Часть 22
Юля действительно впечатлена настолько, что все её силы поглощены эмоциями, из-за чего она едва переставляет ноги, тяжело дыша и останавливаясь на крошечные перерывы. Валя все это время идет следом, в некоторые моменты, когда ей кажется, что Юля точно завалится набок, хватает её за плечи или талию.
— Юль, хватит выеживаться, — просит её девушка, в который раз порываясь помочь ей преодолеть лестницу, но девочка всякий раз капризно шарахался в сторону от любого жеста
Ну вот и во что это все вылилось? Юля, ну блять, ты оторвала человека от дел своими мелкими проделками, а теперь попробуй тактично её выпроводить. Ну это же неправильно, Валя наверняка хочет свалить отсюда, но она такой человек по жизни, что ей совестно оставить меня одну.
Вечно я все порчу своим стремлением отхватить кусочек внимания. Просто навязчивая девочка , не умеющая общаться с людьми. А Валю вон вообще бешу, раз она порой на меня даже голос срывает. А че возится-то со мной тогда?
— Юляш, — ласковый голос раздается где-то над ухом.Юля так ушла в свои раздумья, что незаметно для себя самой остановилась на месте, в проходе между лестничной клеткой и этажом, на котором была расположена её комната. Вздрогнув то ли от неожиданности, то ли от озноба, а может и от того, как звучал голос преподавательницы. Нежный, взволнованный, тихий... успокаивающий. Как океан в штиль, когда волны едва-едва щекотно ласкают морской песок.
— Так, я уже хочу вызвать скорую, — говорит она, качая головой. — И Кате я все тоже расскажу.
***
Юля падает лицом в подушку, тут же накрываясь одеялом, только они оказываются в её комнате.
— Нда-а, ты ешь вообще? — оглядывая стопку чашек из-под чая, задалась вполне логичным вопросом Валя, не найдя взглядом ни одной грязной тарелки или чего-нибудь съестного. Судя по характерному звуку, преподавательница опускает на кухонную тумбу шуршащий пакет и начинает вынимать оттуда какие-то препараты, попутно ставя кипятиться чайник.
— Юль, не игнорируй меня, пожалуйста, — и снова по имени. Юлю слегка потряхивает от холода, но она уверена, что конкретно эти мурашки вызваны вовсе не болезнью.
— Извините, — лепечет она из-под своего укрытия, и испуганно распахивает глаза, когда с неё сдергивают одеяло.
— Измерь температуру, — даже не просьба, а скорее указание, и в глазах столько нежности, что она уверен: такой тон лишь скрывает волнение. И в душе от этой мысли теплеет. Она старается просунуть взятый из рук преподавательницы градусник под свою кофту с высоким воротником, но удрученно шипит, когда у неё все валится вон из рук. Валя молча подает ей свежую футболку. Девушка, кивнув, рывком стягивает с себя верхнюю одежду, планируя сменить ее на более домашнюю вещь, но... ... упс.
Она как будто в замедленной съемке видит, как взгляд Валентины Васильевны лишь на миг скользит по её телу и девушка уже собирается тактично отвернуться, но в глаза бросаются белые шрамы, исполосовавшие всю ключицу.
Она замирает.
Юля в панике, потому что, блять, никто еще никогда не видел её уродских шрамов, которые она наносила лезвием довольно давно, когда старалась успокоить себя и не сорваться, потому что вечные скандалы в семье накаляли атмосферу до предела так, что хотелось либо выть, либо резаться: она делала и то, и другое. Девушка спешит скорее надеть футболку, но на второе её плечо, чистое от увечий, резко опускается рука Валентины Васильевны, которая вдавливает её в кровать, не разрешая двигаться или спрятаться. У Юли внутри бушует столько эмоций, что она в полной мере начинает осознавать термин «большой взрыв», потому что внутри неё целая блядская галактика, которая идет по швам, потому что гребаная Валя... Просто Валя.Юля напугана и загнана. Самый близкий для неё человек видит её слабость, которую она скрывала годами и провалилась на простой футболке. Страшно, обидно, противно от самой себя... на глаза наворачиваются слезы, а когда на неё, наконец, переводит взгляд Валя, все еще плотно сжимающая плечо, она начинает дрожать по меньшей мере как жертва изнасилования.
Злость.
Непонимание
. Волнение?
