.
— Валя о тебе рассказывала, — улыбнулась она, прося Темочку, как она называла Артема, помахать тете Вале ручкой.Валя вернулась к своей парте с глупой улыбкой.
После пары Юля выпытывает у Вали лишь то, что девушка — её хорошая знакомая, и быстро уматывает под раздраженное «Юль, че ты хочешь? Не выводи! Еще скажи, что ревнуешь, бля!». Ну ладно, хорошо, на этом моменте она залипла, если честно, и замерла на месте, нихера не сваливая, поведя бровью, глядя в карие глаза напротив, а ушла только после «Да не мой это ребенок, не мой! И девушка не моя. И вообще, иди отсюда!».
***
В жизни наступает штиль. Последние два месяца события мчались снежным комом, подгоняемым сильнейшим ветром, но то ли этот самый ком растаял, то ли просто остановился. Она уставшая, вымотанная, хочет зимних каникул и начать высыпаться. Особенно остро эти простые желания выделяются на фоне отъезда Валентины Васильевны на неделю. До этого она думала о том, как бы не напороться на её ремень злость или там раздражение, когда она перегибает палку, а теперь преподавательница временно покидает не только студенческий городок, но и большинство мыслей в стиле «бля-я, видела бы она меня сейчас» когда курит на морозе или выпивает глоток коньяка или любого другого напитка, попавшегося под руку. И вот вроде хорошо, ну вот прям штиль, а все равно легче намного не стало. Она убеждает себя, что все отлично, так и должно быть, но...
... но.
Ей мало. Слишком, невероятно, до резко накрывавшей по ночам грусти и сорванного голоса, когда все надоедает так, что она просто становится где-нибудь в безлюдном месте, коих в студенческом городке пруд пруди, и кричит, громко, с отчаянным надрывом. Потому что хочется хоть раз быть услышанным. Она загнана в одиночество, которого внезапно становится слишком много. Не то чтоб раньше его было мало, нет, она идет с этим самым одиночеством под руку почти всю жизнь, но внезапно её вырвали из привычной атмосферы, поманили пальцем, показали, каким бывает мир, когда у тебя появляется постоянный круг общения, и ты наслаждаешься всесторонним вниманием, ведь для тебя один человек — это все четыре стороны света, потому что... блядь, она одна, как мир, и ведь мы делим мир на четыре стороны?..
Так почему человек не может быть этим миром? Всесторонним, многогранным, непосредственным и разным...
Юля даже не знает, кому хочется посвятить свои мысли больше — Кате или же...Юля судорожно вдыхает морозный воздух и тут же затягивается. Кого она обманывает? Конечно же в мыслях одно навязчивое имя и глаза, в которых плещется настоящий океан, то штормящий, то утихающий... вот она и вернулась к штилю.
Мысли — замкнутый круг, но порой они настолько длинные, что мы забываем, с чего начинали, а потом — к чему пришли.
Юля делает последнюю затяжку и выбрасывает окурок в мусорное ведро. Она оглядывается по сторонам, на белые сугробы из мягкого снега, и не может поверить, что так невероятно соскучилась по общению за такое краткое время.
Валентина Васильевна уехала на семинар на неделю, Катя же решала проблемы с документами, ведь хотела перевестись на заочное обучение, чтоб было больше времени на работу и, в частности, заработок, и ей приходится все свободное время мотаться в самые разные уголочки города, оформляя дополнительные бумаги, которые у нее когда-то были, но остались в родительском доме, куда она точно не намерена ехать.
А Юля... она просто живет. Скучно и однообразно. И, пожалуй, впервые в жизни её это не устраивает. На дворе 1 декабря. Юля не видит разницы в окружающей среде, но люди как с цепи сорвались и решили, что именно сегодня пришел день подготовки к Новому году. Она хмурится, проходя мимо устанавливаемой высоченной елки около универа, и кто-то нагло обсыпает его блестками.
— Чего такой бука? — хохочет Катя. Катя поднимает взгляд и не верит, что она действительно тут. Даже раздражение спадает. Она не видела подругу целую, блин, неделю, и впервые понимает — как же это много для дружбы.
Юля ладонью стряхивает блестки со своей прическе и делает шаг вперед, прижимая к себе девушку, увлекая в глубокие объятия.
— Ты ж моя кися, — смешно воркует она, почти повисая на ней в силу разницы роста.
— Ты чего тут? — на пару тонов веселее спрашивает Юля, под руку уводя девушку в сторону универа.
— По тебе,Юль, соскучилась, — улыбается она, прижимаясь к ней чуть ближе, на что она просто перенимает ее одной рукой за талию и притягивает к себе. Она, черт возьми, любит эту девчонку такой, какая она есть.
— А еще много-много поводов, но думай, что все из-за тебя, — хохочет она.
— Сучка-а-а-а, — весело протягивает девочка, поднимаясь по ступенькам в универ.
— Нет, серьезно? — добавляет она, отворяя дверь, куда они тут же прошмыгнули, прячась от колючего мороза.
— А вот , — улыбается она, делая шажок в сторону и ослабляя на шее шарф, пока Юля задерживается в гардеробной, долго возясь с замком на куртке.
— Нужно документы подписать, а приятным бонусом тебя встретить и с Алиной пососаться, — коротко, ясно, без дополнительных вопросов. Катя в этом плане почти как Чехов, только ругающийся.
Юля представляет девушку в кресле-качалке, в сером официальном костюме, с часами на цепочке, свисающими из переднего кармана пиджака, в очках и с нарисованными тонкими усиками...
Она честно не может объяснить подруге, почему начинает ржать.
— Че там Валя, она уезжала вроде, да? — интересуется девушка, пока они сидят перед входом в кабинет декана, которого на месте в данный момент не было.
— Ага, — вздохнула Юля, запрокинув голову и сложив руки на груди.
— И-и-и?.. — сподвигает её к продолжению собеседница, зевая в кулак. Она была вымотана возней с подписями, печатями, бумагами... а Юле было слегка совестно, что она не могла ей помочь почти ничем, разве что выполнять мелкие редкие просьбы. Она бы с радостью моталась вместо подруги по всем нужным заведениям, но везде нужна была ее подпись, да и в общем присутствие. — И еще не приехала, — добавляет Юля, отзеркаливая зевок.
— Ясно, — коротко отзывается Катя, съезжая чуть вниз на стуле и утыкаясь носом в плечо Юли .
— Я так устала... — выдыхает она таким слабым голосом, словно вот-вот собирается уснуть.
— Мы все устали, — легко соглашается Юля, приобнимая ее за плечи.
— А пошли отсюда к черту? Заберем, что тебе надо, я свалю с пар, и мы просто хорошенько выспимся? Я за эту неделю часов 15 проспала, наверное, — преувеличенно жалуется она. Вообще-то, у Юли вполне себе приличный как для студентки четырехчасовой сон, но этого слишком мало.
— А вот пошли, — легко соглашается на её заманчивое предложение подруга, заставляя себя подняться, когда на фоне вырисовывается декан. Сейчас она возьмет его подпись, за коим чертом она нужна — ей даже знать не хочется. Сказали, что надо — значит надо.
****
Обе заваливаются в общагу к Юле, к которой так никого и не подселили, и падают на привычные кровати.
Эта неделя была слишком тяжелой и изматывающей для всей троицы. Конечно, им совсем не обязательно знать, что их общий знакомый, Валентина Васильевна , с ног валится от усталости. Она хочет вернуться обратно, а не терпеть эти скучные курсы повышения квалификации в чертовом Омске. Но кому это интересно?..
Это была слишком изматывающая неделя. Слишком