Часть 21
Как выглядит главная подстава в жизни любого школьника или студента? Ну конечно же, блять, когда ты хочешь заболеть — хрена тебе с два! Хоть в футболке пару минут на морозе простой, хоть смени куртку на пальто, хоть чеши в мокрых кедах по гололеду, попутно уминая снег.
Да, Юля пробовала, кажется, все, но попытки были столь неудачными, что стыдно даже вспоминать. В итоге она забила на эту идею и решила посвятить себя чему-то более важному. Ну, к примеру, у неё сессия через две недели начинается — почему бы не начать закупаться иконами и ставить свечку учить, повторять, читать и далее по списку. И она правда пыталась, что-то там листала, записывала, но в голову лезли всякие ненужные мысли о всяких там преподавателях истории. Можно ли уйти от своих мыслей и значит ли это уйти от себя?..
— Я завтра съезжаю, — на дворе была среда, середина ноября. Фраза глухо ударилась о стены и не нашла отклика. Юля медленно перевела взгляд на сидящую на столе Катю, так же листающую какие-то конспекты.
— Так рано? — жалобно тянет она, и девушка тут же отрывает взгляд от нудных терминов.
— За-а-а-йка моя, — специально сделав голос детским, тянет Катя, спрыгивая с насиженного места и подходя к Юле, вытягивая руки, намекая, что хочет объятий.
— Я же только отсюда съеду, а в гостях буду частенько. И в кафе все так же работаю, — успокаивающе шепчет девушка, прильнув к груди Юли , слушая размеренные вдохи и выдохи. Девушка еще не осознавала, что они уже прощались.
Катя уехала рано утром. И первое, что почувствовала Юля, уже вернувшись после учебы в общагу — это пустота. Большая черная дыра в грудной клетке. Катя держала руку у её сердца, а когда вдруг потянула ее на себя, сквозь щель вытекла вся черная жидкость с россыпью звезд, и все — просто невидимая зияющая рана. И что с ней делать, и чем лечить одиночество?..
Её так много на одну Юлю.
Снова жалеешь себя? Лучше бы учила так же усердно, как распинаешься перед собой и своими тараканами.
Юля сорвалась уже на второй день, ворвалась в кафе, минут пять не выпускала Катю из объятий, кажется, заставив ее даже действительно проникнуться хотя бы толикой того одиночества, что накрыло её с головой. Весь день она просидела в заведении, разложив перед собой конспекты и заказав себе глинтвейн и десерт.
***
Подхватить теперь уже нежеланную простуду за день до сдачи сессии, а именно экзамена по истории — очень весело. Правда, просто восторг. Что бодрит сильнее, чем кашель, кажется, разрывающий легкие, и зарождающийся насморк. А еще небольшая температура. Веселье, пиздец просто.
Утро.
Юли с трудом отрывает голову от подушки. Перед глазами картинка слегка плывет и покачивается. О-о-о, просто роскошно, она соображает со скоростью улитки, а через два часа у него начинается сессия. Просто. Блять. Ахуенно. Упрямо тряхнув головой, девушка поднимается с кровати, приводит себя в относительный порядок, собирается перехватить на завтрак запеченную с томатами картошку, которую с вечера оставила гостившая у неё вчера Катя, но в горло кусок не лезет, как она себя ни убеждала. Махнув на это дело рукой,Юля наматывает на шею шарф и отправляется в путь, сквозь снег, грозу и дождь. Вообще-то, нет, просто через прохладный ветерок, но она любит преувеличивать, когда у неё капризное настроение.