— Юля, — и голос звучит совсем иначе, чем всегда. Это не та Валентина Васильевна, которая водила её в кино, не та, с которой он делили их стол в кафе, почти в самом конце зала, и это точно не та Валя , которая много шутит и смеется, вынуждая Юлю краснеть. Перед ней давно знакомый персонаж, которого она так сильно боится и перед которым трепещет всякий раз, ведь перед ней именно тот человек, который срывается на него за голодовку, который кричит на неё посередине супермаркета из-за неудачной недо-взятки, абсолютно точно тот, из-за которого она может днями находиться в меланхолии и много спать, а еще ничего не есть. Но взгляд её вдруг становится мягче, когда она видит слезы, которые вот-вот скользнут по гладким щекам.
— Ну ты чего, Юляш, — уже мягче повторяет она, стараясь не смотреть на её ключицу, но взгляд все равно опускается на чертовы широкие белые полосы.
Сколько можно рассказать о человеке по его порезам? Да почти все, если постараться. Порезы на венах чаще для привлечения внимания или, если совсем уж все плохо, то попытка уйти из жизни. Но ключицы — это другое. В первую очередь — эти порезы для себя. Не для того, чтоб их увидели, не для того, чтоб привлечь к себе внимание, не для того, чтоб получить от кого-то помощь... они для себя. Личное, сокровенное, они только её и знать никто об их существовании не должен. На ключице Юли шрамы глубокие, но специфика кожи на плечах и ключицах в том, что порез не сразу наливается кровью — она сначала расходится, как по шву, широко, и шрам остается широкий, с тонкими краями и толстой серединой. До этого момента Юля гордилась собой, что могла сама нанести себе такие, ведь решится не каждый. А сейчас вдруг понимает, насколько это было глупо.
Валя отдает ей градусник и помогает надеть футболку, потому что Юля сейчас явно находится в своей прострации и почти на неё не реагирует, а температура по-прежнему никуда не делась. Валя укрывает её теплым одеялом, а девушка переводит на неё свой отчаянный взгляд, она словно пытается извиниться, но не знает, за что и как это сделать.
— Ты сама?.. — все же уточняет девушка, получая в ответ кивок.
— Из-за меня?.. — вдруг решается спросить она, сидя на краю кровати, уткнув взгляд в пол и прислонив к губам сложенные вместе ладони.
— Что?.. Конечно, нет, — от абсурдности Юля не сразу понимает — послышалось ли ей.
— Уже давно, из-за родителей, — сознается она. Преподавательница молча уходит из комнаты, громко хлопнув дверью, и Юля хочет верить, что звук, последовавший после, это вовсе не удар кулака об стену. Она дрожит, обнимая себя руками. Ей, если честно, хочется добавить краски на ключицы путем нанесения новых порезов, но подобные порывы она глушит в себе последние три года, хотя ей все чаще кажется, что однажды она сорвется и очнется уже с лезвием в руке.
Дверь тихо открывается минуты через три, на пороге стоит Валя, и, судя по мокрым кончикам волос, он умывалась.
— Пожалуйста... — хрипит Юля, как только взгляд цепляется за фигуру. — Оставьте меня одну, уйдите, — срывается она на отчаянный шепот, не глядя на Валю, только на потолок, стараясь сморгнуть подступившие слезы.
Ты такая тряпка.
Валя молча качает головой, словно бы говоря «Я бы не против, понимаю, что тебе хуево, но не могу... понимаешь?.. не могу».
— Температуру измерила? — спокойным голосом спрашивает она, а Юля, скрипя зубами, подавляет в себе желание швырнуть ранее названным предметом в стену. Девушка молча вынимает градусник из-под футболки, смотрит на показатель и сильно встряхивает его, стирая результат.
— Что ты делаешь, блин? — подлетает к ней Валя, отбирая прибор, но отметка уже сошла на «36.6». Она осуждающе смотрит на девушку, которая в немом протесте накрывается одеялом с головой и дает понять, что ни на какое общение она не настроен.
— Ну и что за бунт? — фырчит Валя, присаживаясь на край кровати и нащупывая под одеялом плечо девушки , начав успокаивающе поглаживать. Бывало ли с вами так, что близкий или не очень человек узнавал о тайне, про которую знать не должен был? Не потому, что это нечто запрещенное, а просто что-то настолько личное, сокровенное, что болтать лишний раз об этом даже и не хочется. Но, рано или поздно, он все равно узнает — будь это порезы или привычка курить, неважно. И какова будет ваша защитная реакция? Паника, немая истерика? А потом и злость. Потому что «ну блять, ты не должна была этого знать, я не хотела этого». И злость Юля испытывала именно на себя, не зная теперь, как общаться с преподавательницей. Она боится, что еще секунда, минута, пару минут и Валя сорвется на неё — будет кричать о том, какой она дура.
