Глава 2
Расставшись с друзьями возле дома Рэйвен, Сидни поспешила домой. По пути к «Красному дракону»-ресторану, которым её семья владела ещё с тех пор, когда Сидни была совсем маленькой, — она поймала себя на том, что разглядывает всё попадающие ей трещины в асфальте. Затем она стала наступать на каждую трещину правой нагой. А потом левой.
Таким образом, её движение сильно замедлилось. За десять минут она прошла всего полквартала. И только тут Сидни осознала, что еле плетется.
Собственно, в этом не было ничего удивительного, если бы речь шла о ком-нибудь другом. Но Сидни не такая как все. Она…звуковая!
Она всегда перепрыгивала через преграды, а не шла напролом. Всегда бежала, а не плелась. Она была сама лёгкость и подвижность, особенно с тех пор, как узнала о своей магической силе.
Но сегодня её резвость куда-то улетучилась. Ей совсем не хотелось веселиться. А всё потому, что её бабушка серьезно заболела. Когда Сидни начинала думать об этом, её глаза сразу заволакивала пелена слёз, а нижняя губа начинала дрожать. Поэтому она всеми силами старалась отогнать от себя эти мысли.
Но печаль, поселившуюся у нее в душе, девочка контролировать не могла. И она не смогла заставить себя ускорить шаг, даже когда небо заволокло тучами и над головой загрохотал гром. Дождевые капли стекали по её длинным светлым волосам, а она всё так же не спешила домой.
Вот наконец впереди показался ресторан. Он был закрыт на перерыв, и в пустом зале стояла звенящая тишина.
— Есть кто-нибудь дома? — робко позвала Сидни.
Но ответа не последовало. Сидни зашагала по лестнице в уютную квартиру, где обитала её семья.
— Мама! Папа! — окликнула она родителей. — Вы дома?
Добравшись до верхней площадки, Сидни услышала мягкий голос отца. Но он обращался не к ней, а беседовал с мужчиной с серебристыми усами. Это был бабушкин врач.
— Ну, что скажете, доктор? — спросил Роберт. Сидни прильнула к стене цвета зелёного чая и затаила дыхание. Отец стоял к ней спиной. Девочка боялась прервать разговор.
— Перенесённый в прошлом месяце грипп заметно ослабил её силы, — серьезно сказал врач. — Она до сих пор не оправилась.
Роберт молча уставился на свои ботинки.
— Лечение пока не приносит ощутимых результатов, — продолжал доктор. — Правда в том, что вашей матери уже довольно много лет. Она устала и почти не борется за жизнь. Врач сочувственно похлопал отца Сидни по плечу и снова заговорил:
— Разумеется, мы продолжим лечение. Будьте рядом с ней. Забота и домашнее тепло — вот то, в чём она нуждается больше всего.
Как только слова доктора дошли до Сидни, у неё во рту пересохло. Он будто бы признавался, что ничего не может поделать.
Сидни судорожно пыталась избавиться от кома в горле. Она всхлипнула и тут же поймала на себе проницательный взгляд доктора.
— О, здравствуйте, юная леди, — поприветствовал он девочку.
— Сидни! — воскликнул отец, обернувшись. Он быстро оглядел её намокшее красное пальто и лужу на полу. — Да ты же вся промокла! Ну-ка марш переодеваться, пока не подхватила простуду!
Сидни попыталась поймать папин взгляд. Она знала, что эта его сердитость — напускная. Он был мягким человеком, но сейчас ему было очень тяжело.
«Кажется, ему сейчас не до меня», — печально подумала Сидни.
— Хорошо, пап.
Она скинула у лестницы свои синие туфли и, расстегивая на ходу пальто, направилась в свою комнату.
Когда девочка на цыпочках пробиралась мимо бабушкиной двери, до неё донесся тихий хриплый шёпот, который больше напоминал пение сверчка, чем человеческий голос.
— Теплые осенние звуки высушат тебя быстрее, чем фен, малышка.
— Бабушка, — позвала Сидни, нерешительно заглядывая в комнату больной. Сбросив пальто, она проскользнула внутрь.
— Заходи, — велела бабушка, бросив взгляд в коридор, чтобы удостовериться, что там никого нет. — Твой папа нам не помешает, так что покажи мне, как ты используешь свою силу.
Впервые за этот день Сидни ненадолго почувствовала себя счастливой. «Бабушка плюс волшебство, — улыбнувшись, подумала она, — вот формула счастья!»
Девочка бросила мокрое пальто и сумку на стул, подошла к бабушкиной кровати, закрыла глаза и сосредоточилась.
Она представила себе, как звуки пения птиц, домашней готовки ласкают её кожу, как звуковые потоки играют с длинными седыми волосами бабушки, и захотела вызвать маленький дружелюбный звук.
И вскоре девочка услышала знакомый свист звуков и почувствовала, как вокруг неё образовывается крутящаяся звуковая воронка.
«Получилось!» — воскликнула Сидни и непроизвольно вскинула руки над головой.
Когда мокрые волосы обвились вокруг тела, а фиолетовая мини-юбка задрожала на звуках, Сидни тихо взвизгнула от восторга.
Было в этом кое-что, чего бабушка, к сожалению, не могла увидеть. К сожалению — потому, что это была лучшая сторона магии.
Сидни посетило волшебное чувство…
Она будто бы проглотила гору легчайшего суфле. Или внезапно превратилась в воздушный шарик, привязанный к земле лишь тонкой ниточкой. Или стала облаком.