***
Валя с самого утра принимала экзамен у первого и второго курсов, и рядышком уже лежал список имен тех студентов, которых она планировала отпустить домой с автоматами, но когда один из «зачисленных», а именно Юля Гаврилина вошла в кабинет, как-то резко перехотелось отпускать её так сразу. Девушка, нахмурившись, отметила для себя не очень хорошие признаки: бледную кожу, воспаленные глаза, явную «потерянность», словно она была и тут, и где-то далеко одновременно, а еще хрипы, раздававшиеся на вдохах. В аудитории остались двое последних студентов, готовых отвечать, это не заняло бы больше пяти-десяти минут, если поторопиться, хотя по-хорошему нужно бы их прогнать по всем темам. Благо,Юля пришла под самый конец экзамена, а такая вольность была вполне себе разрешена в понимании Вали, а потому она молча кивнула на ряд парт. Юля опустилась за вторую и тут же упрятала лицо в сложенных перед собой руках, тяжело дыша. Преподавательница старалась вникать в слова отвечающих, но в итоге взгляд каждые полминуты возвращался к Юле, вид которой ей очень-очень сильно не нравился. Получив халявные четверки, последние студенты, которым было назначено на сегодня, покинули помещение, и Юля тут же решительно поднялась с места, медленно спускаясь вниз, держась за парты по бокам, собираясь отвечать. Валя окинула её жалостливым взглядом.
— Рассказывай, — говорит она, внимательно наблюдая за каждым шагом девушки.
— Задайте вопрос, — не сразу отзывается Юля, ненадолго останавливаясь.
— Боже, да я не про эту дрянь, у тебя уже пятерка автоматом, — закатив глаза, сказала Валя, после указав ладонью на Юлю: — Я про это, — девушка неуверенно переводит взгляд на свои ноги и подставляет обзору вытянутые руки.
— А че не так? — заторможенно спрашивает девушка, смешно изгибая при этом бровь.Валя молча берет девушку за эту самую вытянутую руку и тянет на себя, так близко, что у Юли голова кругом идет, а когда губы преподавательницы накрывают её лоб, внутри все резко переворачивается и создается ощущение какой-то нереальности... А затем Валентина Васильевна, осуждающе покачав головой, приближается к её губам, втягивая в ненавязчивый поцелуй.
Тут что-то не так. Что-то явно не так...
Юля резко подскакивает на стуле, когда её плеча касается рука. Она тяжело дышит, закрыв лицо руками. Дурацкий сон... галлюцинация? Она вообще была в сознании?
— Юляш... — взволнованно шепчет Валя, все еще держа руку на её плече.Юля неуверенно смотрит сначала на неё, потом на аудиторию. Она просто уснула за партой, все хорошо, все в порядке, никто её не целовал. Жаль. Бля, че? Это я об этом подумала? Это все из-за болезни, абсолютно точно из-за нее.
— Моя очередь? — хлопает она ресницами, поднимаясь из-за парты. Вокруг тишина, а за окном все то же снежное утро. Ей просто разрешили дрыхнуть, пока товарищи по несчастью сдавали экзамены.
— Да автомат у тебя, — отвечает преподавательница, все еще не отводя немного напряженного взгляда от лица девушки.
— Ты себя хорошо чувствуешь? — склонив голову набок наконец спрашивает девушка.
— Я... — у Юли на языке вертится честное «Не очень», но когда она видит на себе такой неподдельно взволнованный взгляд — ей почему-то становится совестно. Это же она хотела нарочно заболеть — пожалуйста, получите, распишитесь. Сама справишься , верно же? Не маленькая.
— Да, в норме. А почему я тогда здесь, если автомат? — немного растерянно уточняет Юля, вновь осматриваясь по сторонам.
— Потому что жутко плохая актриса, — фыркает Валя, накрывая лоб Юли рукой, задерживая пальцы секунд на пять. Девушка морщится от того, насколько такое легкое касание опаляет кожу холодом, и вздрагивает как от озноба, обнимая себя руками, в надежде согреться хоть так.
— Дурочка, ты чего пришла вообще в таком состоянии? — покачала головой преподавательница, вынимая из кармана телефон. — Катя дома? Нужно за тобой кому-то присмотреть, — выносит она вердикт, вновь проходя по студентка изучающим взглядом.