А еще Юля боится, что никакой реакции не будет, ведь это означало бы, что девушке на неё абсолютно плевать, потому что к такому она не готова совершенно. Она честно не понимает, откуда в голове такое изобилие ненужных эмоций, но приумноженные на головную боль, озноб и легкую «затуманенность», они атаковали её со всех сторон, и лишь мягкое касание пальцев Вали к своему плечу, что она ощущала через одеяло, приносило легкое облегчение.
— Юль, не трепи мне нервы, — просит Валентина Васильевна , аккуратно оттягивая края одеяла, натыкаясь на взгляд зеленых глаз. Девушка молча наблюдала за тем, как преподавательница продолжила стягивать одеяло, не встречая сопротивления, пока не оставила его на уровне плеч. — Вот и молодец, — с грустной ухмылкой хвалит она, прожигая девочку взглядом.
— Ты же понимаешь, что мы потом поговорим об этом?
— Обязательно? — жалостливо состроив бровки, уточняет Юля.
Сейчас ей хотелось просто уснуть и проснуться без своей болезни.
— Ага, — забавно отвечает Валя , подвигаясь чуть ближе и, убрав набок волосы Юли, прикладывает к её лбу ладонью, с волнением отмечая, до чего кожа горячая.
— Вот теперь заново измеряй, —Юля молча принимает протянутый градусник и, тяжело вздохнув, оттягивает ворот футболки.
Пока девочка снова о чем-то раздумывает, ожидая, что градусник покажет ту же цифру, что и минутами пятью ранее, когда она встряхнула градусник, Валя тем временем орудует на её мини-кухне, заваривая какой-то порошок, напоминающий ромашковый чай, и попутно читает инструкцию по применению того или иного препарата.
— Ну и что там? — отвлекается девушка, поднимая взгляд от строк текста и переводя его на разлегшуюся на кровати биомассу бледного цвета. — Не знаю, — пожимает Юля плечами, глядя в потолок. Валя закатывает глаза, цокнув языком.
— Ты такая капризная, когда болеешь, — подмечает она, подходя к девочке, только Юля испуганно среагировала от неожиданности, стараясь быстро вынуть градусник, Валя уже скользит рукой по её плечу, самостоятельно забирая у неё прибор, но в один миг она задевает шрамы и вздрагивает так сильно, словно впервые узнает об этих рубцах на ключице.
— 38,4, — читает она, нахмурившись и оборачиваясь на сжавшуюся под её взглядом Юлю. — Беги до самой границы,Юль, потому что мы от Кати скоро так отхватывать будем...
— Мы? — удивленно переспрашивает она.
— Я похож на трусиху, которая оставит тебя с ней один на один? — ухмыляется она, поднося чашку с лекарством.
— Что ты, больная, часика два без меня протянешь? — спрашивает она, глянув на время на телефоне.
— Да хоть весь день, — фыркает девушка в ответ, припадая губами к согревающей жидкости, довольно неприятной на вкус.
— Охотно верю, — с сарказмом произносит преподавательница, когда девушка обжигает язык, начав махать на него ладонью.
— Ладно, надеюсь, не угробишь себя за это время... я домой мотнусь, дела небольшие, и тогда уж займемся твоим лечением, — коротко пересказывает она, накидывая пальто.
— Да не нужно, я сама... — лепечет Юля, делая совсем маленький глоток горячей жидкости, боясь обжечься еще больше.
— Да кому ты рассказываешь? Мы же обе понимаем, что ты тут без меня загнешься... — объявляет Валя, расправляясь с шарфом.
— Какого вы высокого о себе мнения, — хмыкает Юля, получая в ответ самовлюбленную ухмылочку.
***
Юля уснула, а проснулась спустя часа полтора от того, насколько же было удушающе жарко. Она поерзала, скинула с себя одеяло, попыталась уснуть, но легче не стало. Преодолев головокружение, она подошла к форточке и распахнул ее, решив оставить так, чтоб комната хоть немного остыла, после чего завалилась в одной футболке в кровать. Волосы взмокли, а она все никак не могла справиться с накатившей духотой. Прокашлявшись, Юля налила себе стакан холодной воды и разом осушила его, еще с полминуты кашляя, когда в горле засаднило. Прохладный сквозняк в какой-то момент даже стал перебрасывать её волосы, словно легкий ветер играл с ними, и все бы ничего, не будь на улице дубак под -10.
