Часть 26
Юля смотрит на недопитую бутылку коньяка вот уже минуты две. С одной стороны — это же такое дерьмо, с другой — выбрасывать жалко, а напиться вместе с тем хочется с новой силой. Хотя, если бы она ранее не выпила, то и шрамов, возможно, не было бы, а они еще и болят почти все время, напоминая, что «да-да, тебе не приснилось».
Очень вовремя на карту поступают деньги, отосланные с номера отца, и Юля удивленно округляет глаза, ведь сумма действительно приличная. Она честно не понимает, почему отец содержит её и регулярно скидывает какую-нибудь сумму, ведь все время после развода она жила с мыслью, что её просто бросили. Наигрались, помучали, морально растоптали и кинули, а потом словно одумались и сказали сами себе «хм-м-м, нет, нет, нет, подождите, это же моя дочь, как я мог забыть об этом».
Снова воспоминания, от которых хочется отказаться, как от бракованной ненужной вещи. Юля едва сдерживает порыв с размаху ударить по бутылке, чтоб та отлетела к стене и разбилась, но этот драматичный миг повлек бы за собой еще час уборки.Юля резко натягивает куртку, хватает коньяк, и выходит на улицу, выкидывая бутылку по пути в мусорное ведро. Пальцами она поддевает сигарету из открытого картонного коробка, спрятанного в кармане, и тут же закуривает, больше даже по привычке, чем из желания.
Она мнется у полки с приличным алкоголем, цена которого возрастает в геометрической прогрессии. Юля понимает, что ближайшую неделю придется экономить на еде и прочих радостях жизни, но все равно ставит перед продавцом бутылку трехлетней выдержки с 4 звездочками и суммой в 4 цифры. Юля уже не жалеет о проебанных двух с половиной тысячах, когда жидкость приятно обжигает горло. Напиток легкий, сладкий, немного отдает запахом миндаля. Она с удивлением отмечает, что ей даже, вроде как, нравится. Она делает два или три глотка и отставляет напиток в сторону: пить днем в одиночку — это, пожалуй, слишком странно. И желания почему-то нет. Все у неё не по-человечески.
***
Юля с трудом заставляет себя прийти в универ на следующий день. С Валентиной Васильевной , в силу расписания, она так и не пересекается, да и не хочется. В голове была полная каша, она запуталась в себе и в отношениях с преподавательницей, и пытается просто не думать об этом, но на душе все равно скребут кошки и воют волки. Вот многие говорят, что после некоторых ситуаций остается осадок, у Юли же этого осадка было больше, чем должно. Точнее, кроме осадка ничего и не было.
Вечером четверга она приходит к Кате в кафе. Девушка явно обижена тем, что она сбрасывала все ее вызовы за последние два дня, но она быстро тает, когда она начинает ненавязчиво рассказывать ей всякие глупости. В заведении немного людей, и девушка позволяет себе просидеть и проговорить с девочкой минут сорок, пока столиками занимаются ее коллеги.
— А что у вас с Валей? — вдруг спрашивает она, и внутри все почему-то холодеет. Девушка непроизвольно проводит кончиками пальцев по небольшой темной ранке на нижней губе.
— А что с ней не так? — старается она придать своему голосу безразличия, помешивая выставленный перед собой кофе.
— Вот это мне и интересно, потому что она уже десять минут сидит за твоей спиной и даже не подсаживается, — говорит она, глядя куда-то мимо Юли. Девушка тут же оборачивается, и, блять, натыкается на силуэт Валентины Васильевны, которая, склонившись над какими-то распечатками, читает документ, а рядом стоит чашка дымящегося кофе.
— Когда она вошла? — загнанно шепчет Юля, тут же отворачиваясь, боясь пересечься взглядами.
— Говорю же — 10 минут назад, — закатывает глаза Катя, цокнув языком.
— Может она нас не заметила просто?.. — и прежде, чем Юля успевает что-то сказать, громко произносит: — Ваааалентина Васильевна! — словно в издевку добавляя отчество, хотя давно позволяет себе звать её просто «Валюшей». Преподавательница поднимает на них взгляд, и она вовсе не выглядит так, словно заметила их лишь сейчас.
Девушка кивает, молча здороваясь, и вновь возвращается к документам.
— Че-е-е-е, — тянет Катя, поднимаясь из-за стола и пересекая расстояние между столиками. Юля сглатывает и почему-то отворачивается. Мимо проходит девушка-официант, и она тихонько одергивает ее, спрашивая, может ли она подать ей глинтвейн — это единственное подобие алкоголя в этом заведении.
Через полторы минуты, Юля считала каждую секунду, Катя умудряется приволочить к их столу Юлю и усаживает её напротив девочки, которая несмело поднимает взгляд.
