Часть 20
Расписание устаканилось, студенты догнали упущенные пары истории и дисциплину сократили до двух пар в неделю. Юля выдохнула, когда новость была отослана ей по смс от старосты. Теперь ближайшее занятие её ждет только в пятницу, а следующее после него во вторник. Она как-то слишком уж привязалась к тому, что стала какой-то особенной по отношению и к предмету, и к её преподавательнице, и не замечать этого было бы попросту глупо. Нет, ну правда, разве Валентина Васильевна еще кого-то приглашала в кафе? Может, подвозила на машине? Или... нет, Юля сейчас точно краснеет не потому, что вспоминает, как её взяли на руки и заботливо донесли до авто, пока она поскуливала от боли, уткнувшись моськой в воротник чужого пальто. Каково было искупаться в лучах внимания?..
Юля бы уверенно заявила, что это лучшие отношения с человеком старшего возраста за всю её жизнь. Но, кажется, «лафа» закончилась и она снова среднестатистическая студентка, которой пора забыть о том, что было, и вернуться в привычное русло...
... но так не хочется, если честно.
***
День проходит никак. Просто никак. Юля отсиживает три пары, отвечает на заданные вопросы и лишь один раз за день пересекается с Валей , которая куда-то спешит и смотрит на распечатанные листы в своих руках, так и не заметив прошедшую мимо Юлю. Девушка, замявшись, почему-то хочет окликнуть её, хотя бы поздороваться, но, подавив в себе столь нелепое желание, идет дальше.
Следующий день начинается с пролитого в спешке кофе, небольшой ссоры с Катей по поводу разбросанных вещей, причем насорила как раз девушка, а отчитывать ее принялась Юля, из-за чего в итоге чуть не опоздала на политологию.
— О, привет, малая, — ухмыляется Павел Алексеевич, когда Юля, опоздав на пару минут, влетает в кабинет. Взгляды аудитории тут же переводятся на растерянную Юлю, которая вообще впервые опоздала и не знала, что ей делать. Прогуливала ли она пары?
Да.
Опаздывала ли на них?
А-а, вообще ни разу, до этого дня.
— А чего это мы так поздно? — «мило» воркует Павел Алексеевич, играя на нервах девушки, которая уже изрядно покраснела, замявшись в проходе.
— Ну проходи, чего как не родная, — ухмыляется политолог, вводя Юлю в полнейшую растерянность. — Хотя нет, стоять! — вдруг приказывает преподаватель, стоит только девушке сделать пару шагов. — Вот мы и нашли нашу героиню . К доске,Гаврилина, сейчас на все мне отвечать будешь! — ну вот, теперь Юля узнает старого-доброго Павла Алексеевича. Кивнув, она бросает сумку за вторую парту, где сидит, и выходит к доске, где с успехом отстаивает материал на четверку. Возможно, начало дня не такое уж и плохое.
Юля нетерпеливо вертит в руках карандаш, сидя за родненькой второй партой. В кабинете истории пока нет лишь главного действующего лица — Валентины Васильевны. Вдруг в класс забегает девочка-организатор, которая с энтузиазмом выполняет любые поручения, сейчас вот она заглянула поделиться «прекрасной» новостью об отмене последней пары — истории, в связи с тем, что Валентина Васильевна срочно уехала по каким-то важным делам. Карандаш в пальцах Юли с треском ломается пополам.
***
Юля сидит в кафе, подперев ладонью лицо и со скучающим видом провожает снующих туда-сюда посетителей. Она вздрагивает от неожиданности, когда со спины к ней подходит Катя и резко кладет руки на плечи, выкрикивая детское «бу!».Юля закатывает глаза на такую шалость, а девушка, заливисто хохоча, падает на диванчик напротив.
— Чего одна? Где историчку потеряла? — весело спрашивает она, передвигая к себе тарелку с картошкой-фри, заказанную и так и не съеденную подругой, берет в руки одну хрустящую палочку и, окунув ее в соус, кладет на язык, жмурясь от наслаждения.
— Не знаю я, — буркнула Юля, складывая руки перед собой и зарываясь в них лицом, словно намерен спать прямо здесь и сейчас. Ну, или рыдать.
— У-у-у, — тянет девушка, на полпути останавливая руку с палочкой картошки и убирая ее обратно в тарелку. — Рассказывай, что ли, — подталкивает она, меняясь в голосе.