— Нет ее, съехала, — сказала девушка, накидывая на плечо школьную сумку.
— Сама дойду, не провожайте, — упрямо заявляет она, лавируя между партами, спускаясь вниз, но цепкая хватка тут же тянет её на себя.
— Девочка, меньше геройства, — осаждает её Валентина Васильевна, убирая телефон обратно в карман и, подхватив за локоть, ведет вниз, к гардеробной, отчего-то всерьез боясь, что она просто навернется посреди коридора.
— Куда мы? — наконец догадывается озвучить свои мысли девушка, послушно плетясь наравне с преподавательницей. Она ощущала на своем предплечье крепкую хватку и даже сделала попытку уйти от нее, ощущая себя неловко, но Валя проигнорировала порыв.
— Честно? Не знаю. Одну тебя оставлять нельзя, — качает она головой, вновь окидывая девушку взволнованным взглядом. Один раз Юля запнулась и чуть не упала на пол, казалось, в этот момент сердце преподавательнице остановилось и пропустило пару ударов, ведь она боялась, что девочку «отрубит» прямо здесь и сейчас — и что ж ты тогда будешь делать?..
— Солнышко мое, ты как вообще? — сочувствующе спрашивает она, когда помогает надеть девушке куртку, самостоятельно застегивая на ней молнию. В ответ получает лишь невнятное мычание, и Юля приваливается лбом к холодной стене, ясно давая понять, что ей жарко, а еще она устала
. — Ясно, — грустно ухмыльнулась Валя, подталкивая на выход, к машине. «И куда её?» — проносится в голове.
— У тебя в общаге лекарства хоть какие-то есть? — спрашивает девушка, насильно усаживая почему-то начавшуюся брыкаться Юлю в машину.
— Да я сама дойду, ну пустите.
— Я задала вопрос, — прибегает к строгому тону Валентина Васильевна.
— А я дала ответ, — смешно говорит в ответ Юля, потянувшись к двери, чтоб выйти из салона, но сильные руки неожиданно смыкаются на её плечах, разворачивая моськой к лобовому стеклу и защелкивают на ней ремень безопасности.
— Не выводи меня, — низким голосом с нотками холода произносит Валя. Ну вот чего эта мелкота еще от неё хочет? Если даже и внимания — то вот оно, пожалуйста, бери, но нет, так же нам не интересно — обязательно нужно побыть придурковатым подростком! (Вале плевать, что девушке уже стукнуло восемнадцать, для нее она не то, что подросток — ребенок!)
— Кто кого, — бурчит Юля, обреченно откидываясь на спинку кресла. Валя окидывает её предупреждающим взглядом, прежде, чем завести машину и переключиться с Р-паркинга на D-драйв. Этот краткий инструктаж по расшифровке букв на автоматической коробке Юля откуда-то давно знала и каждый раз следила за движением руки водителя.
— Мы в общагу? — уточняет она, находя ладонью боковую кнопку и зажимая ее, отчего спинка кресла почти моментально опустилась, делая из сидения пригодную мини-кровать. Валя вздрагивает и подавляет в себе мат, не ожидая, что девушка по соседству так резко сменит положение, и даже слегка краснеет, когда девушка ухохатывается с её реакции.
— Есть вариант ко мне на квартиру, но это далеко, — спустя секунд десять раздается чуть заторможенный ответ, когда машина останавливается на светофоре. Отлично. Поймала один красный — все остальные твои.
— Зачем к вам? — хмурится Юля, прикидывая в голове, зачем же действительно вести её к себе на квартиру, то есть, ну, как бы, она же сейчас отвозит её в общагу и уезжает, ведь так? Ну не оставила бы она её одну в своем доме?..