— Разговаривайте, — коротко бросает она и уходит, оставляя их наедине. Юля почему-то вспоминает некогда просмотренную серию Шерлока, в 3 сезоне был подобный момент, когда Шерлок нарочно сводит Мэри и Джона, и просит их быстро выговорить все друг другу. В данной ситуации Юля сравнивает себя с Мэри. Не потому, что считает себя девчонкой, а потому, что оказывается словно бы на ее месте. Дорогой тебе человек узнает то, о чем знать не должна, и вы обе не понимаете, как быть дальше.
— Привет, Юляш, — первой начинает Юля, под столом закидывая ногу на ногу по форме перевернутой «4».
— Здравствуйте, — тихонько шепчет в ответ девочка, выглядывая, где же носит официантку с её напитком. Сейчас было бы очень кстати.
— Неловко, правда? — грустно ухмыльнулась преподавательница, опустив взгляд на пару секунд и снова переводя его на собеседницу. Юля честное слово не знает, почему в ответ несдержанно хихикнула. Её учительнице неловко с ней общаться. То есть, ну, как бы, она угрожает выпороть её ремнем в аудитории, разложив на своем столе, но вместе с тем испытывает неловкость за вчерашние события. В смысле, не то что бы Юля часто думала о её ремне, но пару раз навязчивые мысли закрадывались в голову... девочка снова хихикнула, теперь уже громче, зажимая рот рукой.
Валентина Васильевна ведет бровью и смотрит на неё так, словно общается с какой-нибудь умственно отсталой.
— Я вроде не настолько сильно тебя вчера приложила, — шутка на первый взгляд кажется неудачной, но Юля почему-то продолжает дурацки хихикать, как стесняющаяся своего смеха девочка-подросток, поймавшая хахайку.
— Да что ж ты будешь делать... — вздыхает преподавательница, и сама почему-то не сдерживает улыбку. Почему они обе... такие? Просто такие. Странные, неправильно реагирующие на многие ситуации,
одна — королева драмы, вторая — легко воспламеняющиеся, когда дело касается серьезных тем.
— Пожалуйста, — над головами раздается тоненький женский голосок, и на середину стола опускается чашка, наполненная кипяченым вином с добавлением специй, включая корицу.
— Спа... — Валя подвигает к себе стакан раньше, чем Юля вытягивает руку и добавляет вместо неё: —... сибо, — девушка, скрывая улыбку от столь странной благодарности, кладет на стол счет и уходит.
— Ну и что это такое, Юляш? — преподавательница проводит наполненным почти до самых краев стаканом перед носом, различая отчетливый запах крепкого вина, вперемешку с разно-разными добавками, и под возмущенное «ну э-э-й» делает крошечный глоток.
— Ну... ну это... ну мое же, — жалобно говорит Юля, обрывая каждую свою фразу. Она с жалостью наблюдает, как Валя делает еще один глоток и отставляет стакан довольно далеко, так, чтоб девочка не смогла до него дотянуться.
— Ужасная пародия на глинтвейн, — выносит она свой вердикт, откидываясь на спинку стула.
— Заходи как-нибудь, угощу тебя настоящим, —Юля запинается, чуть не подавившись воздухом.
— Зовете в гости? — настороженно уточняет она, нагибаясь над столом, почти ложась на него грудью, чтоб подтянуть к себе бокал с теплым напитком, но получает удар по этой самой протянутой лапке.
— Фу,Юль! — словно отдавая команду собачке, говорит ей Валя. Юля обиженно поджимает губы и возвращается на место, складывая руки на груди.
— Зову, но не сейчас, — добавляет она. — Давай как-нибудь ближе к Новому году, — предлагает она, подзывая Катю, которая якобы «беспалевно» наблюдает за ними последние минуту-две, не услышав ни одной фразы, но замечая мимику и жесты.
— Забери-ка ты эту гадость, — просит она, протягивая ей бокал.
— Сама ты гадость, — фыркнула девушка в ответ.
— Сама не пьешь — Юле отдай, — предлагает она, не зная, что изначально именно ее друг и заказывал себе напиток.
— Да, да, Юле, — закивала девочка, принимая из ее рук бокал и нагло припадая губами к напитку, осушая наполовину, словно в издевку над преподавательницей
Девушка, хмыкнув, уходит обслуживать столик новоприбывших.
— Ты специально, да? — уточняет девушка, стараясь придать тону мягкости.
