*𝐌𝐄𝐃𝐔𝐙𝐀

Поговорив немного, Тэхён собрался домой и попрощался с Чонгуком, поблагодарив его за отлично проведенный вечер, и лишь оказавшись в общежитии, осознал, что за целый день и не думал о Нарин. Ему очень не хватало её голоса, голубых глаз и карамельных духов, которые он обожал. Чонгук помогал ему забыться, и он был рад этому. Впереди тяжелые дни тренировок перед важной игрой, и ему нельзя отвлекаться.
— Воу, полегче, — высказался Тэхён Хьюстону, зажимавшему в углу полуголую студентку.
— У Чонгука был, да? — спросил тот, не отвлекаясь от девушки. — Ну и как он тебе?
— Завались, — открывая дверь в их комнату.
— Он подходит тебе больше, чем блондинка.
Тэхен не успел ответить, как тот снова припал к шее девушки, целуя ту. Выглядело это так, будто друг вот-вот трахнет её в общем коридоре. Иногда так и происходило. Хьюстонбыл из тех, кого не смущало чужое присутствие за столь интимным делом.
Махнув рукой на него, Тэхён вошёл в комнату и хлопнул дверью.
* * *
Первые лучи солнца окрасили небо в нежно-розовый цвет, когда Тэхён сел отдыхать после пробежки. Потихоньку начали появляться студенты, спешащие по своим делам. Забрав рюкзак с формой, он отправился в зал, где нашёл Чонгука. Рядом с ним стоял журналист, при виде которого Чон таял, как мороженое на солнце.
Поздоровавшись со всеми, Тэхён сел на самую дальнюю скамью для болельщиков и напечатал сообщение Чонгуку, чтобы тот подошёл к нему. Тот быстро что-то напечатал в ответ и продолжил мило улыбаться журналисту.
jk: «чуть позже»
TH: «НЕТ. СЕЙЧАС!»
Чонгук прочитал, ничем не выдал своих демонов, которые разыгрались в нём при виде сообщения, и продолжил разговаривать с ним.
TH: «СЕЙЧАС ЖЕ!!!» — отправил он следом.
Тэхён ухмыльнулся, увидев, как Чонгук, оставив позади журналиста, шёл к нему с убийственным выражением лица.
— Ты помешал нам!
— Я помог вам. Помни об этом и слушайся меня, — хлопая ладонью рядом с собой.
— Но он так смотрел на меня.
— Так, будто заинтересован? — Тэхён наклонил голову и перешел на полушёпот, глядя на губы Чонгука. — Будто хотел тебя? — облизнув свои губы, он пришёл в восторг, когда тот облизнул свои.
Чонгук очень любит целоваться. Но ощутив на себе вкус и мягкость его губ, Тэхён сам обнаружил, что, хоть он и не любитель целоваться, крайне заинтересован в этом процессе именно с ним.
— Иди ближе. Покажи ему, как ты чертовски сексуален в неудержимости желаний. Покажи, какой ты милый, и в то же время необузданный в близости.
— Откуда тебе знать, какой я в близости?
Чонгук прильнул к нему и положил руку на его голое колено.
— В тебе много секретов, Чонгук. Кажется, что я вижу каждый из них.
— В самом деле?
— Ты любишь целоваться.
— Это вовсе не секрет, — в сантиметре от губ.
— Ты девственник.
Чонгук мягко улыбнулся, но ощутимо сжал его колено.
— Более того, ты любишь, когда над тобой доминируют, — заправляя прядь за ухо и глядя в разоблаченные, пытающиеся что-то скрыть глаза. — Ты держишь всё под контролем, поэтому в постели тебе хочется отпустить ситуацию и быть слабым, маленьким мальчиком. Хочешь ласки, — гладя его затылок и перебирая длинные пряди.
— Неправда, — совсем тихо и неубедительно.
— Другого ответа я и не ждал. Но, — взглянув на журналиста, Тэхён вновь кисло ухмыльнулся, — я могу доказать тебе это.
