Точка невозврата
Смех в гостиной Гриффиндора был краток. Напряжение после рассказа Гарри никуда не делось, оно лишь сменилось холодной решимостью. Лилианна аккуратно завязала последний узел на бинте, ее движения были выверены, как химическая формула.
—Готово, — произнесла она, не глядя ему в глаза. — Дернется еще раз — мы действуем. Без дискуссий.
Ее голос был ровным,но в нем метался ледяной осколок, готовый в любой миг превратиться в бритву. Гермиона согласно кивнула, уже листая умственную картотеку запрещенных заклинаний. Рон мрачно сжимал и разжимал кулак, его взгляд говорил: «Попробуй только».
Рождество: перегруппировка
В Норе царил привычный хаос, но для Гарри он впервые не был оглушительным. Он был — щитом. Молли Уизли, узнав о «наказаниях», больше не говорила о них. Она действовала. На столе у Гарри то и дело появлялись тарелки с самой хрустящей картошкой, новые, не колющиеся носки и странные травяные чаи «для укрепления нервов». Ее забота была тихой, но абсолютной — как скала.
За ужином Артур поднял бокал.
—За здравый смысл, — сказал он, глядя поверх очков на Гарри. — И за тех, кто его не теряет, несмотря на все старания определенных… учреждений.
Это был самый политически острый тост,который Гарри когда-либо слышал от мистера Уизли.
Позже Лилианна нашла Гарри на кухне, где он мыл посуду под заклинание.
—Они не будут разговаривать, — сказала она без предисловий, вытирая тарелку. — Близнецы уже набросали три плана диверсии на случай твоего очередного вызова. Рон прорабатывает алиби. Папа «случайно» поделился с мамой слухом, что перья-самоучки запрещены Женевской конвенцией волшебников 1927 года. Мама теперь ищет текст конвенции.
Она поставила тарелку на полку с легким стуком.
—Ты понял? Ты больше не один на передовой. Ты — наш оперативный актив. И актив мы бережем.
Отряд: тактика вместо эмоций
В Выручай-комнате царила атмосфера не кружка по интересам, а штаба. Лилианна, с планом этажа в руках, расставляла людей.
—Маклагген, твоя масса — твое преимущество. Ты не уворачиваешься, ты принимаешь удар и контратакуешь. Здесь. Джинни, скорость — твое оружие. Фланговая атака, никакой лобовой. Лунная, отойди от стены, ты ограничиваешь себе обзор.
Ее указания были кратки,точны и не допускали возражений. Она не вдохновляла речами — она программировала алгоритм выживания. Гарри, наблюдая, ловил себя на мысли, что их спасение в Тайной Комнате было не случайностью. Этот аналитический ум был создан для войны.
После одной из тренировок, когда все разошлись, Гарри остался, чтобы потренировать сложное щитовое заклинание.
—Не так, — раздался голос Лилианны с галерки. Она спускалась вниз, снимая мантию. — Ты делаешь широкий жест для мощности. Это уязвимость. В ближнем бою тебя обезоружят на раз-два. Нужен короткий, резкий взмах. Как удар кинжалом.
Она взяла свою палочку и продемонстрировала.Энергия сконцентрировалась в плотный, малый щит перед ее ладонью.
—Эффективность, а не пафос. Запомни.
Пророчество и прорыв
Кошмары о коридоре с черной дверью стали навязчивыми. Гарри просыпался в холодном поту, и браслет на его руке леденел, транслируя его тревогу Лилианне. Она не приходила к нему в спальню. Вместо этого на утро в его учебнике по ЗОТИ появлялась закладка на странице с заклинанием «Сон без сновидений» или на столе лежала склянка без опознавательных знаков с прозрачной жидкостью. На этикетке её чётким почерком было написано: «Одна капля. Несовместим с кофе. Это факт».
Когда видение о Сириусе ударило по нему, как дубинка по голове, Гарри сорвался с места в гостиной. Он даже не успел открыть рот, как Лилианна, сидевшая напротив с книгой, резко подняла голову. Её рука инстинктивно сжала запястье, где под рукавом был спрятан браслет.
—Министерство, — выдохнул он, и в этом слове был весь ужас.
—Ловушка, — парировала она, уже вставая. Её глаза бегло пробежали по его лицу, считывая панику. — Это на сто двадцать процентов ловушка.
—Он там! — Гарри уже не слышал доводов разума.
В этот момент в портретную дыру ввалились Рон и Гермиона.
—Гарри, я проверила, Сириус никуда не… — начала Гермиона, но замолчала, увидев их лица.
—Объясняй, — скомандовал Рон, хватаясь за палочку.
—Видение. Сириус. Департамент Тайн. Его пытают, — выдавил Гарри.
Лилианна обменялась с Гермионой быстрым взглядом.
—Проверка, — сказала Гермиона. — Сейчас.
Но их попытка связаться с домом на Гриммо-плейс провалилась.Завеса молчания была красноречивее любых слов. Паника в глазах Гарри перешла в слепую решимость.
—Я иду. Сейчас.
Он повернулся к выходу.Рон и Гермиона заспорили, пытаясь его остановить или хотя бы спланировать.
Лилианна молча наблюдала несколько секунд. Она видела туннельное зрение Гарри, его готовность броситься в пропасть. Видела беспомощность друзей. Видела часы на стене. И сделала выбор.
—Всем замолчать, — её голос, тихий и низкий, прорезал гам. Все замерли. — Спорить — значит терять время, которого нет. Это ловушка. Но Сириус может быть настоящей приманкой. Оценка рисков: идти в Министерство без плана — самоубийство. Бросать своего — неприемлемо.
Она взглянула на Гарри,и в её изумрудных глазах не было ни укора, ни страха. Только холодный расчёт.
—Значит, идём все. Но не как стадо. Как отряд. Гермиона, ты отвечаешь за выход. Рон — за тыл. Я — за фланги. Гарри, ты ведешь, но слушаешь сигналы. Один крик «отход» — отступаем все, без геройств. Понятно?
Она не спрашивала.Она констатировала. И в этой железной логике, в этом отказе от паники, была сила, которая заставила Гарри на секунду выдохнуть.
—Понятно, — кивнул он.
—Тогда двигаем, — Лилианна накинула мантию. — У нас есть пятнадцать минут, чтобы добраться до Лондона, не привлекая внимания. План «Б» будет по ходу. И да, — она обернулась в дверях, её взгляд упал на портрет Спившегося Монаха. — Если кто-то проболтается Амбридж… я сама найду то перо. И проверю, как оно пишет на спине. Это не угроза. Это обещание.
Они выскользнули из портрета в темноту коридора. Точка невозврата была пройдена. Впереди был Департамент Тайн. И Лилианна Уизли вела свой отряд на войну не с криком, а с холодным, ясным умом стратега, для которого спасение своего льва было самой безупречной логикой на свете.