Девушка разблокировала телефон, где её ожидало непрочитанное сообщение от Валентины Васильевны.
14:08
Ну что, как ты там? Какая температура? Я задерживаюсь немного, буду через час.
Юля специально для ответа измеряет температуру и удивленно округляет глаза, когда видит, как красная полоска останавливается у отметки в 39,1. Она не ощущает, чтоб ей было плохо, просто жарко, а потому не сразу решается отослать ответное
«хорошо, 39.1»
14:18 Ты дурочка?! Нифига это не хорошо! Я звоню Кате!
На губах Юли мелькнула улыбка. Все же закрыв форточку, достаточно остыв, она набирает в ответ, что смена у подруги заканчивается только через полчаса.
***
Юля честно не знает, в какой момент все пошло не так, но когда она стоит у кухонной тумбы, заваривая оставленный преподавательницей порошок, её вдруг ведет в сторону и она только и успевает, что уцепиться руками в края стола. Перед глазами все поплыло, и она с трудом делает пару шагов к кровати, но так и не доползает до нее, падая на колени рядом и тяжело дыша. Она чувствовала, что лучше ей не становилось, но сейчас это ощущалось особенно остро.
Дверь в комнату отворяется и на пороге показывается Валя, приветственно улыбающаяся. Юля помнит, как обернулась к ней, как девушка опустилась рядом и помогла сесть на кровать, а затем изображение плывет окончательно и она, кажется, отключается под благой мат... или ей послышалось?
***
Очнулась Юля, когда рядом раздаются сразу два голоса: первый принадлежит Валентине Васильевне, которая сидит рядом, на краю кровати, держа свою руку на груди девочки, но смотрящий прямо перед собой — на отчитывавшую её Катю. Оба о чем-то спорили, и Юля, кажется, прервала диалог своим тихим мычанием.
— Юля! — первая реагирует Катя, опускаясь рядом. Валя оборачивается к ней, облегченно выдыхая.
— Я тебя точно убью когда-нибудь, — менее радостно произносит девушка, садясь полубоком, не сводя взгляда с резко побледневшей девочки. Катя ударяет истортчку по плечу, одарив злым взглядом, на что она зашипела «ау-у-уч».
— Ты как, Юль? — возвращается к ней девушка, ласково перебирая волосы и с тревогой ощущая исходящий от неё жар.
— По ней видно, как, — огрызается Валя, отхватывая очередной удар, теперь уже по бедру.
— Да за что?! — возмущается она, потирая место удара, тихо шипя под нос.
— Бросила мою девочку умирать, и мне ни слова до последнего! — Юля краснеет, когда приятное «мою девочку» ласкает слух. Она скучала по Кате. Да и по Вале соскучиться успела. Забавно, правда? — У него губы потрескались, — вдруг становится серьезным девушка, обхватывая пальцами подбородок Юли, низко наклоняясь, рассматривая маленькие трещинки, некоторые из которых отдавали запекшейся кровью.
— А все из-за кого? — рычит на неё Катя, принося стакан теплой воды. Валя молча помогает Юле сесть в кровати, обхватив одной рукой талию и потянув на себя, на что тот смущенно краснеет, тут же припадая к поднесенному к губам бокалу.
— Я отключилась, да? — спрашивает Юля, проводя языком по губам. Глаза Кати округляются, и она переводит взгляд на Валю, которую девочка только что, кажется, серьезно спалила.
— Она потеряла сознание, а я узнаю об этом только сейчас?! — возмущенно выпаливает девушка, а Валя уже закрывается руками, готовая принимать удары.
— Я успела её подхватить, если что! — в оправдание заявляет она, протягивая фирменное «ауч», когда на плечо обрушивается удар ладонью.
— Ты такая скотина, что у меня слов нет! — вспыхивает Катя, зло топнув ногой. Юля лишь успевает удивляться происходящему. С одной стороны было забавно наблюдать за тем, как её учительницу ставят на место, с другой стороны было её жаль. Она ведь и не заслужила, вроде, даже. Добровольно вызвалась помочь и отхватывает пиздюлей. Инициатива наказуема — правда в действии.
— Что-то мне не... — хрипит Юля, заходясь в кашле, тут же ощущая сильные руки на спине, которые поддерживают её в сидячем положении.