— Не…
Договорить Чонгуку он не дал, обрушив на него поцелуй, в котором тот растворился, рассыпался в его руках на мелкие части. Тэхену чертовски это нравилось — разрушать поцелуями и собирать его вновь. Выгнувшись навстречу, тот заныл, и Тэхён понял, что увлёкся немного. Широко открытые глаза блестели, как и губы, покрасневшие после истязания им.
Черт! Чонгук выглядел очень соблазнительно.
— Теперь твой ненаглядный очень нахмурен. Как думаешь, о чём он думает?
— О том, что такое на публике неприемлемо, — отстраняясь немного. — Мы всё правильно делаем? Такое наоборот должно отталкивать.
— Доверься мне, — водя носом по его шее и целуя манящий бархат.
— Все, наверное, смотрят на нас. — В этом и есть задумка, — поднимаясь к лицу, целуя нос и замечая мелкие веснушки на нём, завершающие неподражаемый стиль и характер Чонгука. — Очаровательно, — произнёс он, напоследок сделав вдох и вставая со скамьи.
Когда они вернулись на площадку, команда только и делала, что подкалывала их. Лишь Далтон держался отстраненно и старался не пересекаться с ним взглядом. Его поведение казалось странным и наталкивало на всякие мысли, на выяснение которых пока не было времени.
Журналист сделал пару фотографий и ушёл, чему он был очень рад. Чонгук семенил между ними, снимал материал и угощал их сладостями, пока тренер Мэйсон не видел.
В таком ритме прошли и следующие несколько дней. Днём Чонгук снимал их тренировку, а после они шли к нему домой, много разговаривали, Тэхён готовил ему еду, пока тот неустанно о чём-то болтал. После приёма пищи он возвращался домой, чтобы на утро всё повторить вновь.
Иногда они целовались, но в основном вечера проходили в уютной и доверительной обстановке.
* * *
Чонгук плохо спал ночью, всё никак не мог собрать мысли воедино. Сегодня последний день тренировок, а к вечеру все выпускники университета соберутся на общей вечеринке, где будет море алкоголя и высокий коэффициент попадания в неприятности. Контролировать взрослых парней — дело совсем непростое, поэтому он надеялся на Тэхёна.
Тэхён.
Как же тот целуется, улыбается. Чёрт возьми, как Нарин смогла его бросить? Как могла оставаться в стороне, когда её бывший парень ухлёстывал за ним? Чонгук красивый, он это понимает, но сравнивать статную, шикарную девушку с парнем в бесформенной яркой одежде было очень комично.
Чем больше времени проходило, тем больше он понимал, что впал в какую-то больную зависимость от поцелуев Кима. Добиться от этого парня других эмоций, кроме закатывающихся глаз, раньше было крайне сложно, но тот улыбался ему и не на публику, а когда они были наедине, лежали на этой кровати и касались друг друга, делились личным и чувствовали себя в безопасности, Чон знал — это искренне. Не для кого было играть свои роли.
Тэхён на публике был очень тактилен, всё время касался его, уводил подальше от студентов и не замечал никого вокруг, даже цепких взглядов Нарин. Тэхён защищал его даже в те моменты, когда защита была не нужна. Чонгук хорошо помнит случай, когда в прошлом году к нему начал подкатывать студент с математического факультета, Тэхён поймал его у кабинета и обещал разбить на переменные, если тот ещё раз посмеет приблизиться к нему. После того случая к Чонгуку никто не подходил, а если и подходил, то только по вопросам учёбы и работы. А теперь тем более.
Сейчас эта защита окружала его в утроенном размере. Тэхён был очень внимателен и заботлив. Не будь Дина, он, возможно, даже влюбился бы в него. Но Дин маячил перед глазами, наблюдал за ними и пытался с ним заговорить, не давая о себе забывать. Тэхён был начеку и уводил его всякий раз, когда тот появлялся в поле зрения.
