Часть 23
Валя превышает, действительно серьезно превышает впервые в жизни. Она не дурочка, чтоб лететь на встречную или на красный свет светофора, но они быстро выезжают на широкую трассу, где точных ограничений нет, и она обгоняет весь поток, вдавливая педаль газа до 130. Катя даже не выглядит испуганной, как обычно реагируют все девушки на высокие скорости, кажется, она, как и сам водитель, жутко обеспокоена состоянием девочки, сжавшейся на заднем сидении. Вместо планируемых 15 минут они добираются за 10. Вале хочется торжествующе хлопнуть в ладони, когда они подъезжают к большой парковке у частной клиники. Она здесь раньше не была ни разу, но знала, что о ней ходят лишь хорошие отзывы, но все равно переживала, кидая взгляды в зеркало заднего вида. Машина останавливается, и Валя вылетает из нее первая, а следом и Катя. Юля принимает протянутую Валентиной Васильевной руку, прося дать ей дойти самой, потому что я сгорю со стыда, если нас встретит кто-то из знакомых. Но стоит девочке сделать пару шагов, она чуть ли не падает, и лишь благодаря ловкости преподавательницы угождает в теплые объятия вместо жесткого асфальта.
— Мелкая упрямая засранка, — цедит сквозь зубы девушка, подтягивая к себе девочку, заводя вторую руку ей за ноги и подхватывая на руки. Катя, не в силах удержаться, все же произносит умиленное «вы так красиво смотритесь вместе», получая в ответ два непонимающих взгляда. Валя поудобнее подхватывает Юлю, делая подбрасывающее движение, чтоб перехватить её повыше, и от неожиданности девочка случайно закидывает руку ей за плечи, так и оставляя. Валя теплая. Она жмется к ней, как коты льнут к своим хозяевам, а Валя успокаивающе нашептывает какие-то милые слова, а Катя, идущая впереди, тактично делает вид, что не слышит всех этих «Юляш, все будет хорошо», «Потерпи еще минутку, мы почти пришли», «Тебе удобно хоть?..»
Юля морщится, когда сквозь закрытые веки улавливает смену освещения, которое стало слишком ярким: они вошли в помещение. Запах медикаментов ударяет в нос, и она чихает, забавно, как кот, смешно фыркая после этого, а Валя не сдерживает легкой улыбки. Катя успевает обрисовать всю ситуацию, а медсестра тут же предлагает каталку, от которой девушка отказывается, не желая терять времени, и следует за женщиной в просторный кабинет, где сидела относительно молодая девушка-врач, заполняющая какие-то карты. Она тут же подрывается с места, начиная расспрашивать, с чем имеет дело.
— Температура под 40, часа 4 сбить не могли, — рассказывает Валя, опуская девочку на кушетку. Она резко выдыхает, когда замечает влажные ресницы и заметные дорожки от слез, которые девушка, посчитав позорными, начинает жестко вытирать рукавом, вызывая раздражение кожи.
Валя перенимает её руку и мягко ведет ладонью по её щеке, стирая застывшую каплю. Девочка дрожит и испуганно осматривает кабинет, и её начинает не по-детски трясти, когда в поле зрения попадают разложенные на столе неподалеку медицинские инструменты и принадлежности. Преподавательница все еще нашептывает ей милые успокаивающие фразы, сжимая в руке ладонь девочки , переплетя их пальцы, желая успокоить, но её и саму охватывает паника, которую она видит в зеленых глазах.
Такая маленькая запуганная девочка, которую хочется увести отсюда как можно скорее. Им дают градусник и просят перепроверить температуру, а девушка начинает копошиться в шкафчиках с препаратами, и благо Юля не видит, как она перебирает шприцы, потому что её взгляд направлен строго на карте глаза напротив. Катя стоит за дверью, потому что ее упорно не хотят пускать, но ей спокойнее от мысли, что рядом с Юлей человек, которому она доверяет. Которому она доверяет.
— Голова кружится, — скулит девочка, прикрывая глаза, совсем слабо сжимая ладонью запястье Вали. — Сейчас станет легче, — обещает девушка, свободной рукой поглаживая её по волосам, перебирая их в пальцах, легко массируя, ведя пальцем вдоль кожи за ушком, заправляя прядь волос. Юля мягко жмурится, понемногу выравнивая дыхание. Они сидят так минуты три или четыре, пока девушка тихонько не просит градусник обратно.
— 40,3, — вздыхает она, качая головой.
— Как вы так... — мягко журит она девушек, шелестя какими-то упаковками, а когда Юля, наконец, открывает глаза и замечает блеск иглы от шприца в свете лампы, она резко дергается в сторону, вжимаясь в стену, к которой прижата кушетка. Валя, испугавшись такого неожиданного выпада, выпрямляется, глядя назад. Девушка неуверенно смотрит на пациентку, переводя взгляд на шприц и обратно.
