*𝐌𝐄𝐃𝐔𝐙𝐀

— Что? — не веря своим ушам, переспросил он, глядя на спину и опущенную голову Чонгука. — Повернись ко мне и повтори.
Ни то, ни другое тот делать не стал. Тэхёна позабавило то, что Чонгук так спокойно мог материться, а подобные слова как «секс» и «сосать» не мог произносить твёрдым голосом. Прячась от него и прося о таком, Чонгук не выглядел готовым к тому, что просил. А Тэхён не был похож на того, кто готов был это дать.
Подойдя к нему вплотную, он услышал, как тот тяжело дышал. Так сильно заинтересован в убогом журналюге, что готов идти на такие унижения, лишь бы удовлетворить его в постели.
— Почему я подхожу на роль учителя по сосанию? Я похож на мастера по минету?
— Если нет, то так и скажи, а не угнетай ещё больше, — буркнул Чон. — А если я скажу нет, то ты попросишь другого?
Чонгук не ответил. Всё также стоял к нему спиной и не шевелился. Картина того, как Чонгук насасывает кому-то другому, вызвала в нём злобу, непонимание, раздражение. Ему не хотелось, чтобы Чонгук делал минет кому-либо, кто не он.
— Нет, — наконец-то ответил тот, облегчая ему жизнь и в тоже время усложняя её странным ощущением лёгкости и спокойствием, который Чон принёс ему одним этим словом. — Значит, не научишь.
— Разве я сказал «нет»?
— Так ты согласен? — вкрадчиво, осторожно так.
Отвечать Тэхён не стал, положил руки по обе стороны от него и прижался вплотную — так, чтобы чувствовать жар его тела. Чонгук пах очень вкусно, точно так же, как и одолженная им одежда. Тэхён сделал щедрый вздох и заметил сексуальную дрожь, которая прошлась по его телу. Это доставило несоизмеримое удовольствие. Чонгук развернулся. Ким улыбнулся ему, делая вид, будто всё в порядке, будто оставшиеся несколько сантиметров между их губами не свели Тэхёна с ума. Грань между реальностью и притворством стерлась с той минуты, как с губ Чонгука сорвалась просьба. Тэхён это понимал, но не знал, что с этим сделать. Решив разобраться с этим после, он смотрел в большие блестящие глаза Чонгука и не мог шевельнуться. Оставалось только ждать, как далеко это могло зайти и как далеко зайти хотел он сам.
— Нельзя сразу приступить к основной части? — выпрашивающе поинтересовался тот, когда он наклонился к нему за поцелуем. Тэхён ухмыльнулся и покачал головой, собирая его волосы одной рукой и задирая голову для поцелуя.
— Поспешишь — людей насмешишь. А ты же не хочешь никого смешить, верно? — проговорил он, касаясь губами его губ. Это было так же восхитительно, как и жар, исходящий от тела Чонгука. — Сам же попросил научить. Так учись, — обрушиваясь на его губы поцелуем и обнимая руками до ломоты костей.
Он научит его всему, что сам знает, если совладает над своим желанием прикасаться к нему без веской на то причины. Хотя причина была, иначе столь сильное желание постоянно прикасаться к нему не поддавалось объяснению.
Потянув на себя, Тэхён медленно стал подталкивать его к кровати, пока не уложил туда, толкнув в грудь. Чонгук широко распахнул глаза и приподнялся на локтях, когда он снял с себя футболку, спустил брюки и лёг рядом с ним. Чон глубоко вздохнул и, взяв себя в руки, сел на его колени. Покрасневшее лицо выдавало его смущение, как и взгляд, направленный куда угодно, только не на него.
Тэхён приподнялся, потеребил край его тонкой рубашки «Прада» и потянул её вверх, снимая с него и глядя на прекрасные мышцы, спрятанные под бесформенной одеждой.
— Не думай так много. Просто получай удовольствие, если ты этого действительно хочешь. Я — человек, на котором ты опробуешь свои силы. Пользуйся мной.
— Я хочу выключить свет.
Тэхён внутренне запротестовал этому, хоть и кивнул головой. Когда комната погрузилась в полумрак, тот вернулся к нему и начал действовать увереннее. Положил руку на его член сквозь ткань трусов и начал вести по нему.
— Умница, — проговорил Тэхён, подбадривая его неловкие движения, и заметил, как комнату заполнил фиолетовый свет от светодиодной надписи на стене.
Чонгук встал и снял с себя брюки. Заметный бугорок в его трусах сложно было не заметить. Волнение закрутилось по спирали как плющ, вьющийся вверх, доставая каждую клетку в теле. Замерцавшие глаза Чонгука всполошили в нём немыслимый жар, а крепкое, натренированное тело с хорошим прессом приятно удивило. Взобравшись вновь на кровать, тот потянул резинку боксеров вниз и с шумом вздохнул, когда показался его член, под собственным весом шлёпнувшийся на живот.