Сегодня Дин будет на вечеринке. Тэхён сказал, что можно с ним заговорить, из-за чего Чонгук был очень взволнован и не мог спать, представляя их диалог и то, куда он приведет.
В итоге Чонгук пришёл в тренировочный зал раньше всех и всё же обнаружил там Тэхёна, усердно тренирующегося у баскетбольного щита.
Что-то было не так. Яростно отбиваемые мячи о пол не сулили ничего хорошего. Его тело было напряжено, выделяя каждую мышцу голого торса и ног.
— Что случилось?
Тэхён остановился, посмотрел на него, будто только заметил присутствие постороннего человека в зале и,отбросив мяч, взялся за скакалку. Прыжок за прыжком.
— Тренировки не будет. Иди домой, отдыхай.
— Не уйду, пока не узнаю, что с тобой.
Тэхён зашипел, когда скакалка больно задела его ногу. Отбросив её в сторону, он взял мяч и лёг на спину, начиная кончиками пальцев подбрасывать мяч в воздух так, чтобы тот вернулся к нему в руки. Тэхён мог заниматься этим часами, но сегодня мяч то и дело падал.
— Тренируюсь, чтобы не топтаться на месте, — озлобленно ответил тот.
— Ничего себе, топтаться на месте, — ложась рядом с ним. — За все эти годы ты показал лучшие результаты. Как ты можешь говорить, что топчешься на месте? У тебя превосходные данные, множество побед и целуешься ты охуенно.
— Не выражайся, — выговорил тот, продолжая своё дело. — Я должен тренироваться, а ты мне мешаешь.
Чонгук хмыкнул и резким ударом отправил мяч куда подальше, беря на себя всю ответственность за этот дерзкий поступок. Тэхён уставился на него, и пока в голову тому придёт идеальный план отмщения, он взобрался на него и пресёк попытки его мести неожиданным поворотом событий.
— Что случилось? Почему ты такой взвинченный?
— Может, потому, что ты пятой точкой зажал мои яйца?
Ким сел, заставив и его сесть на него в не очень выгодном и приятном месте.
— Приходила Нарин. До этих пор я не знал истинную причину нашего разрыва, пока она не выдала, что не хочет быть с тем, кто топчется на месте.
— И сказал это тебе человек с плоским лицом, не обремененным никаким интеллектом. А что? — разозлился он, когда Ким нахмурился на эти слова. — Ни один человек в здравом уме не скажет такое. Абсолютно любой человек в этом университете знает, что ты очень скоро станешь передовым защитником одной из лучших команд страны. Любой был бы рад встречаться с тобой, а она нос воротит, цену набивает.
Тот молчал, опустив глаза вниз.
— Что ещё она наговорила тебе?
— Что я непременно вернусь к ней и этот спектакль — самый худший из способов заставить её ревновать.
— И ты поверил ей? Соберись, иначе я натру тебе язык перцем, — глядя в его потерянные глаза. — Она самый настоящий манипулятор, хочет заставить тебя чувствовать себя виноватым, хоть и сама бросила тебя. Что она о себе возомнила? Ты проделал такой большой путь, выложился на все сто процентов, выжал из себя все соки на этих тренировках, чтобы добиться того, что у тебя сейчас есть. Думаешь, многие достигают своим упорным трудом того, чего ты достиг? Твои труды не стоят того, чтобы какая-то ненормальная говорила тебе такое?
— Тише.
— Ничего не тише. Я ужасно зол. Я ебать какой злой.
— Не выражайся!
— Ну а как иначе? Мне что, молчать?
Тэхён немного сдвинул ноги вместе, и от ощущения того, на чём он сидел, Чонгук напрягся, но бурчать не перестал. Внезапный жар охватил его тело, когда тот поцеловал его в губы. Они были одни в этом зале, не было никого, перед кем нужно было продолжать играть, поэтому этот момент показался ему таким интимным, что живот заныл, когда Тэхён прижал его к себе. Чонгук буквально оседлал его и пытался ответить на такой проникновенный, чувственный поцелуй, с которым тот обрушился на него.