— Что? Мне восемнадцать, законом не запрещено, — фыркает Юля, стараясь не показать, каким горьким показался напиток, когда пьешь залпом. Валя, видимо, замечает, раз вынимает из переднего кармана пиджака шоколадную конфету, снимает с нее обертку и, зажав двумя пальцами, подается вперед. Юля не уверена, должна ли была взять ее руками, но почему-то не сдерживается и тянется к конфете губами, накрывая ими и кончики пальцев Вали, которая, впав в недолгий ступор, не сразу отпускает конфету, позволяя ей зависнуть на языке Юли, а потому девочка вынуждена еще секунд пять накрывать губами её большой и указательный пальцы. Девочка, улыбнувшись, вновь сажает свою пятую точку на мягкий диван и с интересом смотрит на Валю, у которой совсем слегка краснеют кончики ушей. То ли Юля такой смелой стала, когда в голову ударило крепкое вино, то ли она просто устала краснеть преподавательнице , а потому просто молча жует вкусную конфету.
— Фто? — спрашивает Юля , перекинув конфету за щеку, когда не выдерживает пристального взгляда карих глаз.
— Нифево, — пародирует её девушка, цокнув языком.
Валя уходит спустя пару минут, ведь она должна подготовить тест для первого курса по философии, о чем не забывает напомнить Юле. «Только попробуй не прийти», — мило звучит, правда?
***
Юля сидит за родимой второй, разложив свою тушу на парте, и уныло смотрит по сторонам. Она устала и хотела кушать, а все это есть только дома. А еще она не хочет писать никаких тестов, но на учительском столе лежит стопка распечаток. До начала пары еще пять минут. Валентина Васильевна стоит около доски, когда в аудиторию влетает девушка лет двадцати трех-пяти, явно не с их универа. Она широко улыбается преподавательнице, а она ей в ответ, кажется, они действительно рады видеть друг друга, но внимание студентов приковывает другой человек. Маленький, примерно полуторагодовалый, он прижат к груди матери и забавно оглядывается по сторонам широко распахнутыми карими глазами, а на лоб спадает белесая недлинная челка. Юля внимательно наблюдает за этими тремя и невольно улыбается, когда малыш тянет руку к преподавательнице, которая смешно сюсюкается с ним, шепча какие-то милые вещи, судя по улыбке девушки. А потом улыбка с лица Вали вдруг пропадает, ведь...
— Валь, спасай, мне его оставить не с кем, — жалостливо просит девушка, передавая малыша на руки Вали, которая скорее на автомате прижимает ребенка к себе, нежели из большого желания.
— Совсем, что ли? У меня пара, вообще-то! Куда я его? — протестует она, перенимая малыша поудобнее. Мальчишка на её руках начинает оттягивать на нем ворот футболки, отчего Валя показывает смешную пародию на то ли вампира, то ли оборотня, клацая зубами рядом с рукой ребенка. — Полчаса и я тут! — бросает девушка, убегая на выход, пока девушка не опомнилась.
— Стоять, я кому говорю! — она делает пару шагов вслед за сбежавшей девушкой, но звенит звонок. Преподавательница останавливается на месте, закрывает глаза и глубоко вдыхает, как бы говоря себе «расслабься, все пройдет нормально».
— Валентина Васильевна, а это ваш? — умиленно спрашивает девочка с первой парты, сложив руки у груди.
— Да упаси Господь, — фыркает девушка, возвращаясь к кафедре. — Мне моего ребенка хватает... да, радость моя? — и смотрит на Юлю, которая не сразу понимает, что обратились непосредственно к ней.
— Доченька моя, а иди-ка ты сюда, — махнув ладонью в зазывающем жесте, продолжает ломать свою комедию Валя.
— Э-э... ладно, — неуверенно тянет Юля, выходя из-за парты и спускаясь вниз. Преподавательница молча передает ей ребенка, которого Юля крепко прижимает к себе, испугавшись, что он вдруг выпадет или начнет отбиваться, как делают котята. — Вы че делаете?! — истерично выкрикивает девушка, не ожидающая такого поворота событий. — Садись, — Валя выдвигает свой стул из-за стола и ставит его чуть поодаль.
— А теперь нянчись, — подсказывает она, а аудитория в который раз заливается смехом.
— Посмотрим, хорошая ли ты мама, — широко улыбается преподавательница.
— Сама мама, — обиженно сопит девочка
— Че сказала? — с притворным возмущением отвечает ей Валентина Васильевна.
— В нашей парочке мама — это ты,Юляшка, — выпаливает она двусмысленную шутку, которую студенты также проглатывают. У Юли на языке крутится шутка из Доктора Кто « — ты моя мамочка?», но она почему-то выпаливает совсем другое:
— Тогда я могу присвоить себе вашу фамилию? — и, довольная своей колкостью, широко улыбается. — Сразу после свадьбы, радость моя, — окей, хорошо, ладно, учительница её уделала. Но ведь впереди еще полчаса и она сможет отыграться, так ведь?