— Она на меня забила, — обиженно сопит девушка, чуть-чуть меняя положение так, чтоб были видны лишь её глаза, а нос и рот по прежнему закрыты рукавами кофты.
— Божечки ты мой, — притворно восторженно реагирует Катя, складывая руки у груди в молящемся жесте. — Юль, можно мне напомнить, что ты — королева драмы? — девушка в ответ фыркает, откидываясь на спинку дивана. Взвесив «за» и «против», она высказывает, как Валя проигнорировала её в коридоре вчера и что отменила занятия сегодня, а в ответ девушка смеется.
— Ну точно ведь королева драмы! Ну не заметила её человек, что уж, сразу «забила»? А занятия она ради тебя, родненькой, отменила, хочешь сказать? Ой, дура-а-а, — хохочет она, вгоняя Юлю в краску.
— Ну, а вот если она забьет? У нас теперь пар мало стало, — драматично вздыхает Юля, складывая руки на груди.
— А если без если? — ведет бровью брюнетка, вообще не успевая за ходом мыслей своей подруги.
Она та-а-а-кая любительница драм, что пока в ее мыслях формулировались новые шутки, она успевала выпалить фразу, которую ей нужно было воспроизвести и обдумать.
— Ты без неё и дня прожить не можешь, что ли? — и Юля серьезно задумывается над этой фразой. Ну она же может, правда? Не хочет только, но может. Каково это — прожить несколько дней без человека, к которому тянет, как магнитом? Вы пробовали? Знакомо ли вам это чувство, когда мысли возвращаются к одному единственному интересующему вас объекту, а вы тут же мысленно говорите себе «стоп! нет, нет! мозг, мы не будем о нем думать»... а знаете ли вы, с какой частотой человек способен снимать блокировку телефона, выбирать один и тот же контакт в записной книжке и снова ставить блокировку? Юля знала.
Она никогда не признает, что... скучает. Не для галочки, не для того, чтоб сказать об этом при встрече, а просто... скучала. Сама для себя. В тишине. Скучать — это вам не «ну, я... скучала по тебе».
Катя ругается, когда Юля снова курит. «Которая за день, дитятко? Опомнись!» — наставническим голосом говорит, вырывая у неё очередную сигарету, когда возвращается в общагу, а это чудо, стоя в распахнутой куртке и без шапки, выкуривает очередную порцию никотина, переминаясь с ноги на ногу на заснеженном пороге.
— Последнюю за сегодня, честно, — нагло врет она, отбирая сигарету и вновь делая быструю затяжку, но тут же цепкие пальчики выхватывают зажатую между пальцев отраву и окурок летит в мусорку.
— Юль, хватит, — серьезно говорит она таким тоном, что по телу проходит разряд. Так же на неё смотрела Валентина Васильевна, когда волновалась или злилась. И у неё все холодеет внутри от ее тона.
— Извини, — шепчет она, выдыхая остатки дыма, который, смешиваясь с паром, тает в морозном воздухе.
— Пошли, — решает она.
— Не кинет она тебя, Джульетта, — обещает она, действительно обещает, судя по тону. — Я не дам.
***
Юля и её курение теперь жестко контролируемы Катиной инициативой. Если вы думали, что отхватывать удары по спине, груди, рукам и выслушивать характерное «Юля Гаврилина, какая же ты дура! Еще раз поймаю с сигаретой!..» и еще, еще, еще — прикольно, то нет. Вообще... Такие истерики ей закатывали после пятой-восьмой сигареты, а выкурила она за два последних дня без присутствия в своей жизни Валентины Васильевны ровно двадцать семь.
Здорово, правда?
Пара, пара, пара... хорошо, что речь не об оценках. Юля скучающим взглядом провожает стаю птиц, летящих по серому небу. Почему они тут? В такой холод? Маленькая стая потерянных существ, забредших не туда и не в то время. В них она отчасти видела себя. Такая же потерянная, не имеющая ориентира, летящая куда-то, без разбора, только бы не стоять на месте. Маленькая потерянная девочка в окружении людей, которым нет дела до не её, а ей до них.
Вечер четверга начинается для неё приятным сюрпризом в виде ужина в исполнении соседки и заканчивается просто отвратительной новостью:
— Юль, я съеду на следующей неделе, — явно волнуясь, выпаливает девушка, стараясь не смотреть на растерянную Юлю.