Кажется, Чонгук уже привык к ним, раз так спокойно отвечал на пылкий порыв Тэхёна съесть его губы.
— Побрейся, а то колешься как… как медуза.
— Медуза? — хохотнул Тэхён. — Можно было сказать «как кактус», я не знаю, «как бомж», в конце концов. Как… откуда взялась медуза?
— У тебя много общего с ней. — Это как?
— Вбей в Гугл и узнаешь, — ворчливо. Чонгук приподнялся и ощутил, как под задницей пошевелилось что-то. Он округлил глаза и стукнул Тэхёна в грудь. — Это что такое было, извращенец?
— Вполне естественная реакция на стимуляцию полового органа.
— Блядь! Кто его стимулировал-то?
Тэхён запрокинул голову и взорвался смехом. Чонгук впервые слышал его громкий смех, поэтому застыл, всё ещё продолжая сидеть на его полувставшем члене. Это было чертовски неправильно и так горячо, что от абсурдности ситуации он сам начал смеяться, наблюдая за тем, как кадык Тэхёна двигался.
Что-то забурлило в нём, накалилось, взбунтовалось. Он хотел плавно двинуть бёдрами по горячей твёрдой плоти, но железно держался. Чего не скажешь о Тэхёне.
— Держи себя в руках!
— Будто это так просто, — вернув на него взгляд, Чонгук отметил, что глаза Тэхёна потемнели. — У меня давно не было секса. Сам знаешь, каково это.
Чонгук думал, что отлично совладал с собой, кивнув ему головой, пока тот хитро не прищурился.
— Ты же девственник, — не вопрос, а утверждение. — Ты очень удивил меня. Когда я понял это, я подумал: «Надо же, наш страстный поэт ничего из того, что им написано, на себе не испытал».
Чонгук сжал ладони в кулаки.
— Ах ты! Да я тебя… Как ты смеешь заглядывать в мои тетради? И если ты хочешь знать, то я трахал девушек так, как ты никогда не трахал, — возмущённо.
— Откуда тебе знать, как я трахаю? — Тэхён наклонил голову в бок и прошёлся по нему таким взглядом, что ему захотелось поскорее испариться, лишь бы не чувствовать это давление. — «Трахни меня жёстко, Я покажу, как умею кончать».
У Чонгука челюсть отвисла. Одно дело фантазировать о Дине и сочинять стихи о нём, а другое — услышать строки из уст Тэхёна. Ублюдок выглядел таким довольным его полным разоблачением, что он на физическом уровне разбился, распался на части.
— «Целуй меня везде. Я открыт для тебя».
— Хватит! — запротестовал он, накрыв ладонью его губы.
Глаза в глаза. Никогда ещё такого напряжения и стыда он не чувствовал и предположить не мог, что будет сидеть на вставшем члене Тэхёна, пока тот будет читать его эротические стихи и буквально раздевать его взглядом.
Слишком интимно, близко, жарко.
— Не приближайся больше к моей квартире, — сказал он и встал на ноги, не в силах больше выдержать эту пытку, зашагал к выходу, благодаря себя за то, что надел карго брюки.
— Даже если будешь голоден?
— Даже если умирать буду.
Тэхён лёг на спину и отдышался.
Чонгук же завернул за угол и только начал дышать. Благополучно забыв о том, что хотел зайти в книжный магазин, Чонгук вернулся домой. Навёл порядок за рабочим местом, убрался в доме, погулял с Аляской и, включив музыку на комфортную громкость, принялся листать блокнот со стихами. Кровь забурлила в венах. Как смел Тэхён прочитать то, что было посвящено Дину? Он не только прочитал, но и выучил, слово в слово пересказал ему с таким надменным, нахальным выражением лица, что желание вернуться в зал и ударить его нарастало с каждой минутой.
Отложив его в сторону, Чонгук открыл ноутбук, включил документальный фильм и занялся расписанием команды, пытаясь вписать туда и свои неотложные дела, которых было мало и которые по важности занимали первое место.
