Глава 3
Разговаривая с бабушкой, Сидни и не подозревала, что их слышит кто-то ещё. Но это были не родители и не одно из тех крошечных созданий из другого мира, которые обитали в комнате Эсмиральды и оберегали её от зла.
Нет, это был Оракул — исполненное благости и мудрости существо. Именно он призвал на службу Стражей Сети. И теперь Оракул наблюдал за бабушкой и внучкой из Храма Братства, расположенного в Завесе — загадочном месте, парившем в самом центре Бесконечности. Храм окружала серебристая субстанция, легче воздуха и прозрачнее воды.
Оракул прогуливался по дорожке, парящей над поверхностью поросшего водяными лилиями пруда. Похожая на лабиринт дорожка была бесконечной, как и расстояние между чистыми и тёплыми водами прувершиной Храма. Стены также терялись где-то в неразличимой дали. Они были покрыты узорами, созданными тысячами художников из других миров. Вся эта красота была естественной обстановкой для того, кто сам нём в мир великое добро и красоту.
Оракул остановился и хлопнул в ладоши. Затем снова убрал руки в широкие рукава своего просторного одеяния. Тибор, суровый старик, который всегда сопровождал Оракула, тоже остановился. Его серебристые волосы и борода доходили до пояса.
Лицо Оракула озарила спокойная улыбка. Он сосредоточился, и в воздухе рядом с ним возникло мерцающее зелёное окно, похожее на экран. Оракул и Мариор увидели в нём Сидни и её бабушку — представительницу сил Завесы на Земле.
Услышав, как Эсмиральда сообщила своей хрупкой, похожей на мотылька внучке о том, что Стражни должны закрыть все проходы в Сети самостоятельно, Оракул одобрительно кивнул. Сидни, хоть и испугалась, но не стала возражать и не выдала своего страха.
«Робкая Белла или упрямый Томсан отреагировали бы по-другому», — подумал Оракул. Но эта мысль не омрачила его безмятежный лик, потому что он знал и другое. Вскоре Томсан, Белла и остальные Стражи научатся с готовностью принимать свою судьбу, расценивая каждое новое испытание как возможность развивать свои силы. Он знал, хотя сами Стражи об этом и не подозревали, что магия вошла в их кровь и плоть. Это было их предназначение, их призвание.
Оракул снова взглянул на Сидни, с любопытством склонившуюся над картой.
— Но ведь тут не указаны порталы, — обратилась девочка к Эсмиральде. — Как же тогда пользоваться этой картой?
Словно высказывая мысли Оракула, Эсмиральда ответила:
— Я уже говорила тебе и твоим друзьям — со временем вы всему научитесь.
Сидни всё так же вопросительно смотрела на бабушку. Хрупкая старая женщина склонила к ней седую голову.
«Да, — мысленно обратился к ней Оракул, — можешь открыться ей, Эсмиральда. Поведай ей свою историю».
Едва заметно кивнув, Эсмиральда подняла взгляд на внучку и заговорила.
— Когда-то, — начала она негромким завораживающим голосом, — задолго до того, как ты появилась на свет, я тоже была Стражницей Сети. И я тоже была растерянна и нетерпелива, как ты.
Сидни ахнула от изумления и присела на краешек бабушкиной кровати, отодвинув в сторону драгоценную карту Бранворда с двенадцатью порталами.
— Ты тоже была ведьмой? — переспросила Сидни.
— Ведьмой? — хрипло усмехнулась бабушка. — Звучит забавно. Но мы не ведьмы. И не феи. — Эсмиральда взяла внучку за руку и, заглянув ей в глаза, торжественно произнесла: — Мы — Стражи Завесы.
Сияющие синие глаза Сидни округлились.
— Но как бы там ни было, — самым естественным тоном продолжала Эсмиральда, — больше я не могу ничем помочь Завесе. Настала твоя очередь.
«Появление новых Стражей, — подумал Оракул, — это предзнаменование грядущей борьбы».
Размышления Оракула, как и беседа пожилой и юной Стражниц, были прерваны появлением отца Сидни. Он деликатно заглянул в комнату. В руке у него была бутылочка с темной жидкостью.
— Время принимать лекарство, мама, — сказал он с улыбкой, шагнув в спальню. — И, пожалуйста, без возражений! Я сам попробовал — микстура очень вкусная!
— Если она действительно так хороша, — усмехнулась старушка, — тогда почему бы тебе не подавать её отдельным блюдом в своем ресторане?
— Ну хватит, мам, — пожурил её сын и занял место Сидни на краю кровати. — Ты ведь не станешь капризничать на глазах у внучки?
Эсмиральда состроила недовольную гримасу.
— Когда-то я сама кормила тебя с ложечки, мой милый, — шутливо произнесла она. — Но заметь, я никогда не пичкала тебя всякой гадостью!
— Очень смешно, — ответил папа Сидни и, налив в ложку немного тёмно-янтарной жидкости, поднёс её к губам матери. Та проглотила лекарство и снова поморщилась.
— Ну вот видишь, — продолжал папа. — Вовсе не так противно.
— Фу-у-у! — сказала Эсмиральда и показала язык, как непослушная девчонка.
Этот жест, одновременно такой забавный и такой трогательный, породил в сердце Сидни бурю эмоций. То же самое почувствовал и Оракул. Это была боль и сладкая горечь. Оракул приложил руку к груди, зная, что в этот миг его спокойствие передается и девочке.
Это сработало. Она улыбнулась бабушке сквозь слезы.
— Будь осторожна, Сидни, — с улыбкой проговорила бабушка. — И не забывай: ты должна хорошо питаться!
— Обещаю, — прошептала Сидни. Она нагнулась и поцеловала старушку в прохладный лоб. — Спокойной ночи, бабушка.
Девочка вышла из комнаты. Карта, снова свернутая в свиток и закрепленная медным кольцом, покоилась в кармане её пальто. Оракул увидел достаточно. Он взмахнул рукой, и пульсирующее зелёное окно заколебалось и обратилось в облачко пара со слабым запахом мелиссы и гиацинтов.
Затем Оракул повернулся к своему советнику. Тот стоял почтительно склонив седую голову.
— Итак, — констатировал Оракул, — карта двенадцати порталов передана.
— Уважаемая Эсмиральда отлично выполнила свою задачу, — ответил Мариор.
— Да, — согласился Оракул, — и это означает, что её миссия на Земле завершена.
— Понимаю.
— Ты знаешь, что делать, Мариор, — сказал Оракул и грациозной походкой, не прилагая ни малейших усилий, двинулся прочь. — Проинформируй Совет Братства.
Удаляясь, Оракул представил себе Эсмиральду, лежащую в мягкой удобной постели и окруженную заботой и любовью всех членов семьи. Скончавшись, она поднимется в небеса, с лёгкостью преодолеет галактики и наконец прибудет в Завесу.
Там все члены Совета- от твердого как скала Мариора до неуловимой, похожей на волчицу Любы — возьмутся за руки и исполнят вокруг Эсмиральды танец. Танец приветствия, торжества и благодарности.
— Да, — пробормотал Оракул, скользя по великолепным, сверкающим залам Храма. — Она заслуживает особых почестей.