— У-у-у, все так плохо? — тянет Валя, наклоняясь над девушкой и вновь накрывая её лоб ладонью. Кажется, температура ползла вверх. Она чуть ли не пропускает момент, когда светофор загорается зеленым, и вереница машин позади ожидает, когда же она тронется с места.
— Вот давайте без этого, — видимо, улавливая больше подтекста, чем закладывалось изначально, Юля отворачивается в сторону, обиженная на то, что её тут завуалированно обозвали тупой — воспаленный организм воспринимает именно так саркастичное «все так плохо?».
— Давайте, — хмыкает Валя, сворачивая и останавливаясь у обочины. Юля уверена, что они не могли приехать так быстро, но она ведь обижена, поэтому оборачиваться и оглядываться не должна, но нервишки сдают, когда Валя молча покидает салон авто и зачем-то ставит машину на аварийку. Девушка приподнимается на локтях, глядя то в лобовое, то в боковые стекла. Силуэт преподавательницы скрывается за дверью круглосуточной аптеки. Ну и зачем, ну что ты там забыла? Я тут умираю, мне плохо, можно и обратить на меня внимание! Нет бы отвезти уже человека домой, вот честное слово, сама пешком дошла быстрее! Блядь, еще и холодно тут... да будь же ты быстрее, историчка, блин! Ну же, я хочу в свою теплую постельку, и езжай, куда хочешь, хоть в аптеку, хоть по мальчикам ... хотя нет, лучше только в аптеку...
Валя возвращается с пакетом лекарств, который бросает на заднее сидение, и взгляд тут же цепляется за изломанную дрожащую фигуру на соседнем сидении.
— Знобит? — коротко спрашивает Валентина Васильевна, стягивая с плеч наскоро накинутое пальто и укрывая им сжавшуюся до предела компактную позу Юля.
— Я ща сдохну, — так же коротко передает суть дела девушка, а у самой в голове всплывают строки, произнесенные Катей:
Юль, ты — королева драмы. Валя, хмурясь в ответ на такую емкую фразу, выкручивает «печку», как она называет кондиционер, на максимум, и салон быстро заполняется такой высокой температурой, что хочется открыть все окна или нырнуть в снег, но Валя терпит, раздевшись до футболки, потому что она и так не может смотреть на этот дрожащий несчастный комок, а так хотя бы ощущает, что помогает Юле согреться.
***
— Приехали, Юль, — говорит Валя, стараясь расшевелить задремавшую девушку . Юля смешно дергает бровками, не желая раскрывать глаза.
— Да что ж ты будешь делать... — вздыхает она, легко хлопая Юлю по плечу. —Юля, блин, подъем! — отчаянно говорит преподавательница . От неожиданности девушка подрывается, ударившись рукой о переднюю панель. — Ой бля-я-ять... — отчаянно стонет Валя, постаравшаяся предотвратить столкновение руки с плотным пластиком, но успевает лишь накрыть запястье Юли ладонью, не спасая от удара.Юля кривит губы, шипя, кое-как отстегивая ремень и кубарем вываливаясь из машины. Во дворе раздается характерное «би-и-и», когда водитель, не удержавшись, легонько бьется головой об руль, где находится кнопка клаксона. Студентка краснеет, кажется, лепеча что-то в оправдание, кое-как поднимаясь на свои длинные и крайне непослушные конечности.
— Спасибо, что довезли, — сумбурно произносит она, протягивая одолженное ранее пальто, желая скорее скрыться в более-менее теплом помещении за спиной.
— До свидания... — и тут же разворачивается, но непонимающе оборачивается, когда слышит копошение за спиной, и Валя, забрав из салона пакет с лекарствами, ставит ее на блокировку, идя следом.
— Ты дурочка, что ли? — комментирует она её прощание, отворяя перед девушкой дверь в общажку.
— Вот так я тебя одну умирать и оставлю, ага. Бегом,Гаврилина, не май месяц на дворе! — подгоняет она вперед в край растерявшеюся девочку.
То есть как это — не оставит одну?..