— Заказать цветы и предупредить охранника, — пробубнил он и откинулся на спинку кресла. Его ожидала встреча после столь долгого отсутствия. Как ему быть и что сказать? Его встреча с самым важным человеком совпадает с вечеринкой на следующей неделе. Пропускать не хочется ни то, ни другое.
Находясь на перепутье решения, он вздрогнул от стука в дверь. Если это отец, то это не самый желанный гость в его доме. Но увидев на пороге насквозь промокшего Тэхёна, он облегчённо выдохнул, пока не вспомнил о стихах. Чонгук обвёл его скептичным взглядом — тотальная ошибка: футболка прилипла и не скрывала выпуклостей его тела, отчего он моментально вернул взгляд к его глазам, в которых он уверен, была насмешка.
— Я купил креветки, — подняв пакет чуть выше, на который он только обратил внимание. — А ещё платье.
У Чонгука глаза полезли на лоб.
— Платье?
— Для Аляски, — со смешинками в глазах уточнил тот.
Чонгук сжал челюсти, но молча отошёл, давая ему пройти и пододвигая к нему тапочки. Присутствие Кима в квартире в этот раз вселяло какую-то тревогу. Он чувствовал себя обличённым преступником, который и виноват-то ни в чём не был. Неуверенность в себе так и сочилась из него, чего не скажешь о Тэхёне; тот по-хозяйски прошёл в кухню, вытащил кастрюлю, набрал холодной воды, добавил туда какие-то специи и поставил на огонь.
Чонгук пришёл в себя в тот момент, когда Ким, сняв с себя футболку, направился к нему. Его пресс выглядел так, что хотелось по нему провести кончиками пальцев, чтобы проверить, настолько ли они твёрдые, как кажутся на первый взгляд.
Тэхён потянулся ко второму пакету на столе и вытащил оттуда розовое платье с бантом на спине. Он никогда не одевал Аляску в одежду, поэтому скептично отнёсся к этой идее, пока кошка в платье не начала притираться о ноги Кима.
— Ты подкупил её, — сказал он, лишь бы не молчать и не смотреть на голый торс Тэхёна.
— Типичная маленькая девочка, — кошка взмахнула хвостом и ушла, когда тот попытался её погладить.
— Типичный мужчина, считающий, что всех можно подкупить.
Тэхён выпрямился и выглядел очень безобидно. Но Чонгук не чувствовал себя в безопасности.
— Разве не так? Ты говоришь с человеком, девушка которого бросила его, считая неудачным вариантом в роли добытчика семьи.
— Далеко не все такие, Тэхён.
— Ты не представляешь, как много таких. Я ещё не до конца принял эту сторону Нарин, хоть и это человек, ради которого я готов был на всё. Я кардинально изменился ради неё, а она с такой лёгкостью бросила меня, посчитав, что я не тот, кто обеспечит её шикарной жизнью. Мне хреново знать, что в её глазах я такой мудак. Я столько лет занимаюсь баскетболом ради денег. Признаюсь, у меня есть и личные цели для этого, но основная — деньги. А ты? Что для тебя ценнее денег? Ты ночами напролёт горбатишься над расписанием и статьями, чтобы зарабатывать деньги. Терпишь проказы двадцатилетних парней, в голове у которых только сиськи и жопа, ради денег. Что для тебя важнее, чем доллары в кармане?
Чонгук знал ответ ещё до того, как он завершил свою речь.
— Семья, — тишина оглушала его ясным пониманием того, что всё это время Тэхён играл без веры в себя. Холодок прошёлся по его коже. — Не обесценивай свою мечту только потому, что она оставила тебя. Не ради неё, а ради себя сделай это. Вспомни, что ты начал этим заниматься задолго до того, как она появилась в твоей жизни.
Глубокая складка между бровями говорила о том, что парень задумался. Но когда тот выдал:
— Мне бы переодеться, — Чонгук понял, как сильно Тэхён пожалел о своей искренней тираде, быстро меняя тему разговора.