— Так скоро?.. — только и отвечает она, замирая с наполовину поднесенной к лицу вилкой с наколотым на нее кусочком мяса.
— Да я и так задержалась, — хмыкнула девушка, почесав затылок. — Ладно, не будем о грустном, — прерывает она, вынимая из какого-то пакета бутылку вина.
— Я сопьюсь с тобой, — качает головой Юля, минутой позже принимая наполненный бокал.
—Лесбиянка, кафе, вино, — напоминает ей девушка. О-о-о, Юля несомненно помнит ее красочное описание в день знакомства. — Занималась гимнастикой, учусь на юриста, подрабатываю в кафе официанткой, пью много вина и встречаюсь с девушкой. Думаю, пока все. Емкая фраза, с которой и началась их дружба, действительно идеально описывала Катю.
***
Утро пятницы. Ожидаемое и томительное. Первая пара — история. Юле правда заколебал весь чат, где был собран их курс, вопросами «а будет ли пара?», «точно не отменят?», «куда она уезжала?». В момент, когда она почти решилась написать сообщение Валентине Васильевне, которая на тот момент была онлайн, надобность исчезла, ведь староста с энтузиазмом откликнулась на все её сообщения и подробно описала, что история будет и что уезжала она по делам в другой универ, куда её за каким-то членом отправило руководство.
Юля стоит около университетских ворот и выкуривает сигарету, стоя без куртки, в одной лишь футболке и серой кофте поверх. Холодно — пиздец, но преподавательница наверняка не оценит запах табака, которым она, вполне себе могла пропитаться. В память четко врезалось, что Валя за ЗОЖ. Юля, вообще-то, тоже, в свободное от выпивки и курения время.
Юля резко выныривает из своих мыслей, когда чувствует несильный шлепок по попе, которым её одарил какой-то прекрасный человек.
— Су... слик. Вон, пробежал, — вовремя оправдывается Юля, обернувшись. Взгляд карих глаз напротив, — и ритм сердца удваивается.
— Суслик, блин, совсем голову отморозила?— ворчит Валентина Васильевна, стягивая с себя пальто и накидывая на все еще заторможенно соображающую студентку. — В универ, бегом! — кричит она, отбирая сигарету и выкидывая в сугроб. Юля, поведя плечами, послушно разворачивается и чешет по заснеженной тропинке, улыбаясь, как дурочка, плотно кутаясь в одежду, которая, в отличие от её собственной, пропитана запахом приличного по стоимости одеколона.
— Ты меня удивляешь,Юль, — стараясь придать голосу больше строгости, говорит Валя , когда следом за девушкой поднимается по ступенькам и оказывается в гардеробной, где кроме них лишь небольшая компания, уже движущаяся на выход.
— Ты чего выперлась на холод в таком виде? — осуждающе произносит девушка, для усиления эффекта потянув на себя тонкую серую ткань, из которой была сделана кофта девушки, которая виновато пожимала плечами, смущенно улыбаясь. — Вы же запах сигарет не любите, — в оправдание заявляет она, а Валя внезапно берет её ладони в свои, подносит ближе к себе и начинает растирать холодные пальцы, время от времени опаляя их горячим дыханием, согревая. Девушка не в силах шелохнуться от столь нежданных и приятных манипуляций. Ей становится действительно тепло. — Я не люблю возиться с болеющими проблемами, остальное перенесу, — фыркает преподавательница в ответ, поднимая взгляд на обомлевшую от таких трогательных ласк манипуляций девушку.
— А вы бы со мной возились? — вдруг удивленно переспрашивает Юля, хлопая ресницами. Валя как-то странно улыбнулся, легко похлопав её по плечу. — Кто знает, — только и отвечает она, уходя, оставляя Юлю одну... наедине с мыслями и мурашками, запомнившими приятные прикосновения. Ей вдруг так хочется узнать, а возилась бы с ней Валя, подхвати она какую-нибудь гадость. Юля мысленно прикидывает, что стоит повторить ритуал «я-курю-на-улице-в-одной-кофте-в-минус-десять-как-крутая -девочка».
Нет, я явно двинулась где-то. Или ударилась головой обо что-то. Или мне, блядь, так не хватает внимания? Пиздец ты, Юляша, залетная. Но заболеть нужно... да, определенно.