— Нет, нет, нет... — шепчет девочка, как в бреду, а её глаза снова наполняются слезами, и у Вали снова начинает саднить в районе грудной клетки. Она отводит девушку-врача в сторону и уточняет, обязательно ли делать укол, а когда она, замявшись, кивает, она задирает на пару секунд голову и делает размерные вдох-выдох.
«Ну же, Валя, ты же, почти психолог, помоги ей, она так в тебе нуждается» — почему-то эта строка образовывается в голове девушки, произнесенная голосом Кати. Она оборачивается, а Юля прожигает в ней дыру, словно умоляя оградить от всех этих больничных фобий. Она просит дать им минутку, на что девушка ругается, но все же уходит, строго пригрозив: «Не больше минуты, я засекаю».
— Солнышко, — мягко говорит она, присаживаясь рядом. Девочке стыдно за свои слезы, и она снова трет глаза, ничего не в силах поделать: все её эмоции обостряются во время болезней, и она срывается, как последняя истеричка.
— Ты боишься уколов, да? — уточняет Валя, мягко потянув девочку на себя за край кофты, ведь пальто осталось в коридоре.Юля неуверенно подается вперед, а девушка притягивает её в ненавязчивые объятия, гладя по спине и плечам.
— Да, — стыдливо сознается девочка, впиваясь рукой в воротник футболки Вали , которая почему-то совсем не мерзнет, а ей вот холодно даже в кофте.
— Ты же понимаешь, что укол делать все равно придется, — рваный вздох она воспринимает за согласие.
— Так, девушки, давайте уже что-то делать, — в комнату возвращается врач, принявшаяся вскрывать стеклянную ампулу. Валя чувствует, как напрягается тело Юли, и её плечи едва заметно вздрагивают. Преподавательница легко отстраняется.
— Не знаю, можно ли так сделать... — и она озвучивает навязчиво крутящуюся в голове идею, предлагая под чутким руководством самой вколоть препарат. Девушка возмущается, говоря о том, что не имеет права, но когда она, едва сумев выгнать Валю за дверь, делает пару неудачных попыток подобраться к девочке, отчаянно приглашает девушку обратно и молча вручает ей шприц и проспиртованную вату.
Валя легко стягивает с податливой девочки кофту и протирает ватой её участок кожи пониже плеча, как было велено врачом, комментирующей каждый её шаг.Юля, крепко зажмурив глаза, отвернулась в сторону, боясь даже посмотреть на тонкую острую иглу. Ей было спокойнее, что укол доверили Валентине Васильевне, но не спокойно. У Вали самой ручки подрагивают, когда перед глазами всплывает заплаканное от страха лицо, а она тут нависает над ней с иглой, которых девочка так сторонится. Выдохнув и прицелившись в точно намеченную женщиной зону, она вводит иглу под кожу, поморщившись вместе с Юлей. Ей велят вводить препарат медленно, но она хочет скорее закончить с этим делом, потому что это действительно больно, судя по скорченному от неприятных ощущений лицу девочки.
Юлю берут под наблюдение до утра, и ей хочется убиться головой об стену, чем оставаться в этой пустой палате с пугающей тишиной. Валю с Катей выгоняют из палаты, но они остаются с ней до последнего, как делают самые верные, самые преданные друзья. Дверь закрывается, и она остается одна с темнотой, тишиной и ознобом, который до сих пор не отпускает её. Пару раз за ночь её тревожит медсестра, давая разные препараты, следя за температурой, даже поит теплым чаем. Её будят каждые пару часов, но, на самом-то деле, она и не спит. Всю ночь. Глаза смыкаются, но она не может уснуть окончательно, когда в голове вспыхивают воспоминания о сильных руках, несущих её, жалостливом взгляде, успокаивающем шепоте... она проматывает все моменты с Валентиной Васильевной в голове и от того, наверное, на потрескавшихся губах возникает нелепая улыбка. Юля обнимает себя руками, случайно оттягивая ладонью край футболки под одеялом и внутри все холодеет, когда под пальцами ощущаются рубцы от старых порезов. Ей становится страшно. Сейчас она болеет, причем довольно серьезно, и никто и слова ей не скажет, но когда она выйдет с больничного...Юля так боится предстоящего в будущем разговора с Валей о шрамах.
***
Катя приходит к ней утром, у нее есть всего десять минут, потому что нужно спешить на автобус, ведь ей сегодня ко второй паре, а Валя не приходит вовсе. У неё занятия в универе. Она не может. За окном конец ноября, вот-вот декабрь, до каникул остается всего три недели. Начинается сессия, и Юля всеми силами клянчит медперсонал отпустить её домой, потому что должна готовиться к предстоящей экономике. Автомат по этому предмету ей точно не светит. Поскольку ей 18, он уже вправе самостоятельно прекратить лечение, отказавшись от него, для чего нужно лишь подписать пару бумаг, и её, скрипя зубами, отпускают. Довольная собой, девушка отправляется в палату — собрать немногочисленные вещи. Не учла она, пожалуй, лишь одной мелочи: Валентина Васильевна предусмотрительно оставила свой контактный номер и настойчиво попросила звонить в подобных случаях.