— Обойдёшься, — мрачно ответил он, злясь на него.
Тот пожал плечами и стянул с себя шорты. Чонгука чуть удар не хватил от вида голого парня перед ним.
— Ненормальный! Сейчас принесу что-нибудь.
Кинув ему футболку и брюки, Чонгук взял на руки Аляску и приступил к успокоению души, обнимая и тиская кошку, которой так подошёл наряд. Заглянув в пакет, он обнаружил там маленькую розовую невидимку, которую тут же надел на неё.
— Да ты красавица, — чмокая пушистую довольную мордашку и оборачиваясь назад лишь тогда, когда раздалось шуршание пакета на кухне. Слушая все этапы правильного очищения и приготовления креветок, Чонгук сел на стул, не выпуская из рук кошку. Тэхён во время готовки полностью сосредотачивался на еде, пробовал на вкус соус, измерял всё буквально в граммах и немного хмурил брови в процессе.
Он готовил еду так, будто не он минутами ранее выговорил всё, что тяготило сердце. Нарин заставила его усомниться в себе, и это очень взбесило Чонгука.
Вкусный запах еды быстро наполнил квартиру, и Чонгук думал о том, как бы поскорее съесть очередной шедевр, прежде чем желудок съест его. Когда блюдо оказалось на столе, он чуть не подавился слюнками — настолько красиво и аппетитно оно выглядело.
— Приятного аппетита.
— Приятного.
Чонгук злился, но непосредственность сидящего перед ним человека и его умение готовить вкусные блюда немного поубавили всю тираду, которую он планировал на него обрушить.
Помыв после себя посуду, Тэхён лёг на кровать.
— Что это ты смотришь? — обратил тот внимание на фоновый шум с ноутбука. — Нат Гео Вайлд. Чудеса океана. Медузы, — ответил тот, взглянув на экран. — Кто бы сомневался.
— Говоришь так, будто знаешь меня, — на это Тэхён помотал головой. — Ты не знаешь меня.
— Ошибаешься. К примеру, ты ешь много диетических батончиков.
Чонгук ухмыльнулся и потянувшись к рюкзаку, отстегнул молнию и высыпал на кровать сладости. Аляска приоткрыла глаза и с презрением посмотрела на них.
— Я похож на того, кто соблюдает диету? Я ем то, что мне нравится, иду туда, куда хочу, ем на кровати, не мою посуду, ложусь спать в два часа ночи и позволяю себе материться. И, к твоему сведению, тот батончик, который я дал тебе после интервью, не был диетическим, — гордо.
— Это ты так отомстил мне? — расхохотался Тэхён, приводя его в растерянность.
— Иди и трахни себя, Ким Тэхён.
— Не выражайся. Поверить не могу, что тебе двадцать восемь.
— Возраст что-то определяет? Смею разочаровать вас, Ким Тэхён, я буду таким и лет через двадцать.
— Разумеется, но понравится ли такое белобрысому? И с каких пор мы на «вы» перешли?
Чонгук задумался. Все мысли этого дня были о Тэхёне, и когда тот напомнил ему о существовании другого мужчины, в нём будто что-то запротестовало. Нужно поскорее закончить этот цирк и заставить журналиста влюбиться в него. Пока Тэхён в его полном распоряжении, он должен от него всему научиться. Либо он сумасшедший, либо очень влюблённый, раз идёт на такое ради мужчины с голубыми глазами, которые не дают ему покоя.
Собрав с кровати батончики, он направился на кухню.
— Научи меня… — вымолвил он, а следующее слово хоть убей не смог выдавить из себя. Повернувшись к нему спиной, он начал перебирать баночки со специями.
— Готовить? — спросил тот, завороженно глядя на то, как Аляска махала хвостом.
Наивный Тэхён, знал бы он, о чём были мысли Чонгука, то так расслаблено не лежал бы. Когда же он понял суть слова, которое небрежно, но так метко было брошено Чонгуком, то замер.
— Сосать...

************************************
3338 слов 😎