— ... хорошо, — заканчивает Юля, стараясь отдышаться. Катя вызывается поставить ей градусник, но Юля одаривает Валю таким паникующим взглядом, вроде «если она увидит мои шрамы — мне пизда» и девушка берет инициативу на себя, проводя действие самостоятельно. Силы как-то совсем оставляют её, и девушка едва ли может пошевелиться, полностью прикрывая глаза, ведь свет люстры остро режет по глазам, заставляя их слезиться.
— 40,2, — Катя прижимает руку ко рту, переводя взгляд на смущенную таким вниманием Юлю, а взгляд Вали такой серьезный и мрачный, что девочке кажется, словно эти двое уже похоронили её заживо.
— Я вызываю скорую, — коротко оглашает преподавательница, вынимая телефон. Юля вздрагивает, распахивая зеленые глаза. Она. Ненавидит. Больницы. Одно дело — обследовать растяжение стопы, где все хорошо закончится сто процентов, другое — быть госпитализированной в это жуткое место, да и еще она жутко боится уколов с самого детства, и если к ней поднесут даже совсем крошечную иглу — у неё начнется истерика, честное слово.
— Это долго, — тут же реагирует Катя, переводя тревожный взгляд на преподавательницу.
— Там дорога пару часов назад обвалилась, движение плотное, минут тридцать ждать будем, — в подтверждение она показывает сохраненную на телефон статью о поломке дороги, найденную в группе «подслушано» их студенческого городка.
— Даже на машине с той же скоростью добираться будем, — добавляет она.
— А если в частную клинику? К ней путь через трассу. Минут пятнадцать, если проблем не будет, — Юле хочется провалиться под землю, потому что, ну, серьезно, ребят, вы собираетесь отправить меня в больницу?
— Я не хочу, — скулит она, кутаясь в одеяло.
— А кого ебет? — риторически спрашивает Валя, подрываясь с места и стягивая со стула кофту Юли, помогая ей надевать ее, девочка упорно сопротивляется, и девушке приходится перейти на более жесткий настрой:
— Ты уже заболела, умница, а теперь дай нам тебе помочь! — под конец она срывается на крик, но атмосфера угрозы тут же рушится, когда Катя отвешивает Вали подзатыльник, говоря, чтоб не кричала на ее девочку, на что девушка закатывает глаза, застегивая на Юле молнию. Девочка не сдерживает рвущегося наружу смешка. Они забавные, оба. И Катя, и Валя.
Она рада, что в такой момент окружен именно этими людьми.
Катя собирает сумку с вещами, куда кладет самое необходимое, а Валя за минуту натягивает на Юлю пальто, потому что куртку это недоразумение где-то оставила и забыла о том, где именно. Она отдает девушке ключи от машины и просит спуститься вниз и разблокировать ее, вставить ключи и провернуть на два оборота, чтоб авто прогрелось и они сразу тронулись с места.
— Я не хочу в больницу, — грустно повторяет Юля, сделавший попытку встать, но Валя легко толкает её в грудь:
— Ага, давай вот ты еще три часа по лестнице спускаться будешь, — с наездом произносит она, беря девочку на руки.
Были бы силы — уже брыкался и вырывался бы, но она действительно так утомлена болезнью, что все попытки оканчиваются тем, что она послушно утыкается носом в грудь преподавательницы, вдыхая едва уловимый запах одеколона.
— Они сделают мне больно, — снова шепчет Юля, кажется, даже всхлипывая. Вале правда жалко Юлю до глубины души, но она не знает, что еще делать, кроме как везти её в лапы к профессионалам.
— Нет, Юляш, не сделают, — успокаивающе шепчет она, спускаясь по ступенькам, перехватывая худощавое тело покрепче, ведь девочка совсем не делает попыток удержаться в таком положении и так и норовит выскользнуть, но цепкая хватка Валентины Васильевны преграждает все попытки. Она ускоряет шаг, потому что ей совсем не нравится состояние Юли, и она мечтает скорее добраться до клиники.
— Не сделают, слышишь? — повторяет она, когда снова слышит тихий приглушенный всхлип.
— Я не дам, — обещает она, выходя во двор. Катя открывает заднюю дверь и она бережно укладывает Юлю на пассажирское сидение, искренне жалея, что той приходится неудобно подобрать под себя ноги, чтоб поместиться.Юля прячет лицо в ладонях, и Валя боится, что она и вправду плачет от того, насколько боится оказаться в больнице.
— Быстрее, — просит её Катя, с отчаянием глядя в зеркало заднего вида, заняв место рядом с Валей. Машина резко трогается с места.