Нет ничего приятнее, чем чувствовать на члене женскую руку, но когда мужские, узловатые пальцы Чонгука обернулись вокруг его возбуждённого органа, Тэхён не сдержался, дёрнулся навстречу и улыбнулся, запрокинув голову на подушку.
«Мать твою, — промелькнуло в его голове, когда вслед за стимуляцией добавились губы Чонгука. Одну руку расположив под головой, а другой гладя менеджера по голове, Тэхён наслаждался процессом так, как никогда до этого. Язык, губы, беспощадно грубые и в тоже время осторожные руки уносили его в запредельное наслаждение. — А ведь это его первый раз», — подумал он и застонал, когда тот ртом опустился на его член, так старательно облизывая каждую выпирающую венку, целуя и не оставляя без внимания даже миллиметр органа, отчего он закатил глаза, слушая самые пош лые звуки, которые когда-либо доводилось слушать.
— Ну как?
Услышав хриплый голос и встретившись с его поплывшими чёрными дырами вместо глаз, Тэхён усмехнулся, не веря той картине, что предстала перед ним.
— На первый раз сойдёт, — почему-то соврал он, будто эта ложь могла служить причиной для повторной пробы.
— Неужели так плохо? Я очень старался, — плечи Чонгука поникли всего на секунду. Тэхён пожалеть о сказанном даже не успел, как тот вновь склонился над его членом, присосавшись к нему так, будто собирался испить до дна.
— Погоди.
Чонгук не реагировал, так старательно причмокивая его членом, что он забыл, как дышать, не то что говорить.
— Это было… Это, блять, охуенно!
Тот отстранился и вытер губы.
— Ты так говоришь, чтобы подбодрить меня, — опустив голову и надрачивая ему рукой. — Я хочу попробовать ещё раз, но на коленях.
Внутренности разом скрутило. Тэхён был прав: в постели Чонгук хочет сдаться без боя, быть слабым и хрупким.
— Ты практически просишься, чтобы тебя отшлепали. Не так ли? — тяжело задышав, Тэхён перехватил его руку. Кому-то надо было прекращать то, что зашло слишком далеко, но Чонгук так умолял взглядом, что он готов был поставить того на колени, лишь бы увидеть в его глазах удовлетворение за те старания, которые он приложил к этому. Было так просто коснуться его, запустить руки в волосы, сжать их и вдохнуть поглубже его запах, что он не отказывал себе в этом удовольствии.
— Тэхён…
Собственное имя из его уст прошлось жаром по телу, обжигая. Тэхён потянул его на себя и уложил лопатками на кровать, нависая над ним и тяжело дыша.
— Сделай, — приказал он, — сделай это для меня, детка. Покажи, как ты ласкаешь себя.
Чонгук вздрогнул, убрал волосы с глаз и застыл в нерешительности.
— Прикоснись к себе. Покажи мне, как красиво ты это умеешь делать.
Как же Чонгук его заводил. Надо было признать — обнажённый парень, распластанный под ним, чертовски сильно возбуждал его. Чонгук закрыл глаза и скользнул рукой по животу, обхватил свой толстый член и начал надрачивать, скорее, причиняя себе дискомфорт.
— Расслабься, — Тэхён начал покусывать его подбородок, спускаться по шее вниз, смакуя сантиметр за сантиметром потрясающую кожу, пока не дошёл до сосков, которые хотелось обвести кончиком языка, но он всё же не осмелился на это. Чонгук захныкал, и эти звуки странным образом отозвались в его груди. Чонгук приподнялся и перевернулся на живот. Опустив грудь на кровать и просунув руку между своих ног, тот прикоснулся к его яйцам. Тэхён был готов ко всему, но не к тому, что Чон сожмёт их в ладони. — Блять!
Чонгук выпятил зад и другой рукой скользнул между ягодиц, проник внутрь на одну фалангу, после громко застонав в подушку.
— Не сдерживайся, — потребовал он, желая слышать его голос.
Палец скользнул дальше внутрь и Тэхён свято поклялся, что ничего эротичнее в своей жизни не видел. То, как сжимались вокруг пальца стенки, покрасневшие от стимуляции, сносило ему крышу. Каково это — ощущать себя внутри этой узости? Каково это — чувствовать жар тела Чонгука, который вот-вот, казалось, воспламенится?
Чонгук двигал пальцем и стонал так красиво и возбуждающе, что он сжал свой член у основания. Кончать в трусы было не лучшим решением, и он сдерживался, как мог.
— Тэхён, — задушено произнёс тот, лишь бы он сжалился над ним и прикоснулся наконец.
