Уроки боли и тайная поддержка
Давление Министерства
Школа превратилась в крепость. Амбридж выпускала один «Декрет о введении образования» за другим, запрещая ученикам собираться группами. Но для Лилианны и Гарри это было лишь испытанием.
Гарри всё чаще пропадал на отработках, возвращаясь в гостиную глубоко ночью. Рон и Гермиона ждали его вместе с Лилианной, но именно она всегда чувствовала его приближение задолго до того, как открывалась дыра за портретом. Её браслет-лилия становился теплым, передавая ей глухую, ноющую боль Гарри.
Однажды ночью Гарри зашел совсем обессиленным. Кровь снова просочилась сквозь бинты. Рон вскочил, сжимая кулаки:
— Опять?! Я иду к Дамблдору, мне плевать!
— Нет, Рон, сядь, — тихо сказала Лилианна. Её голос не дрожал, но в нём была такая ледяная решимость, что брат послушался. Она подошла к Гарри и молча взяла его за руку.
Тихая забота
Гермиона принесла миску с раствором растопырника.
— Гарри, ты должен пить это и прикладывать компресс, — мягко сказала она, садясь рядом. — Мы ищем способ нейтрализовать действие этого пера. Я в библиотеке нашла пару упоминаний о древних контрактах...
Гарри слабо улыбнулся ей:
— Спасибо, Гермиона. Ты лучшая.
Лилианна аккуратно омывала его раны. Она больше не плакала, но каждое её движение было наполнено такой концентрированной нежностью, что Гарри чувствовал, как боль отступает.
— Мой львенок, — прошептала она так, чтобы слышал только он. — Ты держишься ради нас всех.
Семейный круг
Рон присел с другой стороны от Гарри, положив руку ему на плечо.
— Слушай, — пробасил он. — Мы тут с близнецами кое-что придумали. Если эта жаба еще раз тебя вызовет, мы устроим такой фейерверк в её кабинете, что она забудет, как её зовут.
— И я помогу с заклинаниями отвлечения, — добавила Гермиона, решительно блеснув глазами. — Мы не оставим тебя одного против неё.
Гарри посмотрел на них. На Рона, своего первого друга и брата. На Гермиону, свою совесть и опору. И на Лилианну, свой цветочек, которая сейчас бережно забинтовывала его руку. Он понял, что Амбридж проиграла. Она могла резать его кожу, но она не могла разрезать эту связь.
— Знаете, — прошептал Гарри. — С вами я готов хоть к десяти отработкам.
Лилианна подняла на него глаза, и в них светилась такая гордость и любовь, что у Гарри защемило в груди. Она наклонилась и быстро, на глазах у Рона и Гермионы, поцеловала его в лоб, прямо в шрам.
— Скоро Рождество, — сказала она. — Мы поедем в Нору. И там ты будешь в безопасности. В кругу семьи.
Рон немного смущенно кашлянул:
— Да, только попробуй там при маме так его целовать, она нас всех в обморок загонит от радости.
Все невольно рассмеялись, и этот смех был первой победой над тьмой этого года.