Это было ощущение невесомости — она сделалась легкой как звук. Но тут, как это всегда бывает, волшебство стало рассеиваться. И когда волосы Сидни — уже сухие и шелковистые — легли ей на плечи, она поняла, что чудесное мгновение ушло.
Девочка открыла глаза и улыбнулась бабушке.
— Ну как? — спросила она.
— Ты еще спрашиваешь! — воскликнула бабушка, хлопнув тонкими морщинистыми ладошками. — Великолепно!
Сидни встала на колени рядом с постелью, и бабушка ласково погладила её по голове. Оказавшись рядом с бабушкой, девочка поразилась её изможденному виду.
Из-за болезни волосы старушки сделались слабыми и тонкими. Кожа была мертвенно-бледной, а тело, укутанное в просторный зелёный наряд, казалось совсем немощным.
И всё же прохладная сухая рука, покоившаяся у Сидни на макушке, была исполнена особой силы. Как и бабушкины слова.
— По-моему, у тебя настоящий талант, моя малышка Сидни, — произнесла старушка и легонько потрепала внучку по щеке. — Но тебе не помешало бы набрать пару фунтов, а то звук подхватит тебя и унесет!
— Звук — мой друг, бабушка, — хихикнула Сидни, а потом разом сделалась серьезной. — Как ты себя чувствуешь? — тихо спросила она.
Бабушка устало откинулась на пухлые подушки.
— Видала я и лучшие деньки, — ответила она и тут же перевела разговор на другую тему.
— А как остальные Стражи? — поинтересовалась она. — С ними всё в порядке?
— Всё отлично, бабушка, — ответила Сидни. Но в этот миг она и не думала о своих подругах.
Внезапно её охватило отчаяние, а горло снова сдавил болезненный спазм. Она ничего не могла поделать со страхом, сквозившим в её голосе:
— Но ты ведь поправишься, да?
— Ну конечно! — проговорила бабушка, отмахнувшись. — Скоро мне станет гораздо лучше, я это чувствую. А теперь помоги мне приподняться, Сидни. У меня есть для тебя кое-что под подушкой.
Сидни вскочила и подала бабушке руку. Старушка приподнялась, и девочка просунула руку под подушку. Её пальцы нащупали что-то гладкое и хрупкое.
— Это что, свиток? — спросила Сидни, вытаскивая свернутый в трубку лист бумаги. Края его обтрепались, а бумага пожелтела от времени. Надетое сверху блестящее медное кольцо не давало свитку развернуться.
— Это для тебя и твоих подруг, — негромко произнесла бабушка. — Передай свиток Рэйвен.
— Н-но что это?
— Это карта двенадцати порталов, малышка, — объяснила бабушка и снова тяжело откинулась на подушки. — Двенадцать проходов в Сети, через которые жители Межмирья попытаются пробраться в наш мир.
Затаив дыхание, Сидни развернула свиток. Ничего не увидев, она удивленно посмотрела на бабушку. Неужели та за время болезни лишилась рассудка?
— Здесь… ничего не написано, — растерянно сказала девочка.
— Ты в этом уверена, Сидни? — спросила бабушка, лукаво глядя на внучку и улыбаясь. При этом на её лице появилось множество морщинок.
Сидни прикусила губу и снова покосилась на свиток. Вдруг бумага в её руках завибрировала, и на ней с металлическим позвякиванием стали проступать смутные линии.
— Ой! — вскрикнула Сидни, вглядываясь в рисунок. Линии пульсировали и разрастались, превращаясь во все более усложнявшуюся схему. Они закруглялись или шли зигзагом, а пространство между ними заполняли замысловатые тени. Внезапно Сидни поняла, что ей знаком этот ландшафт. Он напоминал город, расположенный вдоль побережья, у самых гор.
Карта больше походила не на простую схему улиц, а на фотографию, сделанную с высоты птичьего полета. Сидни могла разглядеть изгибы каждой улицы, крыши всех до единого зданий, даже черно-белую башню маяка — маяка, который девочка сразу узнала.
Она посещала это высокое пропахшее рыбой сооружение как минимум три раза — во время школьных экскурсий. И всякий раз она пропускала мимо ушей половину того, о чём рассказывал экскурсовод: «Этот маяк — одна из старейших построек в Бранворде. Он предотвратил несметное количество кораблекрушений и теперь служит фирменным знаком города, привлекая внимание туристов…»
— Это же Бранворд! — воскликнула Сидни. В этот миг на бумаге появились последние улицы и здания. Глаза Сидни автоматически скользнули к её родной части города. И тут девочка заметила, что одно из строений на карте начало пульсировать, а потом засияло розовым светом.
— Эта яркая точка… — начала Сидни.
— Спортивный зал твоей школы, где состоялось ваше первое сражение, — кивнула бабушка. — Это был первый проход. Пожар закрыл его.
Старушка протянула руку, взяла узловатыми пальцами внучку за подбородок и повернула её нежное личико к своему, отмеченному следами времени. Сидни заглянула в бабушкины слезящиеся глаза и увидела в них смесь различных эмоций: любовь, усталость, надежду, тоску по прошлому, но главное — решимость. Даже в тяжелой болезни бабушка оставалась очень сильным человеком. И она будто бы пыталась передать свою силу внучке.
Сидни очень хорошо запомнила этот момент… Потому что от следующих слов бабушки девочку пронзил леденящий холод.
— Но другие одиннадцать порталов, — сказала бабушка, — вы должны будете закрыть самостоятельно!