Чонгук делал всё, что Тэхён ему говорил: не дерзил, не выражался, колкостями не отвечал, — и явно заслужил награду. Тэхен прижался к нему сзади, дёрнул за волосы, заставляя выгнуться и прижаться лопатками к его груди, развернул его голову к себе и поцеловал, вкладывая в этот поцелуй всё стоящее, что мог ему дать, попутно надрачивая ему набухший половой орган. Пара движений, и парень обмяк в его руках.
— Чёрт!
Тэхён готов был взорваться от эмоций, переполнявших его в этот момент. Напросившись к нему в гости, он не мог предугадать, что будет причиной такого разбитого Чонгука. Переместившись к спинке кровати, Тэхён наблюдал за тщетными попытками Чона открыть упаковку влажных салфеток. Забрав у него салфетки и вытащив несколько из них, он передал их ему и сам принялся вытирать руки, пока тот приводил в порядок себя.
— Хочу спать, — сказал Чонгук и удобно устроился рядом с ним, укрыв их тонким одеялом. По ноутбуку шёл документальный фильм о медузах, а Чон Чонгук, который сох по журналисту, прямо сейчас посапывал у Тэхёна на плече.
В эту ночь многое изменилось. Ким пока не понимал эту опустошенность в районе сердца, не мог понять двояких чувств, поэтому, поцеловав Чонгука в лоб, ушёл. Гуляя по пустым окрестностям и идя домой, он много думал о Нарин, Чонгуке, обо всём, что происходило между ними, и оказался у дома лишь к утру.
* * *
Когда Чонгук проснулся, солнце стояло высоко над горизонтом. Стоило ему открыть глаза, как события вчерашней ночи начали всплывать в памяти. Всё казалось страшным сном, где он лишился разума, потерял стыд и стал самым развратным из всех, кто когда-либо существовал на земле. Как он мог попросить о таком Тэхёна? Как он — человек, который никогда и ни перед каким мужчиной не раздевался — мог обнажиться перед ним? Как он мог позволить себе вести себя так вульгарно?
— Я вчера отсасывал Тэхёну и кончил ему в руку, — прошептал он, и правда свалилась на его плечи тяжёлым грузом. — О чём только я думал? И о чём сейчас думает Тэхён?
Лишь через час самобичевания Чонгук выполз из кровати. И то только потому, что у него была очень важная встреча. Это не имело ничего общего с вечеринкой в честь предстоящих игр, так же как и с баскетболом.
Выйдя из квартиры, он сразу направился в цветочный магазин, забрал оттуда белые хризантемы и сел в такси, понятия не имея, что сказать и как себя вести. Когда он закрыл дверь машины и остался у входа на кладбище в одиночестве, его сердце заныло. А когда он оказался перед надгробием с выгравированным «Чон Чонхён», то долгое время не мог подобрать слов. Стоя перед ним и роняя слёзы с ресниц, он чувствовал, что был понят братом так же, как и все года, когда тот был рядом с ним. Слова были излишни что тогда, что сейчас.
Разница была лишь в том, что Чонхён теперь лежал в холодной, сырой могиле. А ведь брат так любил тепло, солнце, яркий свет. Он был наполнен желанием жить, которое его тело не могло ему обеспечить.
Чонгук сел у надгробия, положил цветы на ухоженную могилу и, пообещав брату навещать его почаще, вышел с кладбища, чувствуя, как груз на его плечах стал легче.
Вернувшись домой, он застал на пороге отца.
— Где тебя носило? И ответь мне, зачем тебе телефон, если ты никогда не поднимаешь трубку?
Высокий, интеллигентный мужчина в дорогом костюме выглядел очень молодо для своих лет, но только Чонгук знал, насколько тот испорчен изнутри.
— И тебе привет, отец, — бросив на него мимолётный взгляд, Чонгук открыл дверь и нахмурился, когда тот зацокал, зайдя вслед за ним.
— И ничего в этой квартире не меняется. Как была собачья конура, так и осталась ею.
Опять двадцать пять.
— Что ты хочешь от меня? Я выполнил твоё условие, сдержал своё слово и не нарушу его до последнего вздоха. Я не могу понять, чем ты недоволен.
— Чонгук, — громко вздохнул тот, подозрительно глядя на шаткий стул, у которого была сломана одна ножка. Отец сразу заметил это. Ничто не укрывалось от его глаз. — Что у тебя делает сломанный стул? Ты что, не в состоянии купить элементарную мебель?
— Этот стул олицетворение меня, — глядя на стул, который находится в его квартире нетронутым вот уже восьмой год. — Он не мог сказать, что ему тяжело, плохо и что он еле держится. Он просто стоял здесь, выполняя свою функцию, пока в один прекрасный день не сломался.