***
Первая пара в универе подходит к концу, когда у Вали начинает звонить телефон, лежащий на краю стола. Она ожидает увидеть номер Кати или Юли, но настороженно хмурится, когда высвечивается «Больница». Она просит студентов извинить её и выходит в коридор. Девушка на том конце провода быстро передает суть дела, и девушка зло сжимает свободную руку в кулак в кармане брюк, унимая подступившую агрессию. «У этой малолетней дурочки все еще не спала температура, а она забрала выписку! Пиздец», — думает преподавательница, и аккуратно в этот момент звенит звонок. Следующая пара в её расписании стоит третьей и у неё полтора часа свободного времени. Она быстро спускается вниз, к машине, и выруливает ее на трассу. Дорога от универа до больницы занимает примерно столько же времени, но при учете, что она гонит медленнее, ведь ситуация не столь экстренная, добирается за пятнадцать минут. На посту ей сообщают, что некая Юлия Гаврилина ушла минуты три назад и ей не составляет труда выловить подростка около перекрестка, неожиданно для неё потянув на себя за капюшон.
— Валентина Васильевна! — выпаливает она, прижав руку к груди, в районе сердца, передавая этим жестом, насколько это было резко и пугающе. — Что, Валентина Васильевна? — фыркает она, утягивая девушку за собой в сторону , отчитывая за то, что Юля даже пальто не застегнула, на что девочка закатывает глаза, непрерывно цокая языком. — Вот скажи: совсем дурочка? — заканчивает она свою тираду, усаживая девочку на переднее сидение и огибая машину, занимая почетное водительское место.
— А че я там забыла, у меня вообще сессия, — в оправдание заявляет Юля, пристегиваясь на автомате.
— Хуессия! — рифма-хуифма, — с восторгом думает Юля, удивляясь, как столь интеллигентный человек вообще мог применять ее в жизни.
— О здоровье бы так думала, как об учебе! Или не эту ли я девочку вчера таскала, как невесту на свадьбе? — припоминает ей Валя, и щеки Юли наливаются красным, а взгляд опускается в пол.
Валя задерживает взгляд на её лице и с подозрительным «это что еще такое?» обхватывает пальцами за подбородок, вынуждая посмотреть на себя. Бледная кожа, воспаленные красные глаза и тени под глазами ясно дают понять одно...
— Ты не спала всю ночь, да? — повышает голос на неё девушка, сжимая пальцы сильнее, вынуждая обратить на себя внимание и для приличия перевести взгляд, но Юле отчего-то совестно смотреть ей в глаза.
— Ну, не спала, — признает она, отстраняясь под тяжелый вздох со стороны водителя.
— Почему именно ты мне приглянулась, а, Юль? — историческим тоном спрашивает учительница, для эффектности подперев рукой подбородок.
— Приглянулась? — удивленно переспрашивает девушка.
— Нет, блин, вот просто так я с тобой вожусь, из чистых побуждений, — Юля открывает и закрывает рот, не зная, что сказать.
— Ты выздоровела хоть? — уточняет Валя, накрывая ладонью лоб девочки. Она настороженно ведет бровью, неуверенная в своих ощущениях и подается вперед, накрывая губами зону около виска. У Юли внутри взрывается такой ураган эмоций, что по телу рассыпается стая мурашек.
— Да ладно, все температуришь? — с неверием задается риторическим вопросом Валя, одаряя Юлю суровым взглядом.
— Когда-нибудь ты точно доиграешься, — угрожает она, покачав головой.
— В смысле — доиграюсь? — не понимает Юля, покидая свою прострацию, в которую её своими действиями ввела преподавательница.
— В смысле сниму с себя ремень и донесу через задницу, если головой не соображаешь, — фырчит в ответ Валя, и кто её знает — серьезно или нет. Юля переводит взгляд на её ремень, перетянутый через все петли на джинсах, и сглатывает: качественный, кожаный.
В какой-то момент в голове проскальзывает совсем не приличная фантазия, где Валя огораживает её задницу и хлестко ударяет ремнем, приговаривая, что она «доигралась», и она вздрагивает, покачав головой, стараясь забыть четкую картинку перед глазами. Да что ж с ним не так?
— О чем задумалась? — интересуется преподавательница, окинув её взглядом, пока ожидает, чтоб машины позади проехали и она смогла выехать на дорогу.
— О вашем ремне, — как-то слишком откровенно и задумчиво говорит Юля, заставляя Валю поперхнуться воздухом.
— И часто ты о нем думаешь? — все же решается озвучить свою мысль преподавательница.
— А? Что? — словно лишь сейчас покинув свою собственную реальность, спрашивает Юля, не в силах вспомнить предшествующий диалог.
— Забудь, — махнула рукой девушка , выруливая на трассу.