Старший Чон взмахнул руками точно так же, как и сделал это в отношении своего старшего сына, и начал пощипывать переносицу, вероятно, подбирая слова, чтобы не накалить обстановку.
— Знаешь, сын, ты великий сказочник. Пора бы повзрослеть уже.
Чонгук усмехнулся, когда за отцом закрылась входная дверь.
— Знаешь, отец, я похож на этот стул.
Переодевшись в чёрный костюм, Чонгук уложил волосы и собрался на вечеринку, чтобы не думать о необычайно болезненных встречах за столь короткий промежуток. Он был морально выжат и ему был необходим шум, чтобы забыться, народ, чтобы потеряться, и музыка, чтобы оглушить мысли.
Вероятность первой встречи с Тэхёном после той ночи в кругу друзей казалась ему не такой страшной. Это можно было пережить. На самом деле ему хотелось поблагодарить его. Тэхён не отказал ему, помог, показал, научил, успокоил, а после и вовсе остался с ним, уложил в постель и подождал до утра.
Ким Тэхён — синоним слову «идеальный». Разве стоило удивляться?
Ким стал успокоением, человеком, с которым он мог поделиться переживаниями. Он сегодня встретился с братом, сразу же после наткнулся на отца, который решил напомнить о себе внезапным визитом. Ему необходим был Тэхён не для игр и интриг, а просто чтобы успокоил его, побыл рядом, приготовил ему вкусный ужин и уложил спать.
— А вы знали, что у медуз отсутствует мозг? — спросил он у таксиста, рискнув показаться тому чудиком, лишь бы не вариться в своих мыслях.
— У некоторых людей он также отсутствует, — выдал тот, паркуясь у здания, где час назад началась вечеринка.
— Верно подмечено, — подхватил Чонгук и, расплатившись с водителем такси, вышел, вбирая в себя прохладный воздух майской ночи, прежде чем зайти в наполненное запахом алкоголя помещение.
Песня «PRESSURE» renao звучала на всю громкость, когда он заметил в  толпе людей Тэхёна рядом с какой-то девушкой, сиськи которой готовы были вот-вот выпрыгнуть из тесного платья. Среди стольких людей его взгляд сразу словил парня и, когда тот, наклонившись к ней, что-то прошептал на ухо, после чего та повисла на нём, его сердце чуть не разбилось о рёбра — так сильно оно стучало.
Когда тот словил его взгляд, то в ту же секунду оставил её и направился к нему. Он не мог выразить тот восторг, который вызвал в нём этот жест. Через студентов, которые танцевали, он двинулся к нему и сходу поцеловал, не так развязно, как вчера, но и невинным этот поцелуй нельзя было назвать.
— Я уж думал, не придёшь, — защекотав ухо своим голосом и держа его руку в своей. На мгновение они стали сенсацией вечеринки, а после все вернулись к своим делам — кто танцевал, кто болтал с друзьями. — Выглядишь отлично.
— Спасибо, — смущённо пробормотал он, обнаружив, что начал стесняться Кима и отводить взгляд, лишь бы не встречаться с его проницательными глазами, которыми тот точно раскусит его.
Только через полчаса он заметил Дина — и то лишь потому, что тот сам подошёл к нему, как только Тэхён исчез из поля зрения, сказав, что сделает кое-что.
— Привет, — поздоровался с ним журналист, обдавая жгучим взглядом голубых глаз. — Тебе идёт классика. Очень красиво.
— Спасибо, — проговорил он, пытаясь в толпе отыскать Тэхёна.
— Ты так и не позвонил мне. Я хотел встретиться с тобой и поговорить о дальнейшем интервью с командой и не только.
— Конечно. Да, я помню об этом. Надо обсудить очерёдность игроков, количество информации и время выпуска статей, — удивляясь тому, как его голос звучал уверенно.
— Тогда встретимся завтра?
Ответ застрял у него в глотке, когда он увидел Тэхёна в компании той же девушки, с которой баскетболист был изначально. Дин, заметив его заминку, голубыми глазами начал сканировать сначала его, а после и пару, которая уже вовсю обнималась у барной стойки. Тело начало сковывать, и Чонгук отпрянул назад, мотая головой, будто отказываясь верить в происходящее. Горло свело отвратительным комом, который так и просил: плачь. Накопившиеся эмоции за весь день собрались во едино, вот-вот грозясь вырваться наружу.
Он взглянул на Дина. Вероятно, что-то в его глазах дало тому понять, что он на грани, раз мужчина вывел его на улицу.
— Как ты?
Банальный вопрос, который безмерно раздражал.
— Хочешь, я отвезу тебя домой?
Ещё один вопрос, на который он не мог дать ответ. То, как просто Тэхён мог целовать другую девушку в его присутствии, ударило по его самолюбию. Это была не Нарин, а абсолютно чужая девушка.

******************************************
сегодня б